Глава 30
Вечер воскресенья перестал быть ленивым. Полина, обложившись тетрадями и ноутбуком, пыталась за один присест разгрести завалы по учебе.
Тишину нарушил резкий, бодрый сигнал уведомления. Полина потянулась за телефоном, ожидая очередную подколку от Ильи, но на экране высветилось имя: Егор. Её двоюродный брат, главный возмутитель спокойствия в их семье.
Егор:
Ну что, систр, суши сухари! Твоя спокойная жизнь официально подходит к концу. Ждёшь нас? Мы тут уже на чемоданах, через три дня десантируемся в твой город. Готовь красную дорожку и что-нибудь покрепче чая.
Полина:
Егор! Наконец-то! Я уже думала, вы там в своей провинции корни пустили. Конечно, жду! Только попробуйте мимо меня проехать — колеса на твоей колымаге лично проткну!
Егор:
Страшно.
Полина:
Слушай, как приедете — на свою съемную квартиру даже не заходите! Сразу ко мне. Я вас сто лет не видела, хочу нормально посидеть, а не через видеосвязь. Понял?
Егор:
Принято, босс. Ладно, не скучай там, скоро устроим в этом городе шороху. Обнял!
Полина отложила телефон. Мысль о скором приезде родных согрела её, но стопка заданий сама себя не доделала. Она глубоко вздохнула и погрузилась в конспекты еще на два долгих часа.
Пальцы летали по клавиатуре, а в голове мелькали формулы и тезисы.
Когда часы показали полночь, Полина чувствовала себя выжатой как лимон. Она закрыла ноутбук, с наслаждением потянулась до хруста в позвоночнике и поплелась в ванную.
Вечерняя рутина — умывание, маски, крема — помогла немного прийти в себя.
Самый ответственный момент наступил у гладильной доски. Полина достала свою белую блузку. Ткань была капризной, и Полина с особой тщательностью разглаживала каждый манжет и воротничок.
Она представляла, как завтра войдет в аудиторию, и даже профессора невольно обернутся.
Затем настала очередь черной юбки. Она была идеальной длины: не вызывающе короткая, чтобы не злить куратора, но и не слишком длинная.
И, конечно, финальный штрих — её любимые каблуки. Не шпильки-убийцы, а элегантные лодочки на устойчивом каблуке.
Она выключила свет, оставив в комнате лишь лунный свет, и провалилась в сон, едва голова коснулась подушки.
На утро:
Утро понедельника встретило Полину ярким солнцем, которое бесцеремонно заглядывало в окна, напоминая о важности дня. Но Полина была готова.
Она стояла на кухне, прислонившись к столешнице, и медленно потягивала крепкий кофе из своей любимой кружки.
Солнечные лучи, пробиваясь сквозь стекло, играли на фарфоровой белизне её блузки. Приталенный крой идеально подчеркивал хрупкий силуэт, а строгая черная юбка, придавала образу ту самую опасную элегантность, которую не купишь ни за какие деньги.
Она поставила чашку в раковину и подошла к зеркалу в прихожей.
Её густые волосы мягкими, объемными волнами спадали на плечи, а закрученные концы обрамляли лицо, придавая укладке голливудский лоск.
Макияж был лаконичным, но бьющим точно в цель: тонкие стрелки подчеркивали дерзкий разрез глаз, а густо накрашенные ресницы делали взгляд глубоким. Но акцентом стали губы — чувственные, тронуты легким вишневым блеском. Ягодный оттенок делал их невероятно сочными и яркими на фоне светлой кожи.
Она обула свои любимые туфли на небольшом, устойчивом каблуке. Цокот по паркету прозвучал как обратный отсчет перед стартом. Полина подхватила сумку, бросила последний взгляд на пустую квартиру и вышла за дверь.
