Побег на ночь
Мысли о трупах не покидали сознание ни днём, ни ночью. В любую свободную минуту днём они занимали голову, возвращали воспоминания о туннеле, ранах и знаках. И если это ещё можно назвать "впечатлением", потому что за долгое время случилось хоть что-то непривычное, не подвластное графику. Но вот когда эти люди проникли к нему во сны, заставляя просыпаться в холодном поту, парень не на шутку напрёгся. Самые разные сюжеты снов сводились к смерти, к трупам, к выстрелам. Его подсознание переворачивало правду и вертело памятью, как хотело. То вспышка, напугавшая Чонгука по приходу в родной туннель. То твари, проникшие на станцию. То выстрелы над головой. То падение со шпиля. Раз за разом Гуку снилась смерть. И пугала, по настоящему пугала. Но Чон никому не рассказывал, стараясь разобраться самостоятельно. Правда, тут же в голове создавался ураган мыслей, мешающих этому расследованию.
Честно, парень не собирался в дебри психологии, чтобы разбираться в проблеме, но вот записывать свои ощущения, мысли, страхи, наблюдения и выводы стал. Каждый раз подводил итоги, разговаривал с мамой, ходил в их скромную библиотеку, где кроме учебного материала по станции найти что-то дельное довольно сложно, пытался как-то выстроить логические цепочки с хёнами, которые выслушивали, разговаривали, но заканчивали всегда одним и тем же: это не их дело. Чёрт. Тогда почему Чонгук об этом продолжает думать. Всё думает, думает и думает. Не может отпустить. Будто эта проблема присосалась к мозгу и уже считала себя важной составляющей частью организма. Почему парень вообще волновался за сопротивление? Он знать не знал о них, вернее, об их реальном существовании и жизни, и жил себе спокойно. Так почему сейчас его так заботит их судьба?
Из-за Тэхёна...
Потому что Ким тоже в составе сопротивления. Потому что Ким тоже ходит на вылазки. Потому что Ким мог оказаться на месте трупов. Потому что Ким мог умереть!
И поэтому сердце заходится быстрым ритмом, не позволяя расслабиться, просит сделать хоть что-то, увидеться, убедить себя: с хёном всё в порядке. Да и... хён не может не знать об этом. И таким образом, у него получится узнать хоть что-то. Чёрт! Почему это так волнует?!
- Ты слишком много на себя берёшь, - неожиданно произносит Джин, отпивая сок и смотря на парня.
- О чём ты?
- Я тебе уже десять минут объясняю о новых тренировках и приказах, которые нам спустили, а ты даже не знаешь, о чем я? - поднимая брови, усмехается старший, - ты где летаешь, Гук?
- Нигде я не летаю, - мотает головой, хмурясь.
- Ага, рассказывай, - рядом садится Ликс, ставя тарелку на стол и чуть разливая напиток, - ты даже не ешь, - парень фыркает, тут же хотя возразить, но опускает глаза на нетронутую порцию и поджимает губы, слыша смешок, - поделись с хёнами, что у тебя в голове, - старший шутливо указывает на висок Гука.
- Да просто задумался...
- О чём? - напротив садятся Хан и Чан, - колись, девчонка что ли?
- Да какая девчонка! - возмущается, отодвигаясь от стола и раскрывая глаза, открывая рот и закрывая, словно рыба в воде, - просто о трупах думаю.
- Оу... так ты некрофил... не знал, брат.
- Да нет же!... - Гук запрокидывает голову и готовится взвыть, - просто... просто... забудьте в общем, - бросает, перекидывая ногу через скамейку, - приятного аппетита.
- Да куда ты?
- Мы же просто спросили...
- Не обижайся, - Чонгук забирает вещи, кивая и быстро выходя из столовой. Ему нужно подумать, ему нужно занять себя, ему нужно что-то поделать. Ноги сами приводят его в пустующий спортивный зал, где он на входе скидывает вещи, останавливаясь посередине и хватаясь за голову. Кричать не хочется. Хочется... да не знает, чего хочется.
Поговорить с Тэхёном.
