В тебе наше спасение
Le bruit de la mer a augmenté Et ils pensaient qu'il n'y avait pas de salut. Alors brave capitaine, Oublier les peurs et les doutes Je suis allé directement au fond, Pour se retrouver face à face Avec cette terrible divinité, Dans les profondeurs des vagues. Et ces deux destins se rencontreront, Quand tu n'attends plus du tout. Ta tristesse sera payante, Tant que tu attends le salut en elle.
Грозовые тучи сгущались над морем. Люди с восхищением и вожделением смотрели на них, будто видели в них свое отражение. Первые тяжелые капли спускались на землю, моря, океаны и лес, а люди смотрели с жаждой познать столь прекрасный пейзаж.
Корабль качнулся в бок, подхватываемый большими волнами. Они накатывали со всех сторон, норовя познать внутренность корабля. Капля за каплей с неба падали гроздья дождя, а люди, опешив, побрели кто куда. В один короткий миг поверхность корабля опустела, оставив лишь там моряков, что пытались справиться с морской пучиной.
Ветер бушевал, крича на кого-то. Воем заполнил все море. И люди не в силах выдерживать столь страшной атаки, заткнув уши сидели, моля Бога о пощаде.
Люди сидели, прислонившись спиной друг к другу, сцепляя руки меж друг другом. Словно они проводили обряд. Люди сидели спиной друг к другу и смотрели на бушующее море. Невиданный свет молний ослепил всю округу, заполнив пространство рыком. Люди сидели, прижавшись друг к другу, дрожа от страха, в попытке согреться. Молились, молились, тряслись и молились.
Море бушевало все сильнее и сильнее, подводило на своих волнах корабль прямо к высоким скалам. Моряки, что остались на палубе, с ужасом глядели на то страшное, что доселе не видели даже. Страх сковал каждого, сжимая сердца их в своих цепких руках. Цепями приковывало к деревянным доскам, что под их ногами находились.
Ветер кричал и ревел, и стонал. Словно раненный зверь метался из угла в угол, пытаясь найти свое место. Но везде его выгоняют, везде не хотят его видеть там. Ветер воет и мечет, пытаясь пробраться внутрь корабля.
Волна за волной ударяется о бока стонущего корабля. В попытке выдержать он идет напролом. Все вперед и вперед, — там, где есть ему спасение.
Молнии освещают все пространство. Ударяются прямо в море, разряжая его магнитное поле. Еще бы немножко, и стартует водоворот.
Храбрые рыцари, что остались на палубе, вмиг устремили взгляд на тучи, что стали теперь чернее ночи. Что-то нужно предпринять.
Намджун со всех ног пустился к кабине капитана. Лишь он, родимый, сможет спасти их тогда, когда, кажется, сама смерть припустила к ним свои руки и пытаясь, пытаясь задеть их от скуки, мажет пальцами по их несчастным лицам, зацепиться стремится за их жалкие жизни.
Намджун влетает в кабину и кричит со всей мочи, пытаясь услышать капитана, который не оставляя руль, повернув голову к нему, вполоборота стоит. Слишком сильно ветер бушует, не дает различить голоса. Ким забегает прямо внутрь, вставая напротив капитана корабля. Одернув руку прямо, давая честь, Ким Намджун, вслушиваясь в чужую речь, лишь кивает в ответ, но воспротивясь, все пытаясь унять стучащее сердце, хочет донести до Чонгука, что там большая грозовая туча совсем скоро потопит их большой корабль, и тогда они пойдут на дно к скатам. Прямо вниз устремятся, как Титаник, и не в силах уже оттуда подняться, навсегда останутся в том холодном районе, где нет звезд и лишь бренность дурманит головы.
— Пойдем напролом, — убеждает Чонгук. — Поднимите все паруса. Тяните за канаты со всей силы. Мы должны выдержать эту несчастную бурю, чтобы потом ты смог вернуться к своим детям и рассказать им про наш подвиг.
— Но впереди скалы, — кричит Намджун. — Как мы пройдем, когда там нет нам места? Мы подняли почти все паруса. Но это не слишком помогает.