***
Вестибюль колледжа напоминал растревоженный улей, выкрашенный в монохромные цвета. Повсюду мелькали белые воротнички и черные брюки, создавая непривычное ощущение строгости и официоза. Но как только Полина переступила порог, общий гул на мгновение сменил тональность.
Она шла сквозь толпу своей привычной, летящей походкой, но сегодня в каждом её шаге на каблуках чувствовалась особая грация.
Парни, которые обычно едва кивали ей при встрече, теперь буквально замирали, провожая её глазами. Кто-то перешептывался, кто-то откровенно засматривался на идеальную посадку её блузки и мягкие волны волос, которые блестели в свете панорамных окон.
Полина не обращала внимания на этот негласный фурор. Её взгляд скользил по лицам, отмечая, что дресс-код действительно соблюдали все: даже самые заядлые прогульщики сегодня выглядели как прилежные отличники.
Найдя свободное место на длинной деревянной скамье у стены, Полина грациозно опустилась на неё. Она поставила сумку на лавочку и закинула нога на колено, извлекла оттуда аккуратный блокнот и ручку.
Её пальцы быстро выводили аккуратные строки. Полина чувствовала, как кто-то приближается, но не поднимала головы, делая вид, что записи — это единственное, что её сейчас волнует. Она знала, что за ней наблюдают.
Тишину её сосредоточенности нарушил не просто звук шагов, а настоящий вихрь. Рядом с Полиной на лавочку буквально рухнул, едва не подпрыгнув на месте, широкоплечий парень с копной ярко-рыжих, непослушных волос, которые не смог укротить даже сегодняшний дресс-код.
Это был Никита.
Но в колледже его все звали просто «Рыжий».
Он не был из тех тихих влюбленных мальчиков, что краснеют при виде симпатичной девушки.
Никита был душой компании, капитаном футбольной сборной колледжа и обладателем такого заразительного смеха, что его слышали даже в кабинете директора. Белая рубашка на его мощном торсе трещала в районе бицепсов, а расстегнутый воротник открывал татуировку, уходящую под ключицу.
— Полина! Ну ты даешь! — выпалил он, сияя так, будто выиграл в лотерею. — Я тебя в толпе за версту заприметил. Думал, может, ошибаюсь, может, к нам в колледж какую-нибудь модель из министерства прислали, а это наша Поля!
Она привыкла к его манере — шумной, дерзкой и всегда бьющей через край. Все в группе знали, что Никита сохнет по ней с первого курса. Никита постоянно вызывался помогать ей с чертежами, они учились в одной группе но когда разделили на подгруппы, он старался попасть с ней в одну, на лабораторных всегда приносил ей лишний стаканчик кофе, если видел, что она не выспалась. Он был действительно классным: добрым, надежным и честным. Но для Полины он оставался другом, с которым можно посмеяться и от души поболтать.
— Никит, не ори, — спокойно ответила она, одарив его своей фирменной полуулыбкой. — И так голова гудит от этого официоза. Где тебя носило две недели? Я уж думала, ты в профессиональный футбол ушел.
— Искал смысл жизни, но нашел только папину рубашку, — Никита хохотнул, подаваясь к ней ближе. — Зацени, я теперь как приличный человек. Слушай, а этот вишневый цвет на губах... Это чтобы я окончательно дар речи потерял? Поля, ты же знаешь, моё сердце — не железное, оно из чистого золота, и ты его сейчас плавишь.
Полина лукаво прищурилась, решив немного подыграть. Она чуть наклонила голову, позволяя одной пряди волос коснуться плеча, и посмотрела на него из-под ресниц.
— Ой, Никит, не начинай, — она кокетливо поправила воротничок его рубашки кончиками пальцев. — Твое золото давно пора сдать в ломбард за прогулы. Но, признаю, в этой рубашке ты даже похож на человека, который знает, что такое «экономика».
— О-о-о, — Никита расплылся в довольной ухмылке, перехватывая её взгляд. — Ради такого взгляда я готов даже на лекцию пойти. А если ты еще и улыбнешься мне так на перемене, я, может, даже зачет сам сдам.
