Тра-ля-ля

Подойдя поближе к источнику звука, я задумался о необходимости приобретения очков. Или поедания чего-нибудь для лучшей работы мозга, а, как следствие, и сообразительности. Ибо тут, я оказался прав в обоих случаях. Жаль, не сразу сообразил. Передо мной действительно сидел скелет. Ребёнок скелет. Это было одновременно умилительно и ужасающе. Судя по всему это была какая-то разновидность лича. Вроде кости, а магически держаться вместе. Ещё и чем-то плачет. Интересно , а магией владеет? Невидимки, личи, телепортация... Вот это фэнтези, чтоб мне пусто было... А может я просто приведение, а не невидимка? Хотя, разноцветные кости меня спокойно чем-то схватили... Может это специально для призраков? Я же, по сути, прикасался только к своим предметам... Надо бы проверить. И найти ничего лучше, чем погладить по макушки черепа заплаканного ребёнка другой расы, я не нашёл. Малёк шарахнулся так, что я сам испугался и тут же счастливо заржал по этому поводу.
– В-вы кто? – хрипя и шмыгая носом спросил ребёнок. А глазки у него ничего такие. Как у всех порядочных личей светятся. Сиреневым, кажется, оттенком. Очаровааашка, а не кучка наивных косточек. – Смерть?
– Авххаххпахах, серьёзно? Нет уж, будь спокоен, ребёнок, я такой мутороной работой ни за что не стану, так и знай. Там же ужасные условия труда. Ни отпусков, ни премий, никакого уважение от клиентов, только сверхурочные могут подкидывать, да ложные вызовы организовывать, блин, хах! – даже в голосе звучала жуткая улыбка, та, при которой очень быстро начинают болеть щёки.
– Я не ребёнок! Я – Найтмер! Хранитель Древа Чувств! – гордо заявило дитятко, позабыв обо всяких слезах.
– Ого, вот оно как! А я...– тут я замялся, понимая, что не помню своего имени. А с момента моего пробуждение кликали только Паромщиком,– Я Лодочник.
– Да? И где твоя лодка – скептично надулся собеседник.
– Вот, – я продемонстрировал кулон в форме лодки и собственное весло. Никогда бы не подумал, что глазницы с огоньками внутри могут быть таааак выразительны.
– Не хочешь, можешь не представляться. Мне всё равно, – Найтмер отвернулся, поджав к себе колени. Я тяжело вздохнул и хихикнул, – Что смешного?! – реакция последовала незамедлительно.
– Понимаешь, Найтмер. Дело в том, что я не знаю, есть ли у меня имя и какое оно. Но те, кто меня звал, называли Паромщиком. Однако, дело в том, что я плаваю на лодке, не на пароме. Поэтому представляюсь Лодочником. Если не веришь, то могу прокатить на лодке по озеру... Тра-ля-ля...
– Как так? Получается, у тебя совсем нет имени?
– Получается так. Зато, звать меня можно просто замечательно – Лодочник. Хорошо звучит, правда? Ничуть не хуже какого-нибудь имени.
– Ужасно.
– Что, ахах, прост?
– Я говорю, что это звучит отвратительно, – стало обидно до слёз. Единственная возможность самоидентификации была почти высмеяна. Но обиду переключило на восторг и я расхохотался вновь.
– Чт... Почему ты на меня не разозлился? Я же чувствовал, что обидел тебя! Почему больше этого нет?!  Даже мой брат, хранитель позитива, дольше чувствует негатив, хоть и менее остро!– тут меня пробрало на конкретный гогот и к концу приступа, скелетик всё ещё был рядом, видимо, только во имя любопытства. Я, кажется, разозлил хомячка.
– Тро-ло-ло, понимаешь ли, Найтмер, со мной что-то не так. Раньше я испытывал только положительные эмоции. Вроде бы. Но недавно я проснулся и почувствовал нечто новое. Вернее, как почувствовал, ощутил на несколько мгновений безотчётный ужас, который, словно покрывалом, с опозданием прикрыли восторг и нежность. И вот последние несколько часов я имею... Тра-ля-ля... Э, почти здравый ум и корёженный спектр эмоций. Мне, словно, запрещено испытывать негативные чувства. И это очень больно. И обидно, – я вновь глупо  хихикнул. – А ещё, у меня такое чувство, что период испытывания отрицательных эмоций сокращается с каждым часом. Возможно, скоро, я снова стану безмозглым и вечно счастливым Паромщиком.
