Разбитые обещания

Песня: Как твоё имя
Содержит откровенные сцены между персонажами‼️❤️‍🔥
Приятного чтения 💋

Я уже не могла сдерживать себя. Как же он прекрасно целуется, трогает, смотрит! Господи! Их губы встретились в долгом, жарком поцелуе, руки блуждали по телу друг друга. Она прижималась всем телом к нему, перебирала пальцами его волосы, а он нежно и настойчиво гладил её спину и талию.

(Давайте представим что они сидят в кресле) Спасибо:)

Он осторожно, но решительно притянул её к себе, заставляя Полину полностью довериться его силе. Когда он начал подниматься, она инстинктивно подалась вперед и обвила его бедра ногами, намертво вцепившись в его плечи. Илья едва сдержал глухой рык, чувствуя, как она прижимается к нему всем телом, не оставляя между ними ни миллиметра свободного пространства.

Не разрывая поцелуя, который уже давно перерос в жаркую борьбу, он понес её к кровати. Полина чувствовала каждое движение его мощных мышц, его уверенный шаг, и это пьянило сильнее любого алкоголя. Её руки крепко обвили его шею, пальцы запутались в волосах на затылке, притягивая его еще ближе, словно она боялась, что он может исчезнуть.

Когда мы добрались до кровати, он положил меня на спину, а сам навалился сверху не отрываясь от моих губ. Я стала снимать с него футболку, сняв её, я увидела прекрасное, мускулистое тело. Он снова примкнул к моим губам. Поменявшись местами мы все также ощущали тепло наших тел. Он начал растегивать молнию моего платья, но вдруг с первого этажа донёсся гул, крики и звон бокалов. Сквозь шум доносились голоса, а потом — звук ударов. Начиналась, похоже, драка или какой-то конфликт.

Где-то за пределами комнаты гул вечеринки становился всё громче: тяжелые басы пробивались сквозь стены, напоминая о мире, который они только что оставили.

Полина вздрогнула, инстинктивно прислушиваясь к шуму, и на мгновение напряглась, словно собираясь отстраниться. Но Илья не дал ей этого сделать. Его пальцы еще крепче впились в её талию, удерживая на месте.

— Что... — только и успела выдохнуть она, пытаясь найти в его глазах ответ.

— Нет, — отрезал Илья. Его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения. — Мы никуда не пойдем. Полина, я слишком долго сдерживался, чтобы сейчас обращать внимание на шум за дверью.

Одним уверенным движением он перевернул её, прижимая к прохладным простыням, и навалился сверху всем телом. Это давление не было тяжелым — оно было идеальным. Полина затаила дыхание, чувствуя его мощь каждой клеточкой кожи, наслаждаясь тем, как их контуры полностью совпадают.

Его губы, горячие и требовательные, начали свое неспешное путешествие. Он целовал нежную кожу за ухом, спускаясь к пульсирующей жилке на шее, а затем к острым ключицам. Когда его язык коснулся ложбинки между грудей, Полина выгнулась навстречу. Он медленно, дразняще слизывал капли текилы, которая пролилась на неё во время их безумного танца на барной стойке.

— М-м-м... — сорвалось с её губ.

Вкус соли, терпкого алкоголя и его собственного жара смешались в один сводящий с ума коктейль. Каждый его влажный мазок заставлял её сердце пропускать удар. Это было уже не просто влечение — это была капитуляция перед желанием, которое копилось в них с того самого первого столкновения в коридоре института.

Они пытались не обращать внимания на шум с первого этажа, но крики и грохот становились всё громче, музыка и смех терялись в хаосе ударов и звонких голосов. Полина прижалась к нему, но дыхание обоих сбивалось.

Он тяжело отпустил её, пальцы всё ещё задержались на талии, словно не желая отпускать, и в глазах заискрилась раздражённая обида.

— Чёрт... — выдохнул Илья, стиснув зубы, — суки— голос дрожал, но не от страха, а от нетерпения и злости на обстоятельства. — Чёрт возьми, Полина... Как же я тебя хочу.

Полина слегка улыбнулась, но в его глазах видела что-то большее, чем просто желание — там была настоящая обида, почти боль.

— Ты обижаешься на шум? — в её голосе прозвучал вызов, приправленный легкой, дразнящей игрой. — Или всё-таки на меня?

Илья приподнялся на локтях, нависая над ней, как грозовая туча.

— На шум... Я хотел тебя здесь и сейчас. И то, что нас прерывают — чертовски несправедливо.

Полина медленно, почти невесомо провела ладонью по его груди. Под её пальцами мышцы Ильи каменели, а дыхание становилось рваным.