— Ну, это мы еще посмотрим, — Полина легонько подтолкнула его локтем, заметив, как паракурсники начали оборачиваться на их слишком уж оживленную беседу. — Так, всё, Рыжий, завязывай. А то люди смотрят, решат еще, что у нас тут свидание в разгаре.
— А я не против, пусть смотрят! — он снова рассмеялся, ничуть не сбавляя оборотов.
— Слушай, а где Вика? — Никита огляделся по сторонам, привычно выискивая вторую половину их неразлучного тандема. — Обычно вы как шерочка с машерочкой, а тут ты одна отдуваешься за всю красоту группы.
— Вика сегодня дезертировала, — Полина усмехнулась, вспоминая их утреннюю переписку.
***
Вика:
Поль, я пас... Проснулась, а в горле ежики танцуют, и температура под тридцать восемь.
Полина:
Ого! Плохо дело. Давай я к тебе заскочу перед парами? Привезу лекарств, лимонов, чего скажешь,
Вика:
Нет-нет, иди грызи гранит науки! За мной Артур поухаживает, он уже вызвался быть моей личной сиделкой на сегодня.
Полина:
О-о-о, Артур? Ну, тогда я спокойна. Смотри там только поаккуратнее с ним... А то знаю я этих сиделок. Ты там поосторожнее с градусником, а то еще засунет куда не надо, или бинтами так замотает, что не выпутаешься! Выздоравливай, пациентка!
***
Полина грациозно встала, одним отточенным движением убрала блокнот в сумку и аккуратно поправила юбку, разглаживая невидимые складки.
Никита на секунду завис, открыто разглядывая её точеную фигуру, и его взгляд стал чуть более тяжелым, чем обычно в их шутливых разговорах.
— Мы в какой аудитории сегодня? — поправляя ворот блузки.
— Сегодня нас в обычную запихнули, на втором этаже. Школьные парты, маленький класс, я как будто бы снова возвращаюсь в школу. Брр...
Они направились к лестнице. Полина, цокая каблуками по кафелю, окинула взглядом коридор: везде белые пятна рубашек и черные низы.
Никита, не теряя момента, подхватил Полину под локоть, уводя её от лестницы в сторону большого светлого холла.
— Слушай, раз уж мы сегодня такие парадные, давай закрепим успех, — он кивнул в сторону кофейного автомата, который ярко светился в углу. — Я угощаю. Считай это моим вкладом в твою блестящую подготовку.
— Вау, Никит, — Полина шутливо вскинула брови. — Какая щедрость! Может, ты меня еще и на Мальдивы завтра свозишь, раз у тебя сегодня день открытых кошельков?
Никита на секунду замер, прищурился и, медленно наклонившись к самому её уху, прошептал с той самой наглой ухмылкой:
— Свожу. Если пообещаешь, что там из одежды на тебе будет только этот вишневый блеск для губ.
Полина звонко рассмеялась и несильно, но ощутимо ударила его кулаком в плечо.
— Придурок ты, Рыжий! Совсем страх потерял.
— Зато честно! — хохотнул он, потирая плечо и светясь от счастья, что заставил её так искренне смеяться.
В это же время в другом конце холла, прислонившись спиной к холодной стене, стоял Илья. Он держал телефон в руках, делая вид, что занят важной перепиской, но на самом деле его взгляд уже несколько минут был прикован к одной точке.
Когда Полина вошла в холл, его губы невольно тронула легкая, почти нежная улыбка. Она выглядела невероятно. Эта блузка, эти каблуки... он уже хотел было сделать шаг навстречу, но тут же замер.
Улыбка мгновенно исчезла с его лица, когда он увидел Никиту. Илья видел всё: как этот рыжий наглец положил руку ей на плечо, как они вместе смеялись, как Полина в шутку била его, и как кокетливо блестели её глаза в этом солнечном свете.