Мысль приходит неожиданно. Ведь Ким не станет наседать, не станет задавать вопросы, не будет допытываться и налегать. Кажется, Чонгук слишком идеализирует его образ... но он уже долго сравнивает жизнь на поверхности и на станции. И теперь, все яснее становятся различия, всё чётче прочерчивается грань. Его душат здешние стены...
Парень вдыхает, одним резким движением скидывая руки и приседая, с громким вскриком. Садится на корточки, располагает руки на колени и подносит к лицу. Взгляд натыкается на беговую дорожку, сознание замолкает, и Гук поднимается, шагая сначала за наушниками, а потом включая дорожку.
Пять минут... десять... пятнадцать.
Чонгук не останавливается, как и не замирает ураган мыслей в голове, пока разум не простраивает четкий план, всплывший на поверхность моря самостоятельно и искря всеми цветами. Он знает все проходы на станции, знает все входы и выходы, знает пароль к дверям-границам... и знает, какой из выходов на поверхность охраняется лишь решёткой. Гук сбавляет скорость, переходя на шаг и вскоре останавливаясь, упираясь руками в панель, и опуская голову. Нет, это безумие. Он действительно собрался... нет, просто нет. Он сумасшедший, если действительно полагается на такое простое решение проблемы. Он просто идиот, если хочет провернуть это тайно. Обязательно заметят, обязательно услышат и поймают. Но от плана сжимает сердце, а душа начинает биться о рёбра, как птица в клетке. Дыхание восстанавливается, пока Гук ещё раз обдумывает и вздыхает, прикрывая глаза. Если он не сделает это сегодня, то сделает завтра или послезавтра. Он сделает это обязательно, потому что иначе его скромная душа не сможет. Чонгук собирается сбежать. И знает, как провернуть всё так, чтобы вернуться до рассвета...
***
Чонгук всё ещё считает это дурацким планом. Чонгук всё ещё считает себя одержимым. Чонгук всё ещё не верит в удачное окончание данной авантюры. Но медленно передвигается по проходам, крепче сжимая пистолет в кобуре и осматриваясь. Ночью станцию охраняет не так много народа, как днём. Остаются люди на ранней границы, которые не следят за происходящим у них за спиной. Остаются два-три человека "сторожа", которые патрулируют станцию, ходя своими маршрутами, о которых Чон знает, практически, всё: изучил за время бессонных ночей. И теперь пропускает человека, шагая за его спиной и перебегая в другой, нежилой проход. Здесь будет спокойней. Здесь прямая дорога. Здесь последняя точка, когда можно повернуть назад. Но нет, Гук чётко для себя решил: он попытается, даже если это закончится неудачей, всё равно попытается. И путь назад искать не будет. У него с собой пистолет, нож, блокнот и распечатанные фотографии протоколов, небольшой планшет, провода с разными разъёмами, верёвка и фонарь. На нём никаких баллонов, масок и спецформ. На нём лишь их родная чёрная форма разведки станции. Он просто идёт, не останавливается, не сомневается. Больше. Смелость и риск смешиваются в одном флаконе, их причудливый узор разливается по сосудам, перемешивается с кровью и наполняет с ног до головы. Парень ощущает себя живым, как никогда не ощущал. Вспоминает ощущения поверхности, её воздух и жизнь. Сдержаться бы, чтобы не остаться.
В конце прохода встречается дверь с электронным замком, требующим введения пароля. Никаких камер, никакой верификация. Только датчик, тут же сообщающий об открытии в штаб. Но Гук хитрее: он садится рядом с замком, безболезненно подключая тонкий провод, нежно внедряется к системе, не давая повода дёргаться. Совсем недавно у них закончился блог электроники и программирования, отчего память свежа, руки не спрашивают разрешения, быстро печатая, на дне зрачка отражаются коды. На самом деле, Чон рассчитывал на более сложную блокировку и защиту, но оказывается, всё обходится несколькими кодами, которые отключаются с простой подачи программы, которую может ввести ученик разведки. Правильно ввести. И это важно. Хоть одна ошибка, и Гука отправят под трибунал. Парень старается не вспоминать об этом, не медля и нажимая кнопку «пуска». Ему не простят попытки побега, даже не будут разбираться, зачем ему понадобилось на поверхность, сразу запрут, если не пристрелят на месте. Если ему поверили раз, а это просто чудо, то во второй раз так не повезёт.
