Глава 11
За обедом взрослые предлагают нам с Вэйдом куда-нибудь сходить вечером. Судя по натянутой улыбке и сжатым до зубовного скрежета челюстям, Вэйду эта мысль нравится еще меньше, чем мне. Когда мистер и миссис Циммерман встают, чтобы убрать со стола опустевшие тарелки и подать десерт, Вэйд, засунув руки под стол, отсылает кому-то текстовое сообщение, а Мэйсон наклоняется ко мне, чтобы пошептаться.
- Я действительно думаю, тебе стоит это сделать, - говорит он.
- Но я собиралась полежать в номере и посмотреть кино, - протестую я и добавляю, осторожно показывая на Вэйда большим пальцем, чтобы он не заметил, если вдруг случайно вскинет голову. - Ты же знаешь, что я думаю о...
- В этом-то все и дело, - объясняет Мэйсон. - Может быть, вам просто нужно получше узнать друг друга. Мне кажется, у тебя должны быть друзья, это важно. А Вэйд, по крайней мере, знает о твоем прошлом. С ним ты можешь поговорить об этом.
Мэйсон многозначительно смотрит на меня, очевидно, желая напомнить, что говорить о проекте с Одри или Мэттом нельзя.
- Да, все бы хорошо, но именно об этом он говорить отказывается, - бормочу я под нос.
- Тебе понравится, - шепчет Мэйсон напоследок и отсаживается подальше, недвусмысленно давая понять, что разговор окончен. Миссис Циммерман возвращается к столу с кофейником; за ней, неся пирог, следует мистер Циммерман.
- Кто любит чернику? - спрашивает миссис Циммерман. Это мои любимые ягоды, но сейчас, оказавшись перед необходимостью провести вечер с Вэйдом, а не с Одри и Мэттом в Омахе, как хочется мне, я не могу радоваться даже пирогу с черникой.
Через час я еду на бешеной скорости в одной из тех машин, которые не стоит дарить тинейджерам, слушая на чудовищной громкости какую-то ужасную помесь рэпа и кантри, от всей души жалея о том, что так и не научилась добиваться выгодных для себя условий в переговорах с Мэйсоном. Когда очередная шумная композиция наконец оканчивается, я, пользуясь кратким затишьем, выключаю магнитолу. Вэйд смотрит на меня так, словно я влепила ему пощечину, но включить музыку снова не пытается.
- Так какие у нас планы на вечер? - спрашиваю я.
- Я хотел посидеть с друзьями и своей девушкой на поле. Потом отправимся на вечеринку.
Мне приходится укусить себя за язык, чтобы не рассмеяться - слишком уж просто и легко он переключается от одной жизни к другой. Из него бы вышел отличный Апостол - если бы он, конечно, не стеснялся участия в проекте. Хотя как знать, быть может, он изменил свое отношение к нему. Мы давно не говорили об этом. Нужно попробовать еще раз.
- И как проходит тестирование? - спрашиваю я.
- Да неплохо, - отвечает Вэйд, - знаешь ли...
- Понятно. И на какой стадии вы остановились?
- Завершили исследование физического состояния, - говорит Вэйд.
Судя по тону, он не слишком горит желанием поддерживать этот разговор, но и открытого неприятия я не улавливаю. Решаю взять быка за рога и задать вопрос в лоб:
- Вэйд, а скажи мне, ты помнишь какие-нибудь подробности автобусной катастрофы?
Вэйд резко поворачивается ко мне и не смотрит на дорогу так долго, что я начинаю опасаться, как бы он не разбил свой «Порше». Наконец, придя в себя, он вспоминает о необходимости уделять внимание управлению автомобилем и отворачивается.
- Не помню, - говорит он, прежде чем снова включить музыку. На протяжении всего остатка пути Вэйд старательно меня игнорирует.
Выясняется, что «поле» вовсе не какой-нибудь бар для хипстеров из даунтауна. Слово, что я приняла за название заведения, оказывается, имеет непосредственное отношение к полю, по которому бегают игроки во время матча. Словом, это самый настоящий футбольный стадион под открытым небом.
И это ужасно.
Мы сидим на верхнем ярусе передвижных трибун с девушкой Вэйда по имени Бритни и с его друзьями Нэйтом и Колином. Солнце почти уже скрылось за горизонтом, но мне не холодно, хотя на мне тонкие джинсы и футболка без рукавов.
- Ты не напомнишь еще раз, где вы познакомились с моим парнем? - спрашивает Бритни ревнивым тоном, прихлебывая непонятную бурду из бокала, от которой ее передергивает.
- Ее отец друг моего отца, - быстро отвечает за меня Вэйд. Он смотрит на меня с улыбкой, но в глазах я вижу предупреждение: осторожней с разговорами.
- А, точно, - говорит Бритни, перебрасывая за плечо прядь шелковистых черных волос и попадая мне при этом по лицу.
Колин и Вэйд сидят напротив нас с Бритни, а Нэйт, слишком молчаливый на мой вкус, на четыре ряда ниже и в стороне.