В груди Ильи что-то резко и неприятно сдавило. Чувство, которое он так долго пытался игнорировать, вспыхнуло с новой силой — глухая, обжигающая ярость. Он так сильно сжал телефон в ладони, что костяшки пальцев побелели, а корпус смартфона жалобно скрипнул.
Илья резко оттолкнулся от стены. Не сказав ни слова и даже не попытавшись подойти, он развернулся и быстрым, тяжелым шагом направился в сторону аудитории. Его лицо превратилось в каменную маску, а внутри пульсировала только одна мысль: «Значит, "адреналин и порывы", Поля? Ну-ну».
***
Полина и Никита вошли в аудиторию, когда до звонка оставались считанные минуты. Гул голосов мгновенно притих — их эффектный тандем не остался незамеченным. Рыжий, привычно окинув взглядом аудиторию, вдруг замер. Его взгляд зацепился за незнакомую фигуру на одной из задних парт.
— Слушай, Поль, а это еще что за хмурый тип там обосновался? — спокойно, но с явным любопытством спросил Никита, кивнув в сторону Ильи.
Полина проследила за его взглядом. Илья сидел, откинувшись на спинку стула, одна рука покоилась на парте, пальцы медленно и ритмично постукивали по пластику. Перед ним не было ни тетради, ни ручки — только выключенный телефон и тяжелый, устремленный в никуда взгляд. Он ничего не писал и не готовился; он выглядел как человек, который пришел сюда не учиться, а объявить войну.
— А на пары надо было в тот раз приходить, Рыжий, тогда бы и знал всех в лицо. Это Илья, новенький. У него еще друг есть, но тот сегодня прогуливает.
— Понятно. — бросил Никита. — Слушай, раз Вики нет, может, сегодня со мной сядешь? Поможешь мне не уснуть под министерские речи.
Полина на секунду замешкалась, глядя на Илью, который даже не повернул головы в их сторону, хотя явно слышал каждое слово.
— Ладно, иди занимай место, я сейчас подойду, — ответила она.
Она направилась к задним партам. Цокот её каблуков в тишине аудитории звучал чересчур отчетливо. Полина подошла к Илье и изящно присела на край скамьи рядом с ним.
— Привет, — мягко сказала она, заглядывая ему в лицо. — Как дела? Вижу, ты сегодня в полной боевой готовности?
Илья медленно повернул голову. Его глаза, обычно искрящиеся азартом во время гонок, сейчас напоминали холодную сталь. Он хотел ответить ей как обычно — с долей иронии, подколоть её насчет «белого верха», но внутри всё клокотало от необоснованной, жгучей ревности. Он понимал, что не имеет на неё прав, что они всего лишь «друзья», но вид того, как она смеялась с этим рыжим, перечеркнул все доводы рассудка.
— Дела отлично, — хрипло бросил он, и в его голосе Полина уловила опасные нотки. — Вижу, ты время зря не теряешь. Новые «козыри в рукаве»? Или это твой старый фан-клуб в полном составе вернулся?
Полина на мгновение опешила от такого тона. Она почувствовала, как между ними натянулась невидимая струна.
— Ты про Никиту? — она старалась говорить спокойно, хотя внутри кольнуло обидой. — Он мой одногруппник, Илья. И мы просто общались. Тебя что-то смущает?
Илья выдал короткий, резкий смешок, который больше походил на рычание.
— Меня? Нисколько. Общайтесь на здоровье. Я просто не знал, что у тебя «детокс» распространяется и на круг общения.
Он снова отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен. Полина замерла, глядя на его жесткий профиль. Ей хотелось разозлиться в ответ, топнуть каблуком и уйти, но почему-то больше всего ей хотелось сейчас просто сорвать с него эту маску безразличия.
— Раз ты сегодня такой злой — сиди один, не буду мешать, — отрезала Полина. Она встала и решительным шагом направилась к Никите, который уже занял последнюю парту первого ряда.