- Давай же... - кусает губу, смотря на часы и отсчитывая минуты до приходы следующего часового. Программа должна справиться, но она медленная. На удивление, хоть какие-то сложности путь на поверхность с этого входа. Его не охраняют, потому что он ведёт на место стыковки с городами. Кому нужно будет что-то забрать на место стыковки? Кто туда вообще сунется? Поэтому и не охраняют, но в маршрут этот закуток вписан, и если замок не поторопится, парню придётся придумывать оправдания, - есть, - шепчет, сдерживая себя и вводя цифры кода. На самом деле, Гук представляет себя шпионом, которому лучше не доверят информацию. Но ему доверяют и делают ошибку. Хорошая память, благодаря которой парень сейчас осторожно открывает дверь, убирает вещи и проскальзывает в темноту, этому подтверждение. Парень не против работать в настоящей разведке, быть шпионом, но в их системе мира таким уже давно не пользуются.
Чон прикрывается за собой дверь, затаив дыхание, и оставляет зазор. Перестаёт дышать, когда слышит шаги с той стороны, жмурится и шагает назад, надеясь не быть раскрытым так легко и глупо. Но дверь осторожно закрывается до конца, звучит щелчок и цоканье с той стороны.
- Растяпы, - ругается мужчина, отходя. Всё, пути назад нет.
- Зараза... - неслышно шепчет Чонгук, бледнея и чувствуя мурашки. Холод проникает под кожу, заставляя поёжиться. Но тут же берёт себя в руки, заставляя дышать и греться, - придумаем, - отмахивается, поворачиваясь и убегая в темноту. Здесь ещё нельзя включать фонарик, могут засечь свет и всё-таки проверить закрытый проход. Поэтому передвигается быстро, по памяти, по наитию, ощущая кожей стены и трубы. Не сдаваться, не сомневаться, не отступать. Три слова разведки. И сейчас они ведут его за собой, придавая сил. Гук добирается до лестницы, не останавливается, запрыгивая и хватаясь за прутья, торопливо взбираясь. В крови плещется адреналин, парень ощущает внутреннее кипение, бурление вулкана рискованности. Достигает люка как никогда быстро, крутит вентиль и открывает, замирая и высовываясь по глаза, словно аллигатор из воды. Осматривается на всякий случай, прислушивается к тишине. И после поднимается, придерживая люк и вылезая на поверхность. Осторожно опускает железо на место, оглядывается и чувствует кожей ветерок на коже. Запах металла, масла, пыли и... свободы.
Чонгук неспеша шагает вдоль стен с трубами, приборами и клешнями, железными махинами, замками и лебёдками. А впереди обрыв в три с половиной десятка метров, впереди тёмная ночь и пустошь. Огромная дырка, зияющая посрели стыковочной тянет шагнуть в эту пропасть. И Гук не боится упасть. Он подходит к самому краю, смотря бесстрашно вниз. Ветер колышет его волосы, сердце заходится в быстром ритме, норовясь выпрыгнуть, парень на короткий миг забывает, как дышать. Как же люди ничтожны по сравнению с природой и собственными постройками. Они песчинка в этом мире. Чонгук отчётливо чувствует свою песчинку, отходя и приступая к делу.
Снимает с плеча моток верёвки, вяжет узлы, фиксирует себя и подходит к крюку. Длины его веревки в жизни не хватит, чтобы спуститься. Поэтому он осторожно закрепляет крюк, проверяет на прочность, выдыхает и отпускает штопор. Парень подходит к краю, держа в руках верёвку и следит, чтобы она не запуталась. Лебёдка даст ему возможность спокойно спуститься и не упасть, а после и подняться. Чон выдыхает, проверяя края и удостоверяясь в их тупости, и сглатывает. Вот сейчас он продастся вперёд и начнёт спуск. Ноги слегка дрожат, пуская мурашки. Как же всё-таки он умудрился докатиться до сегодняшнего дня и состояния...