— Пройдем, я уверен, — спокойно отвечает Чонгук. — Посмотри, как там ребята, не увидели ли они где-нибудь острова.
— Есть, — Намджун бежит обратно, доверяя свою жизнь капитану корабля.
Тэхен и Чимин со всех сил тянут канат, поднимая тяжелые паруса все выше и выше. Дождь хлещет их по рукам, лицу и ногам, не давая удерживать в руках толстый канат. Но ребята упорно поднимают тряпку все выше, чтобы спасти свои жизни и жизни людей, что прямо сейчас сидят в каюте, трясясь от страха и муки.
Что-то тяжелое ударяет по самому дну, корабль стонет и охает. Такой страшной бури он еще не видал, хоть и много всего переживал. Кораблю уже десять лет, но так страшно ему не было никогда.
Намджун смотрит на Чимина и Тэхена, которые, подняв все паруса, стоят и упирают руки в бока, после кивка спрашивает о Хосоке с Джином, а ребята указывают на каюту. Их уже нет порядком двух минут, и чем они заняты, им неизвестно.
Намджун спускается внутрь корабля, устремляясь в самый дальний конец, где запасы пороха их лежат. Ким, хватаясь за голову, поднимается наверх и бежит обратно в кабину Чонгука.
— Мы выстрелим по скалам, — сообщает свой план действий Чонгук. Он не может удерживать больше руль, ведь тот поворачивается как юла: юля по всем направлениям. Их путь неизбежен: только вперед. На самые острые скалы.
— В том и беда, — отвечает Намджун. — В корабле пробоина. Хосок и Джин пытаются вылить всю воду, но она затекает все время внутрь, затопила наши запасы и намочила весь порох.
Чонгук, резко схмурив брови, тяжело вздохнув и поняв, что они не выберутся отсюда, смог придумать лишь единственный план, который спасет их корабль.
— Я спущусь на самое дно. Отыщу там Морское Божество, и тогда мы все будем спасены. Наш корабль не потонет, а шторм утихнет.
— Нет, погодите, — Намджун бежит за Чонгуком, но тот не намерен его слушать. Он давно все решил.
Чонгук стаскивает с себя форму, оставаясь лишь в майке и брюках. Волны никак не хотят утихать, разрастаясь все выше и выше. Они заливаются внутрь корабля, поддевая его края, словно пытаясь перевернуть и на дно всех людей утянуть.
— Пожалуйста, — Тэхен цепляется за Чонгука, молит его, чтобы остался, чтобы не поддавался. Ким не выдержит, если Чонгук прыгнет сейчас в пучину Ада.
— Я должен всех вас спасти, — Чонгук улыбается грустной улыбкой и резко прыгает, чтобы его никто не смог утянуть обратно на дно корабля.
Тэхен кричит и проклинает все на свете. Родное не смог удержать. Сквозь пальцы текут соленые слезы, но Киму остается лишь верить, что Чонгук не погрязнет на дне морском, а вернется к ним всем живым.
<center>***</center>
Холодное море окутывает тело Чонгука. Разве он мог подумать, что вода такая ледяная, будет стучать по его телу, намереваясь его раздробить? Чонгук, затаив дыхание, со всех сил гребет ко дну, но он не знает, где находится царство Морского Божества.
Холод скручивает все тело, а в легких кончается весь воздух и, кажется, что Чонгук не доплывает никогда. Его глаза закатываются, а тело трясется в судорогах, но, перед самой отключкой, чьи-то объятия утягивают его на дно. Чонгук, отдаваемый этим объятиям, спокойно закрывает глаза.
Открыв глаза, Чонгук замечает рядом стоящего мальчика в небесном одеянии.
— Кто ты? — задается вопросом Чонгук.
— Я прислужник Морского Божества. Он ждет тебя, — мальчик берет теплую руку Чонгука и ведет за собой. Они проходят по золотому песку внутрь замка. В нем все так сияет, и вокруг рыбы снуют.
