11.01
Проснувшись раньше всех, я позавтракал тем, что нашёл в холодильнике и решил разбудить остальных. Отправился в комнату Раста и Лёхи, где теперь поселился ещё и Петруха, и увидел, что опоздал. Пётр уже стянул парней на пол и теперь пинает их по очереди, пытаясь разбудить.
- Доброе утро - поздоровался Пётр, увидев меня с чашкой кофе.
- Кажется, для этих двоих оно ни разу не доброе - ответил я.
- Макс, останови этот беспредел - взмолился Алексей.
- Вставай, наркоман - Пётр пнул его по ноге - нех*й траву перед сном курить.
- Я покурил, чтобы уснуть.
- А потом полночи сидел за компом. Ага - он отстал на время от Лёхи и повернулся к дредастому - ты тоже вставай, говно - Петруха пинает Раста в бок - На работу пора.
- Какая нах*й работа, Пётр, ты себе все мозги что ли выкачал? Горилла, бл*ть.
- Стой, стой - вмешался я - За компом? Значит, у нас есть электричество? - Только после сказанного я вспомнил, что оно было и вчера вечером. Тогда я не обратил на это внимания из-за усталости.
- Ага, вернулось - Пётр снова пнул Раста, а тот, рассердившись, попытался схватить его за ногу, но здоровяк отскочил от него повизгивая.
- А ну, отъе*ись - зарычал дредастый, после чего, оставшись на полу, укрылся одеялом, которое стянул со своей кровати.
Пётр вернулся к менее агрессивному Лёхе и продолжил пинать его.
- Так, ладно. Петрух, разбудишь пацанов и пойдём строить забор - Пётр кивнул в ответ - Парни, просыпайтесь в натуре. Уже почти одиннадцать.
- Что? - возмутился Раста - Пётр, ещё и полудня нет! Какого х*я ты тут устроил?
- Макс, не уходи - умолял Алексей - не оставляй его с нами.
Но я оставил Петруху будить парней, и ушёл, чтобы прилечь в своей комнате, где застал Настю в постели. Она укуталась в одеяло и размышляла о чём-то.
- Утро, солнце - улыбнулся я - о чём задумалась?
- Знаешь, до тебя меня никто не называл солнцем.
Я лёг рядом с ней, положив голову на её ноги.
- Они не заставляли тебя светиться - я прикусил губами её коленку.
- Это точно, но дело не в этом.
- А в чём же?
- Вот говорят же, что по себе не судят, но это полная фигня. На самом деле каждый судит по себе. Думаю, дело в том, что это ты - солнце.
- Нет ты - было очень приятно, но я по-детски отшучивался. - Если я - солнце, тогда кто ты?
- Ну, например, луна. Да, точно! Я отражаю твой свет. Ты - солнце. Я победила.
Я хотел оспорить её вердикт, но к нам пришла Вика. Она была чем-то обеспокоена.
- Макс, а где Ника? Мы впервые за этот год оказались в безопасности, но я чувствую, что что-то не так. Ты не видел её?
- Я только-только подумал зайти к вам, пообщаться. В последний раз я её видел, когда мы привезли вас домой и уехали обратно за Егором.
- Егором?
- Да, тот парень из вашей школы.
- Единственный Егор из школы, которого я знаю, полетел в окно, распоров перед этим щеку одному из этих ублюдков.
- Стоп, что?! - Я вскочил на ноги - он был не один?
- Эти двое, Данил и Виталик, имели меня и Нику почти каждый день - ей было не легко говорить - с тех пор, как замочили всех, кто мог защитить нас.
- Что там про щёки? - Меня начинало трясти. Чувство, что я испытывал, избивая Виталика в школе, возвращалось и заполняло меня.
- Егора поставили на окно и сказали прыгать в толпу мутантов, чтобы те наелись и не рвались в здание школы. И он прыгнул, но сначала полоснул ножом по щеке Данилы.
Едва Вика договорила, прибежала Саша.
- Макс, твоя сестра в заложниках. Он заставил нас выпустить того парня. Они требуют ключи от хаммера.