Илья проводил её взглядом, полным ярости. Он видел, как она опустилась рядом с Рыжим, как тот что-то победно прошептал ей на ухо. В этот момент в аудиторию влетела опоздавшая девчонка со светло-русыми прямыми волосами. Окинув взглядом класс, она направилась прямиком к Илье, хотя вокруг было полно свободных мест.
— Можно присяду? — спросила она, заискивающе улыбаясь.
— Садись, — сухо бросил Илья, даже не глядя на неё.
Дверь распахнулась, и в аудиторию вошла Марина Владимировна Колесникова. Её строгий костюм и ледяной взгляд мгновенно привели студентов в чувство.
— Здравствуйте. Прошу тишины, — её голос прозвучал как удар хлыста. — Как вы знаете, сегодня у нас не обычное занятие.
Марина Владимировна медленно вела ручкой по журналу, и в аудитории воцарилась такая тишина, что было слышно, как тикают настенные часы. Светло-русая соседка Ильи, которую, кажется, совершенно не пугал ни холод со стороны парня, ни строгий взгляд преподавательницы, предприняла новую попытку к сближению.
— Слушай, — прошептала она, наклонившись к самому уху Ильи так, что её прямые волосы коснулись его плеча.
— А ты не знаешь, Колесникова сегодня сильно зверствовать будет? Я просто пропустила прошлую тему... Ты, кстати, из какой группы перевелся?
Илья сидел неподвижно, как гранитная скала. Внутри него бушевал пожар, который он сам не мог потушить. Глухая, непонятная ревность к этому рыжему парню с первого ряда отравляла всё вокруг. Он едва слышал, что лепечет девчонка рядом, и лишь когда она коснулась его руки, чтобы привлечь внимание, он сухо, не поворачивая головы, отодвинул тетрадь.
— Я не в курсе, — отрезал он. Голос звучал так, будто он предупреждал: еще один вопрос, и он просто уйдет. Но Марина Владимировна уже сделала свой выбор.
— Итак... К доске пойдет Королёва Полина, — голос преподавательницы прозвучал торжественно. — Полина, прошу, освежите нам память по структуре рыночных механизмов.
Полина плавно поднялась со своего места. Никита что-то ободряюще шепнул ей вслед, но она его уже не слышала.
Цокот её каблуков по деревянному подиуму заставил всех присутствующих затаить дыхание. В этот момент, освещенная ярким утренним солнцем из огромных окон, она выглядела ослепительно.
Илья невольно замер. Гнев, ревность, обида — всё на секунду отступило. Он смотрел на неё, стоящую у доски с мелом в руках, и в его глазах промелькнуло неприкрытое восхищение. Она была невероятной. Гордой, красивой и такой... своей. Его губы сами собой тронула едва заметная, невольная улыбка.
«Черт, Поля... что же ты со мной делаешь?» — пронеслось у него в голове.
Но стоило ему бросить взгляд на Никиту, который пожирал Полину глазами с первого ряда, как внутренний фон снова закипел.
Ревность никуда не делась — она просто притаилась, ожидая момента, чтобы снова ударить в голову.
Полина закончила отвечать, оставив на доске безупречно начерченную схему. В аудитории раздался одобрительный шепот. Проходя мимо среднего ряда, она поймала на себе взгляд одного из одногруппников, который с улыбкой шепнул: «Ну, Ковалева, ты сегодня просто спасительница, планку задрала до небес!».
— Стараюсь для общего блага, чтобы нас всех не расстреляли на месте, — в своей привычной манере отшутилась Полина и, цокая каблуками, вернулась на свое место.
Она села рядом с Никитой, который тут же придвинулся ближе.
Марина Владимировна тем временем снова вооружилась журналом. Её взгляд скользнул по списку и остановился на новой фамилии.
— Что ж, раз «старички» справляются, посмотрим на пополнение. Морозов Илья, прошу к доске. Осветите нам вопрос государственного регулирования.