— Знаю... — почти шепотом произнесла она, заглядывая ему прямо в душу. — Но разве это не делает всё только острее? Ты злишься, Илья... а мне это нравится.
Он посмотрел на неё взглядом, в котором ярость боролась с обожанием.

— Чёрт, — выдохнул он, на мгновение крепче вжимая её в матрас. — Как же мне тебя хочется... ты даже не представляешь, насколько.

Полина кокетливо улыбнулась, хотя её сердце колотилось не меньше его.
— Давай всё же посмотрим, что там происходит?

— Давай, — процедил он сквозь зубы.

Полина видела, чего ему стоило это короткое согласие. Илья нехотя отстранился, и в его глазах на миг промелькнула неприкрытая тоска по той близости, которую пришлось прервать. Он рывком поднялся, натянул футболку и на мгновение замер, спрятав лицо в ладонях. Глубокий, шумный вздох — он словно пытался физически затолкнуть бушующее внутри пламя обратно, в самую глубь себя.

Полина подошла к нему со спины и мягко коснулась его плеча. Илья вздрогнул, обернулся и, ничего не говоря, властно взял её за плечи, разворачивая к себе спиной.

Полина на секунду затаила дыхание — в этом жесте было столько собственничества, что по коже пробежали мурашки.

Он осторожно перекинул тяжелую копну её волос на одно плечо, обнажая шею. Его пальцы, всё еще горячие, коснулись холодной змейки платья. Илья медленно вел бегунок вверх, и этот звук — вкрадчивый шорох молнии — в тишине комнаты казался громче грома.

Когда он закончил и снова развернул её к себе, Полина увидела его преображение: желваки на челюсти плотно сжаты, взгляд стал прямым, холодным и запредельно сосредоточенным.

Он изо всех сил обуздывал волну желания, которая едва не захлестнула их обоих. И Полине это льстило. Видеть этого сильного, уверенного парня настолько ведомым её близостью было до дрожи приятно. Это возбуждало больше, чем самые смелые прикосновения.
Без лишних слов Илья переплел свои пальцы с её и потянул к выходу. Между ними всё еще вибрировало напряжение, готовое взорваться от любой искры.

Осторожно спускаясь по лестнице.
Гул драк становился громче с каждым шагом, но теперь мы видели первые проблески хаоса.

На первом этаже все выглядело словно сцена из фильма: несколько парней сжимали друг друга в захватах, кто-то бросался на стол, сбивая бокалы, а Вика стояла в стороне, прижавшись к колоне.

— Вика! — мой голос сорвался на крик. Я увидела знакомую рыжую макушку в самой гуще событий и, не раздумывая, бросилась вперед, вырывая свою руку из хватки Ильи.

— Полина, стой! — рявкнул Илья, но я уже продиралась сквозь плотную толпу разгоряченных людей.

Музыка всё еще орала, создавая сюрреалистичный аккомпанемент к этой бойне. Кто-то толкнул меня в плечо, я едва устояла на каблуках, но упрямо пробивалась дальше.

— Полина, назад! Стой! — крик Ильи теперь звучал совсем близко, и в его голосе я впервые услышала не ярость, а неприкрытый, ледяной страх.

Он сорвался с места, буквально расталкивая людей локтями, прорубая себе путь ко мне. В воздухе пахло пролитым пивом и агрессией. Какая-то бутылка влетела в стену рядом со мной, осыпав пол дождем из острых осколков.

— Полина, не лезь туда! — Илья перехватил меня за талию, когда до Вини оставалось всего пара метров. Его руки дрожали от напряжения. — Стой, черт тебя дери! Тебя же зацепят!

Я неслась к Вике, боялась за неё. Я знала что Вика панически боится драк

Однажды восьмилетняя Вика с её родным семнадцатилетним братом, шли домой вместе.
Поздно, но не слишком — обычный двор, знакомая дорога, фонари, которые мигали через один. Он нёс её рюкзак, потому что она устала, а она шла рядом и болтала без умолку, рассказывая какую-то ерунду про школу.

Он слушал вполуха и улыбался.
Он всегда так делал.

У подъезда стояли трое парней. Старше. Пьяные. Громкие.
Один что-то сказал — глупо, мерзко, как говорят те, кто уверен, что им всё можно.

— Пошли, — тихо сказал он ей и сделал шаг в сторону.

Но она уже испугалась. Сжала его куртку, спряталась за спину.

— Эй, герой, — усмехнулся один. — Ты чё, с ребёнком гуляешь?

Он не ответил. Просто попытался пройти.

Первый удар она даже не поняла.
Только увидела, как брат резко дёрнулся, будто споткнулся, и упал на колено.

— Перестаньте! — закричала она.

Он поднялся. Встал между ней и ними.
— Назад. Сейчас.