Дальше всё, как в тумане. Я пришёл в себя, когда мы уже разбирались на улице. Безносый целился в меня, а однощёкий давил дулом пистолета в висок Вероники. Все наши целились в этих двоих. Пётр медленно подошёл ко мне и передал ключи от хаммера.
- Отпускай её - прорычал я, демонстративно подняв руку с ключами.
- Я по-твоему совсем тупой? Как только я её отпущу, вы сделаете из нас решето. Брось ключи вперёд.
- Откуда мне знать, что ты действительно отпустишь её?
- Тебе придется поверить мне на слово.
Мы остались возле подъезда, а они медленно потащились к машине. Как же неприятно было стоять и смотреть, как эти ублюдки удаляются вместе с моей сестрёнкой. Мне всё сильнее хотелось сорваться с места и догнать их, чтобы оторвать головы. Именно это я и сделал, увидев, как Нику заталкивают в машину.
Оказавшись в нескольких метрах от хаммера, который уже тронулся с места, я разбил заднее боковое стекло выстрелом и запрыгнул внутрь. В меня тут же начали стрелять, в меня попадали, но я не чувствовал, я чувствовал только ненависть к этим уродам. Схватив Нику за куртку одной рукой, а второй открыв дверь, я небрежно выкинул сестру из машины. Не было времени беспокоиться, как она приземлится. Внутри машины сейчас намного опаснее.
Сестра спасена, полдела сделано, осталось только убить ублюдков. Я повернулся к Даниле, что сидел слева, меняя обойму, и нехило врезал ему, после чего вылетел в открытую из машины на полном ходу от толчка обеими ногами.
Итак, я выпал из любимого хаммера, поцеловал бордюр и ещё метров пять кувыркался по дороге вслед за машиной. Снова не почувствовав боли, я вскочил и открыл огонь по своей тачке.
Ко мне подбежала Настя, она резко развернула меня и хотела успокоить, но остановилась, увидев мои глаза. Она ожидала увидеть в них боль и переживания, а когда увидела злобу и жажду смерти, просто замерла. Около пяти секунд мы смотрели друг на друга, пять секунд, которые постепенно успокаивали меня.
Наш зрительный контакт закончился, когда я заметил неизвестную машину, летящую в нашу сторону. Было ясно, что водитель не собирается тормозить. Я едва успел толкнуть любимую девушку в сторону. Настя отлетела на тротуар, а я подлетел вверх и тут же упал на дорогу. Как ни странно, я до сих пор в сознании, и мало того, приступ гнева почти прошёл. Белая Рено, сбившая меня, быстро удаляется, а я смотрю ей вслед, зачем-то стараясь запомнить номер.
Теперь чувствую всё одновременно: около пяти пуль в моём теле, несколько сломанных костей и ушибы, покрывающие, казалось, всю кожу.
Какая же была боль. Так больно физически мне не было никогда. Подобной боли я не испытывал ни разу в жизни. Говорят, что не бывает больно одновременно в нескольких местах, но в тот момент я был уверен, что это ложь. У меня болело всё, каждый сустав, каждый нерв. Казалось, что от этой боли можно умереть. Я боялся, что болевой порок просто не выдержит, и я в самом деле умру от боли.
Ко мне подбежала Настя. Её лицо выражало тревогу и страх, она что-то говорила, умывая меня своими слезами, а постоянно что-то кричала в сторону, как я понял, зовя остальных. Я ничего не слышал. То есть слышал, но не понимал. Мой разум был слишком занят, чтобы воспринимать что-то кроме боли. Когда подбежали ребята, я уже начал терять сознание.
Наконец-то, подумал я. Наконец я освобожусь от этой боли: потеряю сознание и очнусь в своей теплой кровати, когда болеть будет уже не так сильно. Хотя стоп, а что если я не очнусь? Что если это приходит смерть? Возможно болевой порок действительно не выдержал. Что если это конец, и ужас на лицах моих друзей - последнее что я вижу? Все вокруг меня суетятся, что-то кричат, а я стараюсь не потерять сознание, я старался, как мог, но этого было недостаточно. Мозг отдавал приказы органам чувств, потому что ему надоела эта нагрузка. Разум отказывался работать, всё становилось мутным, а потом всё исчезло.