Илья поднялся не спеша. В его движениях не было ни тени страха или суеты — только холодная, почти вызывающая самоуверенность.
Его плечи в белой рубашке казались еще шире на фоне школьной доски.
Он встал перед аудиторией, взял мел и замер. Внешне он выглядел как отличник, готовый к блестящему ответу, но внутри у него была абсолютная пустота. Он не слышал вопроса Марины Владимировны. Он не помнил ни одного термина из тех, что мельком просматривал вчера.
В его голове, как зацикленная кинопленка, крутился один и тот же кадр: Полина, смеющаяся над шуткой Никиты. Её вишневые губы, её рука на плече этого рыжего... Каждое слово преподавательницы тонуло в гуле его собственных мыслей.
Илья смотрел прямо перед собой, но видел не класс, а профиль Полины на последней парте. Она в этот момент тоже подняла на него глаза, и их взгляды снова встретились.
— Морозов, я жду, — сухо напомнила Марина Владимировна, постукивая ручкой по столу.
— Или вам нужно повторить вопрос?
Илья перевел взгляд на преподавательницу. Он понимал, что сейчас ему будет плохо. Но ревность, смешанная с желанием всё исправить, мешала сосредоточиться на экономике.
Илья стоял у доски, и в аудитории, кажется, поднялась температура. Почти все девушки в классе смотрели на него так, словно перед ними был не студент, а мировая рок-звезда. Взгляды, полные обожания, восхищения и немого вопроса: «Откуда ты такой взялся?», были направлены на его широкие плечи и волевое лицо. Даже светло-русая соседка с третьей парты буквально подалась вперед, не сводя с него сияющих глаз.
Но Илья этого не замечал.
— Морозов, я повторяю вопрос, — Марина Владимировна уже не скрывала раздражения.
— Мы ждем вашего ответа по государственному регулированию.
Илья медленно повернул голову к преподавательнице. Его взгляд был отсутствующим.
— Повторите еще раз, пожалуйста, — сухо обронил он.
Марина Владимировна поджала губы и, чеканя каждое слово, повторила задание. Но едва она закончила, взгляд Ильи снова, словно по закону физики, притянулся к последней парте первого ряда.
Полина смотрела на него, чуть прикусив губу.
Тишина затянулась на мучительные десять секунд. Илья молчал, просто глядя на Полину, пока шум в его голове не превратился в оглушительный звон.
— Морозов! — Марина Владимировна с силой захлопнула журнал, и этот звук прозвучал как выстрел. — Ты собираешься отвечать или решил сегодня поработать моделью для зарисовок?
— Видимо, сегодня не мой день, — наконец произнес Илья, даже не пытаясь придумать оправдание.
— Вот как? — Марина Владимировна встала из-за стола, её глаза метали молнии. — Вместо того чтобы весь урок открыто глазеть на Королёву, лучше бы занялись учебником! Полина Дмитриевна у нас девушка видная, но экзамен за вас она не сдаст, как бы вы на неё ни медитировали! Садитесь, Морозов. Два. И не забудьте зайти в деканат после пар.
По всей аудитории пронесся сдавленный смешок и шепотки.
Илья, ничуть не изменившись в лице, положил мел и медленным, тяжелым шагом направился к своему месту. Он чувствовал на себе десятки взглядов, но ему было плевать.
Полина сидела, уставившись в свою тетрадь, но буквы расплывались перед глазами. Слова преподавательницы про «медитацию на Королёву» хлестнули её не хуже, чем Илью.
Щеки обожгло непрошеным румянцем, а внутри все сжалось от странного коктейля из неловкости и глухого раздражения.
Никита, не почувствовав смены атмосферы, наклонился к ней и хохотнул прямо в ухо:
— Ну что, Поль, каков Ромео, а? Так засмотрелся, что даже дважды два забыл.