Он был высоким. Сильным. Но их было трое.

Она запомнила не сами удары.
Она запомнила звук — глухой, влажный.
И как брат всё ещё пытался закрыть её собой, даже когда падал.

— Не смотри, — хрипло сказал он, — закрой глаза.

Она не закрыла.

Он упал на асфальт. Не вставал.
Кто-то пнул ещё раз. Кто-то сказал: «Хватит».

Она кричала так, что потом сорвала голос.
Дрожащими руками набирала номер, который он когда-то заставил выучить «на всякий случай».

Скорая. Сирена. Красные пятна на его куртке.
Его рука в её ладони — холодная, тяжёлая.

В больнице она сидела на жёстком стуле и смотрела на двери.
Ей сказали: «Всё будет хорошо».
Но она видела кровь. Слишком много, чтобы верить словам.

Он выжил.
Переломы. Сотрясение. Долгое восстановление.

А она запомнила навсегда:
толпу, крики, мужские голоса, агрессию —
и то чувство, когда ты маленькая, а человек, который должен быть самым сильным в мире, лежит на земле и не встаёт.

С тех пор любой любой намёк на драку —
это не страх удара.
Это страх не успеть, не защитить, увидеть снова.

Полина всегда вставала за Вику. Не потому что та не могла постоять за себя — Вика умела, и ещё как. Просто Полина не умела иначе.

Она слишком хорошо знала цену людям, которые остаются рядом, и Вика была именно такой. Близкой. Родной. За всё, что между ними было — за поддержку, за молчаливое понимание, за моменты, когда Вика оказывалась рядом без лишних слов — Полина была ей благодарна до глубины души.

И если кто-то позволял себе грубость, шутку на грани или просто лишнее слово в адрес Вики, у Полины будто щёлкало внутри. Спокойствие исчезало мгновенно. Она могла держаться сколько угодно — но стоило задеть тех, кого она считала своими, и её срывало.

Она ненавидела, когда говорили плохо о близких.
Для неё это было не просто словами — это было нападением.

И тогда Полина шла вперёд. Всегда.
Даже если потом приходилось разбираться с последствиями.

— Вика! — я выдохнула это имя как молитву, когда мне наконец удалось дотянуться до неё.

Рыжая макушка мелькнула совсем рядом. Я рванулась вперед, игнорируя хаос вокруг, и крепко, до хруста в ребрах, обняла подругу. Она вся дрожала, вцепившись в мои плечи мертвой хваткой.

— С тобой всё в порядке? Тебя не задели? — я быстро ощупала её руки и лицо, пытаясь в полумраке разглядеть возможные раны.

— Да... всё хорошо, — голос Вики сорвался, она едва стояла на ногах от пережитого шока.

В этот момент к нам подлетел Илья. Его лицо было бледным, а глаза горели лихорадочным, опасным блеском. Он тяжело дышал, и я видела, как ходят желваки на его скулах.

— Черт возьми, Полина! — он выдохнул это с каким-то надрывом, хватая ртом воздух. — Зачем ты туда рванула? Ты хоть соображаешь, что тебя могли искалечить в этой мясорубке?!

Я резко развернулась к нему. Мой собственный страх за Вику мгновенно превратился в ответную ярость.

— Я бежала к своей подруге! — выкрикнула я прямо ему в лицо, и мой голос перекрыл шум потасовки. — Вика была там одна, в самом центре! Ты думал, я буду стоять в сторонке и смотреть, как её затаптывают?!

Илья на секунду замер, пораженный моей вспышкой. Он посмотрел на меня, потом на дрожащую Вику, и его взгляд внезапно стал очень серьезным и решительным. Он понял, что спорить сейчас бесполезно.

— Уходите, — твердо сказал он, перекрывая звук очередной разбившейся бутылки. — Быстро! Идите через служебный вход, вон там, в конце коридора.

Он указал на неприметную дверь, за которой скрывались технические помещения. Его рука легла мне на плечо, и я почувствовала, как сильно он напряжен.

— Уходите сейчас же! — повторил он, и в его голосе была такая властность, что даже я не решилась возразить. — Я прикрою.

Он подтолкнул нас в сторону коридора, а сам развернулся лицом к толпе, загораживая нам путь к отступлению. В этот миг я поняла, что за маской самоуверенного наглеца скрывается человек, на которого можно положиться, когда мир вокруг рушится.

Схватив Вику за руку, мы побежали к двери. Открыв её мы выбежали на улицу.
Проследив что мы вышли, Илья резко повернулся, к толпе в которой бурлила драка между парнями, увидев Артура — своего лучшего друга, он побежал к нему помогая отбиться от ударов, у них получалось довольно таки ловко.