- Поехали, - осторожно приседает, хватается руками за край и по одной ноге пересаживает в пропасть, оказывается в подвиснутом состоянии. Выпрямляет руки, готовясь отпустить, перестав крепко сжимать холодный металл, единственную опору, - раз, два, три, - не замечает, как руки разжимаются, его мозг занимает падение. Длина веревки ещё не использована полностью, это было ожидаемо, но дыхание перехватывает лишь от мысли о неконтролируемом падении. Он наблюдает, как безопасная точка стремительно отдаляется от него. Не измерял же точно, насколько хватит его длины, лишь прикинул на глаз. Поэтому сейчас летит вниз, не имея возможности остановиться. Старается не паниковать, беря себя в руки, не дёргаться, не создавая себе проблем. Ветер свистит в ушах, из головы вмиг убираются все мысли, а тело непроизвольной дёргается от остановки. Его ведёт, шатает в воздухе, и Гук предварительно вытягивает руки, чтобы не удариться о станцию. Но лишь касается кончиками пальцев, продолжая спуск более медленно и плавно. Перехватывается за верёвку удобней и оглядывается. Пользуется моментом, чтобы ещё раз взглянуть на красоты родного сердцу мира. Поверхности. Свободы. Чонгук слишком привязался к этому. Он бы не уходил со стыковочной, сидел бы днями напролёт, наблюдал и рассматривал. Просто любовался.
Глаза улавливают приближение земли, парень напрягается всем телом, готовясь к жёсткой посадке. Но бесшумной, словно кошка спрыгнула. Носки касаются земли, и Гук кувыркается, амортизируя, осматривается в поисках якоря, быстро подходя, освобождая себя и обматывая вокруг железной трубы верёвку, дёргая и останавливая размотку. Проверяет крепление, быстро мажет взглядом вокруг, приседает и детально определяет своё местоположение и путь. Вокруг никого, только привычные ночные звуки улиц. Какие-то зверушки, насекомые. Рядом никого нет. А не слышать рокот становится ещё одним подарком.
Чонгук выходит из укрытия, перебежками перемещается к городу, наблюдая открытое пространство перед собой. У них нет камер на эту сторону, его никто не засечёт, но всё равно есть волнение. Находиться на открытой местности на улице довольно опасно. Даже несколько секунд могут пробудить врага и указать на тебя в качестве добычи. Отступать поздно, возвращаться глупо. Двигаться только вперёд. И Чон решается, срываясь с места, и быстро бежит к первым домам города. Двадцать метров и он в укрытии, но всё ещё не в безопасности. Но длились эти двадцать метров... будто над ним смеялись боги, всё отодвигая и отодвигая границу дальше. Гук не останавливался, перебирал ногами с той же скоростью и залетел в город, быстро укрывшись в ближайшем подъезде. Выдохнул. Осмотрелся. Прислушался. Сердце стучит. Вокруг никого. Тишина.
Ориентируясь, парень дальше срывается на бег, не желая терять больше и секунды. Он и так потратил много на сомнения, осторожность и осмотрительность. Это правильно, но время очень ценно, и тратить его просто запрещено. Ночь не вечна, несколько часов и вновь рассвет. Ему нужно добраться в ближайшее время до дома с обвалившимся потолком и гамаком на пятом этаже. Парень подгоняет себя страхом не успеть. И желанием увидеться с Кимом.
И... оставим без комментариев, чего ему хочется больше.
На удивление, никакой опасности. Будто его вела сама удача, ограждая его от преследования, от хищников, от падших. От всего ограждала и защищала. Чонгук старался не польщаться, не отказываясь от своей цели, осматриваясь, если вдруг услышит непонятный шорох, ускоряясь, если увидит непонятное движение ночи. Он просто спешил. Просто не думал. Просто чувствовал. Он просто...
Парень хоронит внутри себя крик радости, когда видит знакомый дом, подбегая ко входу и хватаясь за доски. Только хочет убрать, как замирает и оборачивается. Цепким взглядом осматривает улицу, напрягает слух. Но ничего, никого. Поэтому Гук быстро отодвигает доску и проскальзывает внутрь, скрывая вход. У него стойкое ощущение слежки. Прямо сейчас возникло и тут же пропало. Будто с той стороны был кто-то следящий, наблюдающий, но не показывающийся, не нападающий. Странно для улиц. Здесь любое живое существо захочет напасть на беззащитного, если не показать силу. Он не боялся, был решителен, не сомневался. Может, это его и уберегло. Ведь существа падки на запахи страха.
