Глава 32
Внимание, в данной главе присутствует сцены физического насилия и не нормативная лексика‼️
17:40 вечера. Боксерский зал на окраине города.
В зале стоял тяжелый запах кожи, пота и старой резины. Илья методично вколачивал удары в тяжелую грушу, и каждый глухой хлопок отдавался эхом под высоким потолком. Он не поехал домой после пар. Не поехал в гараж к парням. Ему нужно было место, где можно было бы легально что-нибудь разбить.
Он был без шлема, без защиты — только бинты на руках, которые уже начали пропитываться кровью на костяшках.
Удар. Правый хук.
«Три дня...» — фраза Егора крутилась в голове Ильи, как заезженная пластинка.
Удар. Левый джеб.
«Мы не хотели ждать три дня». Значит, они планировали это. Значит, они были на связи всё это время. Пока он, Илья, вчера ночью катал её по трассе, чувствуя, как она прижимается к его спине, она знала, что через три дня к ней приедет этот... этот «шкаф».
Илья остановился, тяжело дыша и упершись лбом в холодную поверхность груши. С него градом катился пот, но внутренняя ярость не остывала.
— Черт возьми, Полина... — прохрипел он в пустоту зала.
В голове выстраивалась отвратительная, но логичная для его нынешнего состояния картина.
Сначала гонка. Адреналин, поцелуй, от которого у него до сих пор покалывало губы. Он-то, идиот, решил, что это было что-то особенное. Что он её зацепил.
А потом?
Утром она как ни в чем не бывало мило болтает с этим рыжим клоуном Никитой. Сидит с ним за одной партой, смеется. А через пару часов — буквально катапультируется в объятия другого парня прямо у всех на виду.
«Слишком много лиц на одну маленькую девочку», — зло подумал он.
Больше всего его бесило то, как она на него смотрела там, у ворот. С такой искренней, неподдельной радостью. С ним, Ильей, она была колючей, дерзкой, или страстной. Но такой — светящейся изнутри и абсолютно доверчивой — он её не видел.
Он вспомнил, как этот парень кружил её. Как его руки по-хозяйски лежали на её талии. «У меня на этот позвоночник были планы», — всплыла в памяти фраза незнакомца.
Илья снова ударил по груше, на этот раз так сильно, что цепь сверху угрожающе лязгнула.
— Значит, «планы», да? — прошипел он.
Он чувствовал себя обманутым. Словно он купил билет на эксклюзивный показ фильма, а оказалось, что в зале сидит еще половина города.
Его бесила собственная ревность, потому что официально Полина ему никто. Но это чувство собственности, глубокое и темное, уже пустило корни.
***
Илья медленно, виток за витком, сдирал с рук пропитанные кровью бинты. Боль в разбитых костяшках была единственным, что удерживало его от того, чтобы не начать крушить всё вокруг прямо сейчас. Но тишину зала бесцеремонно разрезал этот мерзкий, сальный хохот.
— Опа, гляньте, пацаны! Наш чемпион походу решил сегодня из груши фарш сделать, — Денис, здоровенный бугай с бычьей шеей, подошел вплотную и демонстративно сплюнул прямо возле кроссовок Ильи. — Че ты такой дерганый, Илюх? Еб*ло такое, будто у тебя кто-то сдох. Или че, перетренировался, бедняжка?
Илья даже не поднял головы. Его челюсти сжались так, что зубы заскрипели, а вены на шее вздулись канатами.
— Свали в туман, Денис. Пиз*уй отсюда, пока ноги ходят, — голос Ильи был тихим, ровным и пугающе спокойным.
— О-о-о, слыхали? Посылает! — Денис обернулся к своим дружкам, Кабану и мелкому татуированному, которые уже пристроились рядом, предвкушая шоу. — Ты че, малец, берега попутал? Мы тут по-свойски зашли, а ты хамишь, как сучка в течке. Че стряслось-то? Неужто Полина твоя тебе не дает? Прикинь, пацаны, походу реально облом!
