Глава 4. Климатический парадокс
Проснулась я на удивление выспавшейся. От вчерашней ломки и жажды не осталось и следа, что нельзя сказать о проснувшемся чувстве голода. Бодро закинув, нежели проживав, два аппетитных бутерброда.
Доев, поняла, что запасов еды и воды хватит ещё на день, если попробовать растянуть, то максимум на двое суток.
Обаче из хорошего: наступил день, и солнечные лучи солнца, пробивающиеся из пробоины и проходящие через окна, игриво дотрагивались до только проснувшихся цветов, быстро пробегали огромное пространство особняка и, как бы невзначай, ослепляли меня; Тень покидала свои владения, отдавая своему брату, Свету, право властвовать и величать на отведённый ему срок, разрешая всему живому веселиться, радоваться и согреваться от золотистого сияния, спадающего на них, до тех пор, пока сестра не решит снова надеть на себя корону и погрузить мир во тьму; особняк не казался уже таким пугающе-одиноким, каким был ещё совсем недавно.
"Пора выходить из своего укрытия", - расчесала и пригладила пятернёй волосы(на большее надеяться не приходилось), встала, надев нежно-розовую кофту, и направилась прямиком к массивным дверям.
Подошла к ним и положила руку на дубовую дверь с узорчатыми вставками в виде бледно-золотистых цветов, что росли внутри особняка. Могла ли любовь к ним и стать погибелью жителей этого дома? Или же это лишь мои домыслы?
Тихо вздохнула и быстро подняла голову. Решительно, но с усилием нажала на дверь, у той заржавели петли, однако она соизволила открыться, хоть и с протяжным скрипом.
Слегка зажмурившись от луча солнца, что стрельнул в меня своими золотистыми пулями, я шагнула в будоражащую неизвестность только что открытых дверей.
Я оказалась под молочным навесом с белоснежными колоннами, на которых виднелась запёкшаяся и почти высохшая... Кровь? Что же здесь всё-таки произошло? Что если я тоже умру здесь? Мои близкие никогда об этом не узнают, будут считать пропавшей без вести, надеясь где-то в душе, что я вернусь, постучусь в дверь и крепко их обниму, сказав, что больше никогда не потеряюсь на столь долгий срок; пока моё тело будет лежать в снегу, медленно сгнивая, а кровь, стекающая из ран, впитается в землю.
Я стану ещё одним обитателем столь прекрасного и настолько же ужасного места, позабытого всеми. Ничего более не потревожит мирного существования особняка и его окрестностей.
"Так! Нет! Не стоит об этом даже думать. Я не умру здесь, это уж точно", - зябко передёрнув плечами и заставив себя отвести взгляд от пятен на белеющем столбе, удивилась тому, что не заметила раньше.
"Снег!"
Весь двор и особняк покрывали падающие с неба мелкие хлопья, спокойно и неосязаемо тихо делили мир на осколочные части, а потом снова соединяли их. Словно не они только что заставили покачнуться моей хрупкой стабильности восприятия этого мира (да и всего в принципе).
"Не может быть, чтобы шёл снег! В особняке тепло, и не единой сосульки или хотя бы инея. А из окон, приглашающе дурманя, сочнела трава, пока солнечные зайчики бегали по белокаменным стенам особняковой пристройки напротив стеклянных проёмов. Почему же я так отчётливо ощущаю холод своей кожей, если это всё галлюцинация?"
"Потому что это не она", - голос разума ворвался как раз таки кстати, ведь моё тело начало дрожать от холода.
Это было неудивительно, ведь на мне был только топ с накинутым коротким кардиганом (что совсем немного согревал руки), в который я непрестанно куталась, чтоб сохранить хоть какие-то частички тепла. В это время колкий ветер игрался с подолом юбки и холодил открытые ноги в ботинках.
Скользнув взглядом по разрушенным сооружениям с выбитыми стёклами, прошлась по замёрзшим деревьям и кустарникам, что внешне напоминали наши, но с одним отличием: ветки росли не прямо, а скручиваясь в загогулины.
Пройдя (скорее даже пробежав) по вымощенной снежной дорожке, охранявшейся по бокам сухими кустами с угрожающе острыми ветками, остановилась у расколотого надвое фонтана. Навряд ли он когда-нибудь снова заработает.
Статуя, стоявшая на возвышенности по центру, съехала и лишилась головы: та, окровавленная, лежала неподалёку.
Грустно и оценивающе взирали на меня глаза юноши с венком на волнистых бронзовых волосах. Взгляд казался настолько очеловеченным, что стало очень неуютно. Он словно прожигал насквозь, затрагивал струны души, сжимал лёгкие, не давая дышать, от чего по позвоночнику проходит липкий страх. Мне показалось, что я услышала шёпот из его слегка приоткрытых губ, но это билось моё сердце.
Испуганно охнув, рванула к воротам с тончайшими прутьями с позолоченными фигурками разных существ, похожих на знакомых мне животных: вот лев, но вместо носа у него третий глаз; а тут заяц со скрюченными лапами и змея с шерстью.
Животные здесь определённо отличаются от видимых мной. Они одновременно привлекали и отторгали.
Ворота замёрзли намертво, но они были приоткрыты настолько, что я смогла перелезть на другую сторону. Потеплело. Пахнуло чем-то сладким, передо мной возвышался лес, который был совершенно не виден за воротами особняка.
"Что за чудеса...?" - недовольно промычала, разминая замёрзшие конечности.
"Хоть миры и разные, а лес везде неизменчив", - счастливо улыбнувшись, зашла в чащу леса.