Чон мотает головой и спешит на самый вверх, в комнату старшего. Мысли носятся ураганом от предстоящей встречи. И он не хочет думать, что провернул всё это ради встречи с хёном. Нет, он сделал это ради правды, ради безопасности, ради спокойствия. Но ведь... быть честным с собой не всегда просто.
Гук осторожно касается ручки двери, проворачивает и надавливает, заглядывая внутрь. Здесь ничего не изменилось, всё осталось на своих местах. Тот же гамак, тот же комод, та же дырка, те же вешалки. И тот же матрас, на котором спал Тэхён. Спокойно, безмятежно, крепко. Ким всегда спит крепко, но просыпается от громких звуков сразу. Поэтому Чонгук не шумит, подкрадываясь и садясь рядом, тянется к лицу старшего и зажимает ему рот. Тэхён, ожидаемо, тут же подскакивает и смотрит с испугом на Чонгука, прижимающего палец к губам.
- Тише, я объясню, - Ким пыхтит, обжигая горячим дыханием кожу ладони, сглатывает и кивает.
- Какого чёрта?! - шипит Тэхён, сдерживаясь и вперяясь в нежданного гостя бешеным взглядом. Его только что разбудили посреди ночи, напугали до смерти и не торопятся с объяснениями.
- Можем поговорить? - честно, у Чона все заготовленные фразы вылетели из головы. Он просто растерялся под злым взглядом старшего.
- Мы уже разговариваем, - огрызается Ким, откидывая одеяло и поднимаясь на ноги, абсолютно голым проходит к комоду и наливает воды, - так и будешь молчать? - Гук отмирает, заваливаясь на пол и садясь, раскрывает рот и вываливает на парня такое количество информации, что Тэ остаётся стоять и слушать, чтобы не уснуть обратно.
- Ты просишь что...? - хмурится, наклоняясь и подставляя правое ухо, надеясь услышать другое предложение.
- Пойти со мной и посмотреть, - не так уверенно повторяет Гук, тушуясь под серьёзным взглядом, - я просто... просто мне... мне нужны ответы... я... я перепугался, - находит слово, - я испугался за тебя, правда, хён. Я как увидел эти нашивки и...
- Какие нашивки? - выходит, он упустил и не рассказал?
- У них были куртки с нашивками как у тебя, - осторожно отвечает Чон, тут же дергаясь и отползая назад, видя пистолет, направленный на него.
- Откуда ты знаешь о нашивках? - грозно спрашивает, подходя.
- Я видел... - сглатывает, отползая, - видел, когда ты вернулся посреди ночи. Я не спал тогда.
- И ты решил мне рассказать о каких-то идиотах, которые сунулись в ваш туннель и поплатились жизнью? - уточняет, подходя в плотную, - я правильно тебя понял?
- Я хочу знать о сопротивлении... - выдыхает, стараясь не смотреть на дуло у своего лба, но опускать взгляд не позволяет нагота старшего, поэтому Чон смотрит чётко в глаза, стараясь не дрожать так явно, - нам спустили приказ. Мы обязаны были подчиниться. Мы их не убивали. Они были слишком далеко от ворот, это не камеры их засекли. Это не на границе. Там был завал. Специальный завал.
- Специалиальный? - усмехается Тэхён.
- Да, его там не могло быть. Просто не могло его будто построили. Чтобы скрыть от нас трупы.
- С чего ты это взял?
- Хосок-хён слышал выстрелы ночью. Потом приказ. Завал был сложен руками человека, природа или случайность не могла составить камни так.
- И для чего?
- Да не знаю я!
- А почему не выяснил?
- Мы даже не успели толком рассмотреть место убийства. За нами следили.
- Кто? Кому это надо?
- Не знаю.
- Кто сунется в ваш драгоценный туннель, чтобы сторожить трупы?
- Не знаю.
- Вы видели кого-нибудь?