Илья замер. Движение руки с бинтом остановилось. Он медленно, очень медленно поднял голову. Его глаза были не просто злыми — в них плескалась чистая, концентрированная ненависть. Он смотрел прямо в зрачки Дениса, и этот взгляд был тяжелее любого свинца.
— Ты аху*л? — начал Илья вкрадчиво, почти шепотом, но от этого шепота у татуированного за спиной Дениса пробежал холодок по коже. — Еще хоть раз ты, гнида, откроешь свою пасть в её сторону... Хоть одно слово, хоть один звук издашь своим вонючим ртом про неё... Я тебе кадык внутрь вобью. Ты меня понял, у*бище?
— Ты чё, блть, совсем ебн*лся?! — взвился Денис, хотя внутри него что-то предательски дрогнуло от этого ледяного тона. — Ты на кого, нах*й, гавкаешь?! Мы про твою девку нормально базарим. Фигурка — сок, ноги — отпад.
Денис самодовольно оскалился, видя, как белеют костяшки на кулаках Ильи, и, решив добить, понизил голос до сального шепота:
— Тебе ж, с*ка, повезло нереально. Она, небось, в постели вообще пушка, да? Ты её, поди, каждый день там во все щели еб*шь? Я б и сам не прочь такую соску тр*хнуть... Она же у тебя такая, видать, безотказная? Походу, сегодня она уже под кем-то другим так же визжит, пока ты тут сопли жуешь... Она ж, небось, такая ш**ха, что любому даст, только свистни.
Это было всё.
Последняя капля.
Внутри Ильи что-то с оглушительным звоном лопнуло, высвобождая первобытную, черную ярость, которую он так долго пытался подавить.
Илья взорвался. Без замаха, без предупреждения — он вложил всю свою ненависть, всю ревность и всю выжигающую душу боль в один сокрушительный удар в челюсть Дениса.
Раздался отчетливый, сухой хруст кости об кость. Денис отлетел назад, как тряпичная кукла, снося собой тяжелую стойку с гантелями. Железо с грохотом посыпалось на пол, заполняя зал предсмертным звоном тишины.
— АХ ТЫ ПИД*РАС! — взревел Кабан, его лицо перекосило от шока.
Все трое разом кинулись на Илью. Завязалась дикая, хаотичная бойня. Илью с ходу впечатали в бетонную стену, тяжелый кулак Кабана прилетел ему в скулу, следом — резкий удар под дых, вышибающий из легких последний воздух. Но Илья не чувствовал боли. Он вообще больше ничего не чувствовал, кроме багрового тумана перед глазами. Он был как заведенная машина для убийства.
Денис, вытирая кровь с разбитого подбородка и сплевывая обломки зубов, навалился на Илью всей своей стокилограммовой тушей.
Они рухнули на маты. Денис сел сверху и начал методично, с животной злобой вбивать кулаки в лицо Ильи.
— Я тебя... в порошок... сотру... гондон е***ный! — хрипел Денис, задыхаясь от ярости. — Ты труп, слышишь?!
Илья захлебывался собственной кровью, голова моталась от ударов, превращая мир в калейдоскоп из пятен и боли. Но перед глазами, как выжженное клеймо, стоял один образ: Полина, прыгающая на шею тому парню. Его Полина. Смеющаяся не для него.
Внутри Ильи проснулся древний, голодный зверь.
С диким, гортанным рыком он уперся ногами в маты и рванул всем телом с такой нечеловеческой силой, что массивный Денис буквально подлетел вверх. Секунда — и Илья уже сам сидел сверху, намертво вцепившись пальцами в горло Дениса и нанося ответные, сокрушительные удары.
— КТО... ТЫ... ТАКОЙ... ЧТОБЫ... О... НЕЙ... ТАК... ПИ***ТЬ?! — Илья вколачивал кулаки в мясо, не разбирая цели. Кожа на его костяшках лопнула, заливая лицо врага его же кровью.