Чонгук, раскрыв рот, проходит все дальше и замечает на троне платиновом Морское Божество. Оно встает со своего места и подходит ближе к Чонгуку, напротив становится. У Божества темно-синие волосы, которые такие длинные, что достают ему до пят. Одет он в длинное одеяние синего цвета, с серебряной окантовкой по краям на руках и подоле платья. Морские узоры красиво легли на той ткани. Чонгук взгляда не может оторвать от глаз кобальтового цвета, обрамленных пушистыми ресницами. Притянули к себе его эти глаза, словно Чонгук намагничен толстым магнитом.
— Зачем ты пожаловал на морское дно? — словно песню поет.
— Мой корабль идет ко дну, а я, как его капитан, не мог оставить просто так людей там. Они должны выбраться живыми.
— Это смелое решение, — Морское Божество отвечает на запал капитана. — Но ты знаешь, что живым отсюда не выйти?
— Я знаю, — кивает Чонгук.
— Тогда тебе нужно подготовиться к ритуалу. Дэйл и Вин, отведите его в комнату, подготовьте его к ритуалу.
<center>***</center>
Джин, уставившись на морскую пучину, с сожалением смотрит на то, как безжалостно море поглотило их капитана. С Хосоком они возвращаются внутрь каюты.
Тэхен, обняв трясущееся тело руками, смотрит все вглубь моря, куда прыгнул сейчас Чонгук.
— Он ведь вернется? — дрожащим голосом спрашивает. Невозможно вот так отпустит Чона, когда тело ломит от горя.
— Нет, — шепчет Намджун. — Капитан Чон предался морю, чтобы остаться с ним навсегда. Жертва его будет не напрасной, но тело будет отдано Морскому Божеству. Капитан не вернется. — Намджун опускает взгляд в пол и бредет в кабину капитана, зажимая уши руками, чтобы не слышать отчаянный вой.
Тэхен падает на колени, крича что есть мочи. Но вой его тонет в дико растущем ветре.
— Почему вы не сказали мне?! — кричит Тэхен и кидается к самому борту.
Чимин обнимает друга со спины, утаскивая подальше от моря.
— Если бы я знал, прыгнул бы вместо него, — сорвавшимся голосом твердит Тэхен. Боль расползается по всему телу, бушуя страшнее туч и грома. Где-то на свете ведь было счастье, но теперь все безбожно разрушено. Тэхен не признался, не успел.
<center>***</center>
Чон Чонгука одели в красивое длинное платье, что чем-то похожее на платье Божества. Платье Чонгука белого цвета с коричневыми большими пуговицами.
Вин подходит к Чонгуку и водружает на голову венок из морских цветов. Они красиво украшают кудри Чонгука, зарываясь головками в шелковистые волосы.
— Что такое обряд?
— Твоя душа попадет в сосуд Морского Бога, — отвечает Вин, стоя к Чонгуку спиной.
— Я исчезну с Земли?
— Это как решит Господин.
— Он может оставить меня?
— Больше сказать ничего не могу.
— Ты готов? — Дэйл подходит к Чонгуку, пытаясь всмотреться в его лицо и считать эмоции с этого парня, но тот, закрыв свое нутро, упорно пытается не смотреть ему в глаза.
— Готов, — Чонгук поднимается на ноги и берет за руки двух мальчиков. Готов, не готов — считай на ромашке, а выполнить свой капитанский долг Чон обязан.
Они подходят к алтарю, что стоит посреди десятка камней. Алтарь высечен из крепкого камня. Его облепили морские звезды со всех сторон, оставив лишь открытым место, где Чон будет лежать спиной.
Морской Бог подходит все ближе и, приглашая Чонгука рукой, достает из широкого рукава маленькую бутыль, что послужит сосудом для бренной души.
— Мне будет больно? — боится Чонгук, добровольно ложась на камень спиной. Холод пробирается мелкими осколками, съеживая все нутро Чонгука.
— Нет, — обещает Морской Бог. — Ты просто уснешь.
Чонгук прикрывает глаза. Тепло расходится по его телу. Божество было право — Чонгуку не больно.
<center>***</center>
Намджун удивленно смотрит вперед. Стихла гроза, и ветер улег. Значит, Чонгук уже достиг дна, отдав себя Божеству.
Люди выходят из своих комнат, радуясь, что теперь им не придется трястись и сжимать руки друг друга.