– Лодочник, а разве ты не хочешь быть постоянно счастлив? – на меня посмотрели с такой надеждой, что мне стало даже несколько неловко.
– И вновь потерять в этом розовом дыму рассудок, а вместе с ним и свою личность? Испытывать счастье от чужого горя, радоваться смерти и испытывать предвкушающий трепет от насилия? Нет не хочу. Хочу горевать, боятся, плакать, ненавидеть, тревожиться, испытывать брезгливость, гнев... Я хочу быть полноценным. Однобоким болваном я уже был – мне не понравилось, спасибо.
– Правда? – на секунду мне стало грустно.
– Ахах, Тру-лю-лю! Правда, Найтмер. Слушай, я чего подошёл-то? Почему ты плакал? – кажется, я разрушил какой-то важный момент, потому как скелетик с сиреневыми огоньками в глазах  скукожился весь и зарылся мордашкой в свои костлявые коленки.
– Ничего такого. Просто я никому не нужен. Не обращай внимание и топай, куда шёл, – точно момент испортил – ребёнок закрылся и больше говорить не хочет.
– Не выйдет. Я пришёл, куда хотел. Так, говоришь, никому не нужен? И брату тоже? Я слышал, он у тебя есть.
– Он со мной из жалости!!! – ого, какая реакция. Я хихикнул, – Хватит потешаться надо мной! Ты такой же, как и все они!!!
– Я, вообще, печали по этому поводу испытывать долго не смогу, как и сдерживать альтернативу эмоции. Тра-ля-ля...
– А, точно же... Не заметил и забыл. Прости.
– Всё в норме, Найтмер. Так что там, ты говоришь, со всеми остальным?
– Ничего такого. Просто мой брат им нравится больше. Вернее, то, что он может давать яблоки с Древа Чувств, которые даруют незамутнённые счастье и радость.
– Он что, наркотики им толкает, что-ли?– недоумённо хохотнул я.
– Чт?! Да нет же! Говорю тебе – плоды Древа Чувств!!!
– А звучит как самые натуральные котики, Найтмер. Ну, допустим, твой брат их самый любимый дилер счастья. Дураки, конечно, но ладно. Окей. А ты-то тут причем? Или у них совсем чердак потёк от этакого счастья "сто монет за полкило на развес"?
– Просто, у Древа Чувств два хранителя. Позитивных и негативных эмоций. И на Древе растут соответственно, два вида яблок: золотые и чернильно синие. Ты же знаешь о принципе баланса? Яблок должно быть примерно равное количество. Разница в два-три не критична, но уже ощутима. Плоды брата не то, что берут с удовольствием, о них вымачивают стоя на коленях перед ним, в слезах и безумие. А вот плоды с моей половины таким спросом не пользуются. Им трудно найти не то что благодарного получателя, а получателя в целом. Вот и выходит, с брата тянут яблоки, от моих отказываются наторез, а когда я запрещаю брату отдавать яблоки из-за угрозы нарушения баланса, все охотники. За воплощенным счастьем начинают меня ненавидеть.
– Бьют? – я задал только один вопрос, стараясь не рассмеяться, чтобы не сломать момент, но проклятое – Тра-ла-ла... – всё равно сорвалось с губ.
– Пока нет. Только, сегодня, впервые, камень кинули, – ребёнок с досадой отвёл затравленный взгляд, потёр плечо и притих. Мне стало так невыносимо грустно, накрыло отчаяние от невозможности помочь. Я не знал что сделать. Стало больно горька, обидно, а потом я так счастливо расхохотался, что мне стало мерзко от самого себя. Что тоже быстро прекратилось блаженством. Меня смерили взглядом и припечатали:
– Ты отвратителен, Лодочник.
– Эхех! Веришь, пхах, самому мерзко на мгновение стало! Ахахахаха!
– Я почувствовал, – угрюмо оповестил меня Найтмер. Потом встрепенулся, прикинул что-то в уме и выжидательно уставился на меня.
– Что такое? Тре-ле-ле...
– Слушай, Лодочник, я не уверен, но у меня есть мысль, как можно попробовать тебе помочь.
– В самом деле, юный хранитель? – мускулы моих щёк от улыбок должны стать такими же сильными, как язык, иначе эта дурцкая лыба во всю пасть – просто потеря времени и сил.