Кабан пытался оттащить его, ударил Илью тяжелым кроссовком в бок, в область почек, но тот даже не поморщился. Илья резко развернулся и, поймав момент, из положения сидя всадил Кабану локоть прямо в переносицу. Послышался тошнотворный хруст ломающегося хряща.
Кабан с воплем повалился на пол, закрыв лицо руками, сквозь которые тут же заструилась алая кровь.
Илья вскочил на ноги. Его трясло. Лицо — кровавое месиво. Но его взгляд... в нем было столько безумия и чистой, концентрированной жажды крови, что оставшийся на ногах татуированный парень просто застыл, боясь даже вздохнуть.
— Ну?! — прохрипел Илья, сплевывая на пол густой сгусток крови. — Подходите, с*ки! Кто еще?! Кто еще хочет про неё хоть что-то вякнуть?! Я вас, бл*дь, живьем здесь сожру! Чего встали?!
Он сделал тяжелый шаг вперед, и двое здоровяков, которые еще пять минут назад считали себя хозяевами зала, начали пятиться к выходу. Денис на полу стонал, пытаясь собрать лицо в кучу и не понимая, где он находится.
Илья схватил Дениса за шкирку и приподнял, заставляя смотреть себе в глаза.
— Слушай меня сюда, мр*зь, — голос Ильи упал до ледяного шепота, от которого по спине парней пробежал мороз. — Если я еще хоть раз... хоть краем уха услышу, что вы о ней пасть открыли... Или если вы, не дай Бог, к ней приблизитесь ближе, чем на километр... Я вас не просто побью. Я вас калеками оставлю.Поняли меня?! Вы меня знаете, мне терять нечего, я за неё сяду и не поморщусь!
Он с силой оттолкнул Дениса обратно на пол.
— Ты... ты реально е**нутый, — выдавил Кабан, зажимая сломанный нос. Голос его дрожал. — Мы уходим... дебил, бл*дь... ты псих.
— ПОШЛИ НАХ** ОТСЮДА! — рявкнул Илья так, что задрожали стекла в оконных рамах и загудели блины на штангах. — Чтобы я ваших е***льников больше в этом зале не видел!
Когда за ними в панике захлопнулась дверь, Илья остался один. Тишина зала теперь казалась оглушительной. Его колотило в мощном адреналиновом откате.
Илья обессиленно опустился на деревянную лавку, которая под его весом жалобно скрипнула. Тело, еще минуту назад горевшее адским пламенем адреналина, начало стремительно «остывать», и на смену ярости пришла тупая, пульсирующая боль.
Илья судорожно, со свистом выдохнул, и этот звук отозвался в теле резким, электрическим разрядом. Он медленно, почти боясь шевельнуться, прижал дрожащую ладонь к правому боку.
Там, под самыми ребрами, расплывалось тяжелое, пульсирующее марево. Оно не просто ныло — оно жгло, будто внутрь плеснули расплавленный свинец.
Он решился надавить. Совсем чуть-чуть, едва касаясь кончиками пальцев заплывшей кожи.
Результат был мгновенным и беспощадным. Илью будто прошило раскаленной арматурой насквозь. Он тут же согнулся пополам, из горла вырвался не то хрип, не то сдавленный стон. Глаза зажмурились так сильно, что перед веками взорвались ослепительно белые вспышки, сменяясь багровыми кругами.
— Твою... мать... — просипел он сквозь плотно сжатые зубы, чувствуя, как на лбу выступает холодный, липкий пот.
Илья замер в этой нелепой, скрюченной позе, боясь выпрямиться. Его подташнивало от этой тупой, глубокой боли, которая теперь заполнила всё его существо, вытесняя даже мысли о Полине.
— С-суки... — прошипел он сквозь плотно сжатые зубы.
Голова поплыла. Илья облокотился спиной о холодную стену, тяжело закинув голову назад. Картина была жуткой: волосы слиплись от пота, по лицу в несколько ручьев стекала кровь — густая, темная. Она капала с рассеченной брови, застилала левый глаз, текла из разбитого носа.