- Нет.
- Тогда почему ты решил...
- Не знаю!! - не выдерживает Чонгук, - я не знаю, Тэхён, не знаю, - дышит глубоко, сдерживая эмоции, - поэтому и пришел к тебе.
- А ты не подумал своей головой, - прерывает тишину Ким, - что они там специально? - вопрос вводит в ступор, - не догадался, для чего был завал? Для чего их оставили? Может, мы их сами прикончили и следили за вами? Хотели пробраться на станцию, а вы убежали в страхе? Не думал об этом?
- Не могло быть...
- Что не могло? - поднимает брови, усмехаясь, - отличный ведь план. Выманить отряд, заставить их разделиться, подойти ближе. Убрать лишних, проникнуть на станцию и взять её под контроль. Не думал об этом с другой стороны?
- Нет... - мотает головой неверяще, - вы не могли...
- А может, я убил этих людей, и смотрел на тебя тогда?
- Вы бы стреляли.
- Зачем нам спугивать добычу?
- Мы уходили, но вас не было.
- Думаешь, мы бы показались? Может, это был пробный раз.
- Не дури мне голову! - вскрикивает Чонгук, порывая подняться, но Ким ногой пинает в плечо, взводя курок.
- Мы бы сделали такой шаг ещё раз, удостоверившись в его работе. И проникли бы. Или ты думаешь, сопротивление мирно продолжит жить здесь, пока вы внизу почуете на лаврах?
- Вы же...
- И ты сейчас, глупый Чонгук-и, пришёл ко мне со всем рассказом и выложил всю душу. Теперь я знаю, как работает этот фокус и непременно расскажу другим.
- Нет!
- Но ты этого не увидишь.
- Тогда стреляй! - смело заглядывает в глаза, - у тебя всё это время было время меня застрелить, но ты медлил! Распинался, доказывал другую точку! Конечно, я же не вернусь! Но и ты не выстрелишь! - Чонгук тянется за пистолетом, - потому что стреляли не вы! Вас там не было! Стреляли из нашего оружия! Стреляли солдаты городов! - Тэхён поднимает одну бровь, смотря иначе, - вы не убиваете своих, - мотает головой Чонгук, - у вас это в законе, в правилах. Предатели отправляются к падшим на обед. Вы бы не стреляли, - Тэ не рассчитывал, что парень будет копаться в их жизни. Ну конечно, он же сын Лины, как ему не знать о доблестном сопротивлении.
- Какой ты уверенный... - всё ещё не отступает парень, - откуда ты знаешь, что я не такой? Что я не убиваю? Что мы их с улицы не взяли?
- Верю... - и этому нет объяснений.
- Глупец, - Ким нажимает на спусковой крючок, заставляя Гука зажмуриться и напречься. Но ничего не происходит. Чон открывает глаза, когда Тэхён уже опускает пистолет, - наивный, глупый, верящий, - монотонно перечисляет, - но смелый и умный, - Ким протягивает руку, на которую Чонгук смотрит с опасением, но принимает помощь и встаёт, - живучий же ты, Гук-а, - слегка тычет ему в лоб, отворачиваясь и убирая оружие.
- Что это было?
- Откуда мне было знать, зачем ты заявился ко мне посреди ночи?
- Я же объяснил.
- Доверяй, но проверяй, - Ким натягивает шорты, завязывая.
- Помоги мне, - Гук заглядывает в глаза, выравнивая дыхание.
- Ты же мне теперь не доверяешь, - хмыкает старший, вновь отпивая воду из кружки, - почему я должен тебе помогать?
- Мне не к кому больше идти, - неожиданный ответ, - и я верю тебе.
- Что значит, «не к кому идти»? Тебя что, выгнали со станции?
- Правительство городов скрывает что-то, - с уверенностью произносит парень. Он не верил до последнего, пока не начала находить закрытые доступы с подозрительной частотой и на схожие темы.
- Это и так известно.
- И люди ваши пострадали не просто так.
- Сопротивление не всегда умирает смертью храбрых.
- В любом случае, помоги, - Чонгук сжимает лямку рюкзака, - не могу больше думать об этом. Ведь сопротивление обычно запирают под замок, а здесь застрелили и бросили.