–  Да! Пойдём со мной!  – Найтмер яростно завозился и спешно поднялся на ноги. С третьей попытки ему удалось отыскать в глубине рукавов хламиды мою руку, которую скелет незамедлительно схватил утаскивая меня и моё весло сквозь кусты. Долго ли, коротко... Ну, скорее коротко, конечно. Что для невидимки с веслом какие-то пять жалких колючих кустов, три оврага и один подъём на высоченный холм, на верхушке которого, словно вишенка на торте, росло огромное раскидистое дерево?

– Ничего себе... Кхм! Яблонька...–  непроизвольно вырвалось ц меня от шока, когда в близи осознал истинные размеры этого представителя местной флоры.

– Сам ты яблонька! А то Древо Чувств, поддерживающее баланс в нашем мире, –  недовольно поучающий меня малолетка располагал исключительно  к позитивным проявлениям, впрочем, как и, чёрт побери, всё в моей жизни, а от того я прыснул в кулак, отвернув голову с капюшоном в сторону.

– Тц! Как же твой смех раздражает. Надеюсь, моя идея сработает и ты больше не будешь фонить этим мерзким дурманом счастья на всю округу... – ребёнок потянулся к ветвям и это дурное дерево потянулось к нему в ответ. Так, кажется я знаю, где точно не стану ночевать, иначе это разумная хренотень и сожрать меня ненароком может. Кто эти разумные яблони, в смысл Древа Чувств, знает? Так вот, скелетик потянулся и ему в костлявые ладошки опустилось яблоко. Чёрное такое, с синим отливом, и... Могу поклясться, я видел в нём космос. Это, вообще, точно яблоко, а не что-то другое?

– Слушай, Лодочник. Внимательно. Я, Найтмер  – хранитель Древа Чувства. Той его части, что отвечает за негативные эмоции, которых тебе так не хватает.  Я могу подарить тебе яблоко со своей половины. Плоды моего брата – хранителя позитива – если их съесть даруют ощущения счастья, притупляют весь негатив до минимума и во много раз увеличивают позитивные ощущения. Это значит, что плоды негатива даруют отчаяние, притупляют любой позитив и усиливают негативные ощущения. Я не знаю каким образом они подействуют на тебя, но могу дать рискнуть тебе. Что скажешь, Лодочник?

– Найтмер, ты шутишь? Тра-ля-ля, – смесь чувств превратилась во взволнованное предвкушение с элементом некоторого неверия.

– Похоже, что мне смешно, дурак?

– Ах, нет-нет, Найтмер. Я с благодарностью приму твой дар.

– Вот и чудесно, – скелет растерял весь пафос момента и буркнул. – А теперь, заткнись и жуй молча, – мне в руки впихнули чёрный плод и отвернулся к стволу Древа. 

– То есть, мне надо съесть эту подозрительную штуку, которую ты называешь яблоком? Я правильно всё понимаю?

–  Завали и жуй, Лодочник! – скелет выхватил свой дар из моих рук и ткнул мне в лицо. Возможно, он считал, что именно в этом месте у слишком счастливого невидимки находится рот, но попал в подбородок, так что мне пришлось перехватывать управление, и таки откусить кусочек этого подозрительного продукта.  Из глаз полились слёзы, в груди сдавило, к горлу подступил горький ком. Кажется, т была смесь горя, печали, безысходности, отчаяния и гнева. Это было восхитительно больно. Настолько, что меня грузом опустило на колени перед ребёнком, а после и вовсе прибило к самым корням Древа, скручивая в агонии. Кажется, я тогда потерял сознание от перегрузки. Наконец-то я смог оплакать себя.

На грани сознания я почувствовал, как ко мне прикасаются чьи-то руки и незнакомый голос спрашивает:

– Брат, зачем ты дал ему своё яблоко! Ему же сейчас из-за этого стало плохо!

–  Он сам этого захотел. И сам принял его.

–  Я видел, как ты насильно пытался накормить этого незнакомца плодом негатива!

–  Я всё ему объяснил и он принял дар, Дрим! 

–Да, замечательно! Только, теперь он в отключке! Я надеюсь, ты о нём позаботишься?

–  Шутишь? А как иначе? 

На этом моменте я окончательно провалился во тьму обморока.