Он сплюнул на пол густую алую жижу. В голове стоял гул, похожий на шум работающего турбодвигателя. Зал, еще недавно бывший полем боя, теперь казался огромным, пустым и пугающим в своем безмолвии.
Илья сидел, тяжело дыша, и смотрел в одну точку перед собой. Перед глазами всё двоилось, но образ Полины, прижимающейся к тому здоровяку у ворот, стоял четче всего.
«За что ты так, Поля?..» — эта мысль колола где-то под сердцем глубже, чем отбитые ребра.
Его руки, превратившиеся в сплошное кровавое месиво, мелко дрожали на коленях. Он понимал, что нужно вставать, нужно умыться и уходить, но сил не было даже на то, чтобы поднять веки. Он просто сидел в этой липкой тишине, окутанный запахом железа и пота, чувствуя себя абсолютно раздавленным — не физически, а изнутри.
Через силу он всё же заставил себя подняться.
Шатаясь, как после тяжелого нокаута, Илья дошел до раковины. Холодная вода коснулась лица, вызывая новую вспышку боли, но немного проясняя сознание. Он смыл основную грязь, не глядя на себя в зеркало — он и так знал, что выглядит как чертов мертвец.
Надев худи и накинув капюшон, чтобы скрыть разбитое лицо от случайных прохожих, Илья вышел из здания.
Ночной воздух немного привел его в чувство.
Илья шел по ночному городу, едва переставляя ноги. Каждый шаг отдавался острой вспышкой боли в боку, а лицо горело так, будто его прижигали каленым железом. Он понимал, что идти тяжело, голова кружилась, а асфальт под ногами то и дело кренился в сторону.
Он попытался нащупать телефон в кармане худи, чтобы вызвать такси, но экран лишь на секунду мигнул значком разряженной батареи и окончательно погас.
— Сука... — прохрипел Илья, сжимая бесполезный кусок пластика в руке.
До дома было далеко, до гаража — еще дальше. Он зашел в круглосуточную аптеку, стараясь держаться в тени. Резкий свет ламп ударил по глазам, заставляя зажмуриться.
Молодая девушка-фармацевт, увидев его — окровавленного и с диким взглядом — едва не выронила сканер.
— У вас... всё в порядке? Может, вызвать «скорую»? — дрожащим голосом спросила она.
— Всё в порядке, — отрезал Илья, бросая на прилавок смятые купюры. — Дайте бинты, что-нибудь обеззараживающее и... самое сильное обезболивающее, что у вас есть. Без рецепта.
Она быстро собрала какой-то пакет, косясь на его разбитую бровь. Илья схватил лекарства, распихал их по карманам и вышел, даже не взяв сдачу. Ему нужно было просто идти.
Он прошел еще около километра. Ноги налились свинцом. Около огромного торгового центра, который уже сиял ночной подсветкой, Илья нашел пустую лавку. Он тяжело опустился на неё, чувствуя, как мир вокруг начинает медленно вращаться.
Достав из кармана пачку таблеток, он начал тупо разглядывать блистер в свете неоновых вывесок. Буквы расплывались. Но в этой тишине, на фоне шума машин, в голове снова возник её образ.
Полина.
Он вспомнил её взгляд, когда они целовались. Вспомнил, как она смеялась. И как сегодня она летела к тому парню. Гнев на мгновение притупился, оставив после себя горькую, выжигающую изнутри тоску. Но стоило ему вспомнить сальные рожи Дениса и Кабана, как пальцы сами собой сжались в кулак, несмотря на боль в разбитых костяшках.
«Пусть хоть одна гнида еще раз пасть откроет...» — подумал он, глядя на свои окровавленные руки.
Ему было плевать, что она сделала. Плевать, кто этот парень и сколько их там еще. Внутри Ильи, где-то глубже всей этой ревности и обиды, сидело одно четкое знание: он уничтожит любого, кто посмеет коснуться её даже словом.
Илья выдавил одну таблетку, проглотил её, не запивая, и откинулся на спинку лавки. Перед глазами плыли огни торгового центра, превращаясь в размытые пятна, похожие на лепестки какого-то странного, дикого цветка.