- Как собак, - пожимает плечами Тэхён, закусывая нижнюю губу, - а ты точно не шпион? Что-то мне хочется вновь нацелить пистолет тебе между глазок.
- Точно, - кивает Гук, скидывая лямку с плеча и держа рюкзак за застёжку.
- Ладно, давай взглянем, - сдаётся старший. Чонгук тут же кивает, доставая бумаги и протягивая. Но на них Тэхён не акцентирует внимание, не тратит время, - ты знаешь, где это?
- Да.
- Сможешь провести?
- Это сложно... - Чон кусает губы, поднимая глаза и прикидывая путь, - но не невозможно, - кивает, моргая и смотря на собирающегося старшего, - кусачки есть?
- Есть кое-что покруче, - Ким оказывается в своих светлых штанах и куртке с нашивкой, подходя к комоду и тянясь к краю у стены, вытаскивая и демонстрируя светящееся лезвие ножа.
- Нифига... - Чонгук раскрывает рот и забывает закрыть. Таких у них на станции нет, но он много слышал о новом открытии: большая сила, удерживаемая в ручке и ограниченная неизведанной границей. Будто из ручки вырывается огонь, подвластный только обладателю оружия.
- Не боишься? - Тэхён протягивает полностью заряженный автомат.
- Нет, - парень забирает, перекидывая лямку через голову и надевая рюкзак со всеми документами.
- Веди, - а вот Тэхён насторожен, как бы этот малец не нацелил автомат ему на спину. Но он будет впереди, поэтому он сможет его контролировать в случае чего.
Двумя тенями они выходят из дома и скрываются в темноте ночи. Только и слышны их незаметные шаги по жёстким пескам дороги. Поднимая пыль, не издавая ни звука, они движутся к станции метро, к которой изначально Гук нашёл путь. Закрытый вход. Но эта неудача исправлена в секунды Кимом, который демонстративно перерезал цепь. Не только для впечатления, но и для настороженности Чона. Мало ли, что у того на уме. Пусть знает, эта крошка расплавит изнутри его внутренности, пусть только попробует напасть. Но они мирно заходят внутрь, поднимая автоматы, прикрывая спины друг друга и шагая дальше.
- Сюда, - на развилках Гук не сомневается, следуя четко нарисованному в голове маршруту. Тэ не останавливает, не спрашивает, не уточняет. Видно, младший знает дорогу, а значит и вопросы не нужны, - вот это место, - всё, как и оставили. Трупы даже не пытались убрать.
- Мда... это наши... - Тэхён осматривает знакомые лица, прикрывая чужие веки, отдавая честь.
- Сожалею, - Чон ограничивается одним словом, учтиво оставаясь в стороне и занимая смотровую позицию. Они не пробыли там долго, как Ким скомандовал возвращаться, - и что? - нетерпеливо спрашивает уже на мирном участке дороги.
- Скорее всего, они правда пробрались на станцию. Не знаю, на какую, с ними не было ничего. Их уже обработали до вашего прихода.
- И скрыли от штаба станции, - кивает Чон.
- Вас послали просто для галочки.
- Но зачем?
- Назревает что-то, - они выходят на поверхность, прикрывая за собой двери, не запирая, - не знаю пока что.
- Надеюсь, это не заставит нас встать против друг друга.
- Надейся, - Тэхён точно знает: заставит. Если это случится, то заставит. Жизнь не будет спрашивать желания, она просто решит за тебя, - скоро рассвет.
- Мне нужно идти.
- Куда? - удивлённо спрашивает Ким.
- На станцию, - как само собой разумеющееся отвечает Чон.
- А как ты сюда попал?
- Также, как и уйду, - снимая автомат, он возвращает его хозяину и кланяется, - мне пора. Береги себя.
- Если снова захочешь прийти посреди ночи, знак дай какой, - Гук хмыкает, кивая и разворачиваясь. Он убегает, не оборачиваясь, спешит, слыша и видя предрассветное состояние города. Поэтому бежит, не оглядываясь, не останавливаясь. И снова под счастливой звездой.