Где-то Джин и Хосок чудом находят материал, что залепляет ненавистную дырку. Они выгребают оставшуюся воду ведрами, пытаясь не всматриваться в глаза друг друга.
Чимин стоит, прижимая одной рукой хрупкое тело Тэхена, что до сих пор, содрогаясь в слезах, не может поверит во все это дело. Только фуражка, пиджак и свисток напоминают о капитане, только они остаются с ними.
<center>***</center>
Джин, Намджун, Хосок, Чимин и Тэхен рьяно копают могилу. Нет у них тела, есть лишь фуражка, пиджак и свисток.
Капитан Чон Чонгук навсегда в их памяти будет. Он зарылся в уголки их душ и оставил там свои познания.
Красиво украшена будет могила, но все омрачают лишь слезы. Беспрестанно текут по щекам и сердцам эти горькие, жалкие слезы.
Нет на свете сильнее боли, когда ты не можешь найти даже тело погибшего.
Капитан Чон Чонгук навсегда в их сердцах, в головах, в душе и памяти.
<center>***</center>
Чонгук раскрывает глаза и удивленно смотрит на Бога. Почему он все еще здесь, и что на поверхности моря?
— Почему я нахожусь все еще здесь? — задается вопросом Чонгук.
— Посмотри на свою руку, — молвит Божество, кивая в сторону Чона.
Чонгук, удивленно заметив на пальце мизинца своей руки красную нить, что тянется к мизинцу руки Божества, громко вздыхает. Поверить не может, что само Божество — его судьба.
— Почему? — одними губами шепчет Чонгук.
— Когда-то тысячу лет назад я бороздил другие моря. Тогда маленький мальчик упал в море и не мог выбраться из его рук. Я спас того мальчика, и тогда он выжил. Шли годы, а мальчик рос и рос, но все время посещал мой храм. Мы влюбились, но разве возможна любовь между живым и Божеством? Родители заметили неладное и отвезли его дальше от моря. Я ждал все это время, но не находил его перерожденного тела. Того мальчика звали Чонгук, я не смог отпустить любовь к нему, — Морское Божество подходит к Чонгуку, прикладывает ладонь к его лицу. Одинокая слеза скатывается по его щеке и падает на щеку Чонгука.
Тело Чона прошибает тысячи игл или, может, их миллион? Вроде сердца же нет, и Вин говорил, что тело исчезнет бесследно. Тогда прямо сейчас чем чувствует Чонгук накатившую боль? Почему невозможно спокойно вздохнуть, а картины мелькают вокруг?
Крики, скандалы, разъяренные лица родителей. Истерика Чонгука и попытка сбежать, но все тщетно обрушилось. Они думали что Бог — это дьявол; увозили Чонгука подальше. А Чонгук лишь лежал дома целыми днями, вспоминая объятия Морского Божества. Чон перерождался сотни тысяч раз, а Морское Божество — ни разу. Оно любило беспрестанно тысячу лет, поглощенное своей печалью.
— Юнги, — шепчет Чон одними губами и касается пальцами лица любимого.
— Ты вспомнил? — с нежностью в глазах Морской Бог ластится, словно он кот.
— Ты узнал меня, когда я пришел? — не может отвести взгляд Чонгук.
— Знал, — отвечает Бог.
— Почему не сказал?
— Ты бы не понял, не вспомнил.
— А корабль и люди?
— Они все живы и спасены тобою.
— Может, поэтому я никогда не влюблялся, чтобы, увидев тебя, с душою своей поквитаться, отдав лишь её для тебя, — Чонгук своими губами нежно касается губ Божества. — Спасибо тебе, дорогой мой Юнги, теперь я навсегда с тобою.
Шум моря больше нарастал,
И думали, что нет спасенья.
Тогда отважный капитан,
Забыв про страхи и сомнения
Спустился прям на само дно,
Чтоб встретиться лицом к лицу
С тем самым страшным Божеством,
Залегшим там в пучинах волн.
И встретятся те две судьбы,
Когда уже не ждешь совсем.
Окупится его печаль,
Покуда ждет он в ней спасенье.