Илья сидел неподвижно, стараясь даже не дышать.
Стук каблуков по плитке торгового центра отозвался в его голове гулкой дробью. Кто-то сел на соседнюю скамью, буквально в паре метров от него. Сначала он не реагировал, погруженный в свою серую, липкую боль, но когда до него донесся знакомый голос, Илья почувствовал, как сердце сделало мощный, болезненный толчок.
— Да, Викуль, я уже вышла. Нет, не забыла, всё взяла, — голос Полины звучал мягко, с легкой ноткой беспокойства.
Илья до боли сжал челюсти. Кровь из рассеченной губы снова начала сочиться, но он не шевелился. Он медленно, почти незаметно, повернул голову. Из-под глубокой тени капюшона он увидел её. Полина сидела, закинув ногу на ногу, и перебирала шуршащий пакет из аптеки. Свет фонаря падал на её лицо, делая его почти фарфоровым на фоне ночного города.
Он быстро отвернулся обратно, уставившись в пустоту перед собой. Внутри всё завязалось в тугой узел. Она была так близко. Всего пара шагов. Он чувствовал тонкий аромат её парфюма, который не мог перебить даже запах лекарств и асфальта.
— Слушай, я сейчас к тебе приеду, — продолжала она в трубку. — Купила тебе и таблетки, и тот сироп, про который ты говорила. Ты же лежишь? Температура не поднялась? Давай, не раскисай там, сейчас приду, горячий чай организуем. Ага, через десять минут буду. Давай, целую.
Полина убрала телефон в сумочку и громко вздохнула. Илья видел боковым зрением, как она поправила волосы. Он сидел, ссутулившись, спрятав разбитые руки в карманы худи. Капюшон скрывал его лицо, превращая в обычного ночного прохожего, каких тысячи.
Ему безумно хотелось обернуться. Хотелось, чтобы она увидела его, чтобы подошла, испугалась, прикоснулась своими прохладными пальцами к его горящему лицу.
Но в ту же секунду он вспомнил её в объятиях «шкафа». Вспомнил смех, который предназначался не ему.
«Не смей. Даже не думай», — приказал он себе, зажмурившись от резкой боли в ребрах.
Илья продолжал сидеть неподвижно, глядя в одну точку, пока стук каблуков Полины не начал удаляться. Он чувствовал странное опустошение, словно из него выкачали весь воздух.
Но Полина вдруг затормозила. Илья боковым зрением увидел, как она наклонилась, подбирая что-то с асфальта. Он и не заметил, что пластинка обезболивающего, которую он только что доставал, выскользнула из его дрожащих пальцев и упала прямо у края лавки.
— Извините, — раздался её чистый, такой до боли знакомый голос совсем рядом. — Это ваше? Вы обронили.
Илья замер. Сердце в груди пустилось вскачь, отдаваясь болезненными толчками в разбитых ребрах. Он не мог заговорить — она бы моментально узнала его голос. Он не мог поднять голову — рассеченная бровь и окровавленное лицо выдали бы его с потрохами.
Он еще сильнее втянул голову в плечи, прячась в тени глубокого капюшона.
Медленно, стараясь не вынимать кисти полностью, он протянул руку. Его костяшки были содраны, пальцы в темных пятнах запекшейся крови, но он надеялся, что в тусклом свете неоновых вывесок и при её спешке она не разглядит детали.
Илья молча взял пластинку. Его пальцы на секунду коснулись её прохладной ладони, и этот короткий контакт прошил его тело разрядом тока. Он тут же спрятал руку в карман худи и замер каменным изваянием.
Полина не уходила. Она почувствовала исходящую от этого странного, молчаливого парня тяжелую энергию.
— С вами всё в порядке? — тихо спросила она, сделав полшага ближе. — Вам, может быть, плохо?