Настигая пустоши, скрывается и осматривается, не находя никого. Поэтому пробегает и приступает к последней стадии вылазки. Отвязывает верёвку, закрепляя на себе, фиксирует и проверяет, а после дёргая и следя за концами. Постепенно поднимаются они, захватывая за собой и парня. Неспеша лебёдка наматывает верёвку, поднимая всё выше и выше. Парню удается увидеть более яркое небо на востоке, заметить облака. Подставляя лицо ветру, он спокойно выдыхает и расслабляется, впервые за долгое время находит покой. Не боится испытаний по возвращению. У него есть дело, для которого он будет стараться также сильно, как и для отряда.
Отвлекаясь от рассвета, Чонгук осторожно проводит по металлу, отстраняя себя от удара и контролируя расстояние. Скорость небольшая, но ему нужно быстрее. Как только достигает края, парень цепляется руками и подтягивается, отвязывая верёвку и выключая лебёдку. Сматывает моток, осматривается на наличие улик, кивает себе и оборачивается на рассвет. Какая красота... запечатлеть бы на плёнку и любоваться вечность.
- «Чонгук! - парень аж подпрыгивает от неожиданности, оборачиваясь и бегая глазами. Но он один, - Чонгук!»
- Да-да, - душа от страха льдом покрывается, руки немеют, когда он принимает вызов на наушник. Совсем забыл о нём, ведь специально нацепил, чтобы знать происходящее на станции в случае экстренного возвращения.
- «Ты уже встал?» - интересуется Сун.
- Да, - сглатывает и приближается к люку.
- «Отлично. Собирайся и завтракай. По-быстрому. Встретимся на стыковочной», - Чонгук так и застыл с люком над головой.
- Что? Зачем?
- «Сегодня к нам приходит город. Т-32, кажется, - сообщает капитан, - нужно всё подготовить».
- А когда прибывает?
- «Ближе к полудню. Но ты же помнишь эти развалины, - усмехается старший довольно бодро, будто тоже не спал, - могут припереться, когда вздумается».
- Ну да, - безучастно отзывается, опуская железяку на пол, - а зачем, не знаешь?
- «Откуда мне знать, Гук-а? Ты точно проснулся?»
- Да-да...
- «Или мне зайти за тобой?» - подначивает, явно усмехаясь.
- Нет, я уже вышел. Как мне добраться? Там же этот пароль.
- «Дверь уже открыли. Что-то с датчиками, с самого вечера барахлит. То пускает, то нет. Её отключили, никакой фиксации, даже пароля не нужно. Будем с этим ещё разбираться позже», - кажется, Сун закатил глаза. Эта привычка старшего не может не вызвать улыбки.
- Интересно, кому понадобилось соваться туда?
- «Только самоубийцам, - усмехается капитан, - ну что, ты уже в пути?»
- Да, уже почти зашёл, - надеется, там не поставили охрану. Тем более, они сами себе охрана, никого на станцию не пустят, себя защитят.
- «Не замёрзни, говорят, там холодно».
- Хорошо. Захватишь для меня оборудование, если нужно, я пока всё включу.
- «Чан и Хан за оружием, Джин за документами и связью. Сегодня все идём».
- Даже Лин и Шик?
- «Ага. Всё, хватит болтать. Включай систему, мы сейчас придём».
- Есть, капитан, - отшучивается Гук, отключается и выдыхает, ложась на пол и прикрывая глаза. Сердце колотиться везде и нигде, стучит и в ушах, и в пятках. Вот это ему удача улыбается, даже страшно становится. Но это хорошо, ему не нужно заморачиваться с возвращением. Правда, он не спал этой ночью и минуты. С этим могут быть проблемы, но это только побочный эффект. Сейчас надо встать и запустить систему, - тяжело в учении, - хрипит он, выпрямляя руки и выходя обратно на место стыковки, - легко в бою, - вскоре слышится гул, появляется освещение. Первым появляется Сун, здороваясь. Работа просыпается, пока ещё зевающие бойцы медленно плавают в пространстве, готовясь встречать новый город. Но это пока капитан не даст команду готовности. И позже, думать и плавать у них не получится.
~~~~~~~~~
Ваша Тень~