Похоже, парень реально «поплыл». Ты аккуратнее, а то он сейчас в коридоре в столб врежется, глядя тебе в затылок.
— Заткнись, Никит, — резко бросила Полина, даже не повернув головы.
— Эй, ты чего? Я же пошутил...
— Твои шутки — мимо кассы. Просто помолчи, ладно? — Она с силой захлопнула блокнот, едва не прищемив себе пальцы.
Шумный, самоуверенный Никита, который еще десять минут назад казался милым другом, сейчас вызывал у неё только желание оказаться в вакууме. Её бесило, что из-за этой нелепой сцены у доски теперь все будут шептаться за спиной.
Но больше всего её бесило выражение лица Ильи — это его каменное безразличие.
Как только прозвенел звонок, Полина, не дожидаясь, пока Марина Владимировна официально разрешит уйти, вскочила с места.
Взяв сумку в руку и стремительно направилась к выходу, игнорируя Никиту, который уже открыл рот, чтобы предложить пойти в столовую.
— Поль... — донеслось ей в спину, но она даже не обернулась.
В это время на задних рядах Илья медленно собирал свои немногочисленные вещи. Он чувствовал спиной взгляды одногруппников, но его внимание было приковано к белой блузке, мелькнувшей в дверном проеме и исчезнувшей в коридоре.
Он уже собирался двинуться следом, когда путь ему преградила та самая светло-русая девчонка. Она смотрела на него с плохо скрываемым восторгом, накручивая прядь волос на палец.
— Илья, слушай... — начала она, преграждая ему дорогу. — Не бери в голову, Колесникова сегодня просто не в духе. Ты, наверное, из-за перевода пропустил эту тему, она правда сложная. Хочешь, я тебе помогу разобраться? У меня отличные конспекты. Можем зайти в кафе через дорогу после пар, там тихо, всё обсудим... в спокойной обстановке.
Она улыбнулась так многозначительно, что даже слепому было бы ясно: экономика в этом предложении стояла на самом последнем месте.
Илья на мгновение замер, глядя на неё сверху вниз. В другое время он, может, и ответил бы какой-нибудь дежурной шуткой, но сейчас присутствие этой девушки, её навязчивый парфюм и эта заискивающая улыбка вызывали у него почти физическое отторжение.
— Помощь не нужна, — отрезал он холодным, как лед, голосом. — Разберусь сам.
— Но там реально много нюансов, одной тетрадкой не обойдешься... — не сдавалась она, пытаясь коснуться его локтя.
— Я сказал: не надо, — Илья сделал шаг в сторону, обходя её, как неодушевленное препятствие.
Не дожидаясь ответа, он вышел из аудитории.
***
Полина стремительно миновала лестничный пролет, стараясь не слушать шум за спиной. Эмоции зашкаливали, а в висках начинало пульсировать — верный признак того, что уровень стресса пробил потолок.
Единственным спасением сейчас казался кофе. Полина подошла к автомату в холле и, почти не глядя на кнопки, выбрала двойной эспрессо.
Вообще-то она следила за здоровьем и знала, что пить кофе «литрами» — плохая затея для организма, но сегодня был исключительный случай. Ей нужно было что-то горькое и горячее, чтобы перебить приторный вкус этого утра.
Забрав стаканчик, она не пошла к скамейкам, где кучковались студенты, а направилась прямиком к массивному выходу из колледжа.
Ей жизненно необходим был свежий воздух.
До следующей пары оставалось еще целых двадцать минут — время, за которое можно было либо успокоиться, либо окончательно накрутить себя. Толкнув тяжелую дверь, Полина вышла на крыльцо.
Прохладный ветерок тут же коснулся её лица, заставляя пряди волос, которые она так старательно укладывала утром, слегка взметнуться. Она сделала глубокий глоток обжигающего напитка и прикрыла глаза, пытаясь выкинуть из головы ледяной взгляд Ильи и идиотский смех Никиты.