Илья чувствовал её взгляд на своем капюшоне. Ему хотелось закричать, схватить её за руку, спросить, кто тот парень у ворот, но вместо этого он лишь коротко и резко кивнул, давая понять, что помощь не нужна.
— Ну... ладно, — неуверенно произнесла Полина. Она постояла еще секунду, замявшись, но потом всё же развернулась. — Выздоравливайте.
Цокот её каблуков возобновился, становясь всё тише и тише, пока окончательно не растворился в шуме ночного проспекта. Илья выждал еще минуту, а потом наконец поднял голову. Глаза жгло. Он смотрел в ту сторону, где она исчезла, сжимая в кармане ту самую пластинку таблеток, которую она только что держала в руках.
— Если бы ты знала, Поля... — прохрипел он сорванным голосом, глядя на свои окровавленные руки. — Если бы ты только знала.
Он попытался встать. Уперся ладонями в холодное дерево скамьи, напряг мышцы пресса, но тут же рухнул обратно, издав хриплый, надрывный звук.
Бок прошило такой острой болью, что в глазах на мгновение потемнело. Всё. Ресурс тела был вычерпан до дна. Адреналин, который гнал его из зала через аптеку до этой площади, испарился, оставив после себя только свинцовую тяжесть и агонию.
Илья снова вытащил телефон, в какой-то безумной надежде, что он оживет. Но черный экран оставался мертвым. Ни такси, ни звонка другу. Ничего.
Он поднял глаза и огляделся. Мимо проходили редкие люди: парочка, смеясь, прошагала в сторону кинотеатра; какой-то мужчина в дорогом пальто, мельком взглянув на Илью, тут же прибавил шагу и отвел глаза.
Илья понимал, как он выглядит со стороны. Избитый, в крови, с бешеным взглядом из-под капюшона. Для них он был подозрительным элементом, наркоманом или участником пьяной драки, к которому страшно даже подойти, не то что дать телефон позвонить.
В этом ярком, неоновом мире торгового центра он был лишним. Грязным пятном на чистом асфальте.
— Помогите... — едва слышно вытолкнул он из себя, но голос сорвался, превратившись в невнятный хрип.
Никто не обернулся.
Он снова закрыл глаза, прислонившись затылком к спинке лавки. В голове, перебивая гул машин, набатом били вопросы: «Зачем, Поля? Зачем ты подбежала к нему? Кто он для тебя? Неужели всё, что было между нами — это просто пыль?».
Ему было невыносимо осознавать, что она сейчас поехала к Вике, будет пить чай, смеяться, обсуждать покупки, в то время как он медленно умирает здесь, на этой чертовой лавке, в двух метрах от места, где она стояла.
Она пожелала ему «выздоравливать», даже не догадываясь, что она сама — его единственная болезнь и его единственное лекарство.
Одиночество накрыло его тяжелой, холодной волной. Илья чувствовал, как сознание начинает медленно уплывать. Боль в боку стала тупой и какой-то отстраненной. Огни торгового центра расплывались в длинные, дрожащие линии.
«Если я здесь сейчас отключусь... меня просто заберет полиция или я так и замерзну», — вяло подумал он.
Но сил бороться больше не было. Он просто сидел, сжимая в руке пластинку таблеток, и единственным, что еще удерживало его в реальности, был тающий запах её духов, который всё еще чудился ему в холодном ночном воздухе.
Илья чувствовал, как сознание медленно превращается в вязкий кисель. Веки стали неподъемными, а гул машин начал казаться шумом далекого прибоя. Он уже почти провалился в это темное забытье, когда сквозь пелену до него донесся звук тяжелых шагов, размеренно чеканящих шаг по плитке.
Перед Ильей остановились начищенные до блеска туфли.
— Парень, ты живой? — голос был глубоким, спокойным и властным.
Илья не ответил. Он просто не нашел в себе сил даже разомкнуть челюсти.
— Эй, я к тебе обращаюсь, — мужчина присел на корточки перед лавкой, чтобы заглянуть под капюшон.