Колин, мускулистый блондин с голубыми глазами, улыбается мне. Он смазлив, но до Мэтта ему далеко. С одной стороны, Колин обычный парень, каких немало в каждом районе, с другой - для типичного юноши он слишком красив. Увидев такого парня, трудно поверить, что он живет в том же городе, что и вы; увидев Мэтта, поражаешься тому, что вы с ним живете на одной планете.
Колин настолько недвусмысленно пытается меня склеить, что мной овладевает легкое отвращение.
- Я еле выбрался сегодня, - сообщает он, стараясь говорить нарочито басовитым голосом. Оглянувшись, я замечаю, что Вэйд и Бритни целуются взасос. Прямо рядом с нами. Я быстро отворачиваюсь. - Но я чертовски рад, что смог приехать, - продолжает Колин, разглядывая меня. - Так приятно с тобой познакомиться.
- Спасибо, - говорю я, отодвигаясь подальше. Чтобы не наблюдать публичное проявление чувств, происходящее по правую руку, я смотрю, как Колин потягивает из бокала алкоголь. Мне не нравится даже, как он пьет.
В конце концов Бритни и Вэйд отрываются друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, и я радуюсь тому, что они сделали перерыв: неприятно сидеть в тишине, прислушиваясь к чмоканью и слюнявым поцелуям. Кроме того, мне скучно.
Я смотрю на красную жидкость в моем бокале. Мэйсон сказал бы, что, судя по виду, она способна вышибить мозги любому, но, кажется, общество Вэйда и его друзей для меня опасней выпивки. И между прочим, прийти сюда меня заставил именно Мэйсон. Пожав плечами, я одним глотком осушаю бокал.
- Еще налить? - спрашивает Бритни, которая, видимо, стала уважать меня несколько больше. Она берет термос и встряхивает его.
- Конечно, - говорю я. - Наливай.
Бог знает, сколько времени спустя я, проснувшись, обнаруживаю себя лежащей на вонючем ковре в полутемной комнате, освещенной лишь одним красным светильником. Откуда-то доносится музыка, до предела наполненная чудовищными басами. Где я, совершенно непонятно, но в первые несколько минут после пробуждения меня это даже не интересует. Все, кроме собственного самочувствия, отходит на второй план. А чувствую я себя плохо.
Вернее, отвратительно.
Я потею и мерзну одновременно. Если бы я могла пошевелиться, чем-нибудь накрылась бы. Голову хочется отрубить, так она болит. Еще лучше - свернуться в клубок и умереть, если, конечно, я еще не умерла. Чтобы проверить это, щипаю себя за руку.
Постепенно, кусками, ко мне возвращается память.
Вспоминаю, как бегала по футбольному полю за Бритни.
Поспорив с Колином, пила пиво из бочки с краном, стоя на голове.
Пела под караоке с Колином «Без кислорода» Джордин Спаркс...
Зажала в углу на танцполе Вэйда и пыталась силой заставить его рассказать, почему он не хочет говорить о проекте.
«Да какого черта»? - вопила я. Вспомнив, как он вытирал лицо, когда я его наконец выпустила, с ужасом понимаю, что, видимо, брызгала слюной во время разговора.
Не выдержав позора, начинаю стонать, лежа на чужом полу. Облизав губы, понимаю, что они пересохли и потрескались. Во рту остается привкус алкоголя с сахаром - и еще чего-то. Возможно, я ела хот-дог. Где-то рядом куча блевотины, но я даже не пытаюсь отодвинуться или хотя бы посмотреть, где находится источник вони. Неожиданно басы усиливаются - кто-то, похоже, открыл дверь в комнату.
- Мне кажется, это здесь, - произносит мужской голос. - Подожди-ка.
Парень вошел в комнату - слышно, как он шаркает ногами по ковру, пытаясь что-то найти в полутьме. Я стараюсь не дышать, потому что не знаю, можно ли здесь находиться или нет. Он подходит совсем близко, и я, вытянув пальцы правой руки, касаюсь подошвы его ботинка. Заметив меня, парень испуганно вскрикивает.
- Черт! Ты меня напугала!
- Прости, - бормочу я, шевеля сухими губами.
- Что ты здесь делаешь?
- Отдыхаю.
- И давно ты тут отдыхаешь?
Я пожимаю плечами.
- Э... ну, ладно. Лежи, раз нравится, - говорит парень, пятясь к двери. - Или, может, кому-нибудь позвонить?
- Нет, спасибо, я уже позвонила своей подруге Одри, - отвечаю я.
Разве я ей звонила? Что-то не помню, чтобы я с ней говорила.
- А, отлично, - говорит парень, осторожно отступая, чтобы не задеть мое распростертое тело. - Я попрошу швейцара проводить твою подругу. Скажу ему, где тебя искать.
Я больше ничего не говорю, потому что снова проваливаюсь в сон.
Через три минуты или три часа я просыпаюсь, чувствуя, что меня кто-то трясет. Мне хочется протестовать: свернуться в клубок и ударить ногой того, кто нарушает мое забытье, но я даже сказать ничего не могу - губы не слушаются. Тело превратилось в неподвижную колоду. Кто-то, я не вижу кто, не говоря ни слова, поднимает меня, выносит на улицу, кладет в машину и куда-то увозит.