Илья медленно, с трудом сфокусировал взгляд. Перед ним стоял мужчина лет сорока пяти, в дорогом сером пальто, из-под которого виднелся воротник белоснежной рубашки. У него было волевое лицо и проницательные глаза, которые не выражали ни брезгливости, ни страха — только холодную оценку ситуации.
Илья попытался дернуться, инстинктивно закрывая разорванное плечо, но боль в боку тут же скрутила его, заставив выдать глухой, надрывный стон.
— Понятно... — мужчина нахмурился, быстро оглядев окровавленные руки Ильи и его опухшее лицо. — Тебя как будто грузовик переехал, а потом еще и назад сдал.
— Я... нормально... — прохрипел Илья, хотя всё вокруг плыло. — Просто... дайте...
Он хотел попросить телефон, но горло пересохло так, что слова застряли комом.
— Ни черта у тебя не нормально, — жестко перебил его мужчина. — Ты бледный как стена. Либо у тебя внутреннее кровотечение, либо шок. Встать сможешь?
Илья предпринял попытку подняться, но ноги подкосились сразу же. Мужчина вовремя подхватил его за плечи, не дав рухнуть лицом на асфальт. Илья невольно вскрикнул, когда пальцы незнакомца задели отбитые ребра.
Марк, не дожидаясь ответа, выудил из кармана дорогой смартфон. Его пальцы быстро пробежались по экрану.
— Центр? Да. Мужчина, около двадцати лет. Множественные травмы, подозрение на повреждение внутренних органов. Большая потеря крови. Живо.
Илья, услышав слово «скорая», попытался отстраниться, его пальцы вцепились в рукав серого пальто мужчины.
— Нет... не надо... — прохрипел он, глотая соленую кровь. — Пожалуйста... не надо больницу. Просто... домой. Отвезите меня домой...
— Ты до дома не доедешь, боец, — отрезал мужчина, крепко удерживая его за плечи. — Ты сейчас белый, как мел. Если у тебя селезенка лопнула, ты через полчаса просто заснешь и не проснешься. Сиди и дыши, если можешь.
Илья обмяк. Сил спорить не осталось. Он прислонился затылком к холодной спинке лавки и смотрел в темное небо. Мысли путались. Перед глазами плыли огни скорой помощи, которые он уже видел в своем воображении, и лицо Полины. Она сейчас, наверное, уже у Вики. Пьет чай. А он... он здесь.
Минут через пятнадцать тишину ночного проспекта разрезал нарастающий вой сирены. Тяжелый реанимобиль затормозил прямо у тротуара.
Из машины выскочили люди в форме, зашуршали носилки. Марк быстро и четко доложил врачам ситуацию, как будто он сам был военным врачом.
Когда Илью уже уложили на носилки и закрепили ремни, он на мгновение пришел в себя. Превозмогая тошноту и колющую боль в боку, он протянул свою разбитую, грязную руку мужчине.
— Спасибо... вам... большое, — выдохнул Илья.
Мужчина на секунду замешкался, глядя на окровавленные пальцы парня, но затем уверенно и крепко пожал его руку, не побоявшись испачкать манжет своей белоснежной рубашки.
— Брось, парень, — спокойно ответил он, глядя Илье прямо в глаза. — Всё нормально. Только нелюдь пройдет мимо, когда человеку так хреново. Выздоравливай.
Двери скорой захлопнулись с гулким звуком, отрезая Илью от ночного города. Внутри пахло спиртом, йодом и казенной чистотой. Фельдшер что-то быстро спрашивал, вставлял катетер в вену, но Илья его почти не слышал.
Он чувствовал, как машина тронулась, и каждый толчок на дороге отзывался в его теле новой вспышкой боли.
Он лежал на качающихся носилках и думал о том, что этот чужой мужчина в дорогом пальто сделал для него больше, чем те, кого он считал друзьями. И больше, чем Полина, которая просто прошла мимо, оставив его умирать на той самой лавке.
«Только нелюдь пройдет мимо...» — крутилось у него в голове, пока сознание окончательно не поглотила серая, беззвучная мгла.