Untitled part
Когда из яви сочатся сны,
Когда меняется фаза луны,
Я выхожу из тени стены,
Весёлый и злой.
Я пришёл в этот мир, чтобы жить и карать тех, кто того заслуживает. Я не зло, но сам дьявол. Моя сущность, моя жизнь, моя история — не доступны пониманию людей, живущих на земле, но я, подобно собственному отцу, ратую за их безопасность и счастье. Я прихожу карать виновных, выявлять истинные желания, я Люцифер Морнингстар, а кто ты? Кто ты такой, незнакомец, возникший на моём пути ярким заревом магии? Зачем ты здесь?
Когда зелёным глаза горят,
И зеркала источают яд,
Я десять улиц составлю в ряд,
Идя за тобой.
Ты появился у моего клуба совсем недавно, и я ярко ощутил вспышку этого чудовищного притяжения, словно весь ад желал, чтобы мы встретились. Мне пришлось выйти и искать тебя в толпе, твой тренчкот, твои светлые волосы, преследовать твоих внутренних демонов, влекущих меня буквально по личному запаху жертвы... Что со мной? Кто ты такой?
Твоя душа в моих руках
Замрёт, как мышь в кошачьих лапах,
Среди тумана не узнает меня,
А ты на годы и века
Забудешь вкус, и цвет, и запах
Того, что есть в переплетениях дня.
Когда я, наконец, настигаю тебя и осознаю весь масштаб свершившегося явления, то прихожу в ужас, однако, по всем правилам собственной жизни, разражаюсь долгим истеричным смехом. Ты, самый ненавистный человек в каждом уголке моих владений, смеешь проходить мимо меня, словно не знаешь, кто я такой. Смеешь насмехаться! Мне стоит только сделать шаг, протянуть руку и схватить твою тщедушную противную душонку, чтобы низвергнуть её в ад и отдать на растерзание демонам... Этим я тут же пытаюсь заняться... но увы. Ты был готов, а я оказался в ловушке огненной пентаграммы... Нет, друг мой, ты не отправишь меня обратно, ибо я знаю кто ты такой, так узри же и мой лик, Джон Константин.
_______________________________________________________
Ты спишь и видишь меня во сне:
Я для тебя лишь тень на стене.
Сколь неразумно тебе и мне
Не верить в силу дорог.
Меня зовут Джон Константин, это я выхожу из тени, одетый в тренчкот и высокомерие. Я нахожу демонов, бью их по яйцам и плюю на них, когда они повержены, а после отправляю в ад, и ты верно угадал кто я, лапа...
Когда я умер, ты был так рад:
Ты думал, я не вернусь назад,
Но я пробрался однажды в щель между строк,
И я взломал этот мир, как ржавый замок.
Я никогда не любил ворожить, но иначе не мог.
Магия была моим выбором, экзорцизм — судьбой. Я навещал однажды и твои владения... ладно... не будем лукавить... не однажды. Мне приходилось бывать у тебя в гостях много раз, Люцифер Морнингстар, и каждый раз... каждый грёбаный раз я мог покинуть эти места, уйти, иногда даже против собственной воли... И вот я здесь, а ты теперь в гостях у меня... Там, где тебе не место... Этот мир не для бессмертных... Ты в пламени моей пентаграммы, и тебе придётся уйти — хочешь ты того или нет — или сдохнуть!
Когда я в камень скатаю шерсть,
Тогда в крови загустеет месть,
И ты получишь дурную весть
От ветра и птиц.
Заклинание уже зреет в моих ладонях... твои дьявольские глаза буравят меня насквозь, но мне отлично известно, что именно ты собираешься сделать... И твои слова подтверждают мои догадки...
— Чего ты желаешь, Джон Константин?
Я несколько минут тревожно вглядываюсь в темнеющие глубины твоих зрачков, но потом опускаю голову и дерзко смеюсь... смеюсь над тобой. На меня твои штучки не действуют, Люцифер. Ты не имеешь власти надо мной и никогда такой власти не получишь...
— In nomine patris et filii et spiritus sancti*, — шепчу я, не думая о том, как выгляжу в этот момент.
Мне кажется, что-то происходит, и я открываю глаза, замирая в неоконченном движении, с фразой, ещё не слетевшей с губ до конца. Ты выглядишь, как дьявол, но в то же время сияешь, в основном потому, что за твоей спиной раскинулись невообразимо прекрасные белоснежные крылья. Они рушат мою магию, а я вдруг вспоминаю, что ты не только Люцифер Морнингстар, но и Самаэль Светоносный, и, если первого мне хотелось убить, то второму едва ли есть желание навредить. Я тоже не зло, я изгоняю зло. И я всего лишь человек, идущий по своему пути в одиночку, потому что, давай будем честными, кто безумен настолько, чтобы идти рядом со мной?
Но ты, хозяин воды и травы,
Ты не коснёшься моей головы,
__________________________________________________________
А я взлечу в опереньи совы,
Не видя границ.
И я взлетаю, удовлетворённый оказанным эффектом, только почему-то так тянет взглянуть вниз, тебе в глаза, и понять, почему ты отпустил меня. Не из-за страха же? Не может быть, чтобы Константин мог испугаться повелителя Ада. Так не бывает.
Тебя оставив вспоминать,
Как ты меня сжигал и вешал:
Дитя Анэма умирало, смеясь.
А я вернусь к тебе сказать:
Ты предо мной изрядно грешен,
Так искупи хотя бы малую часть.
Крылья подняли меня достаточно высоко, чтобы ты перестал различать мой силуэт в ночном небе, но любопытство... моё дьявольское любопытство осталось с тобой. Ты заинтриговал меня, Джон Константин, и я, каким-то непостижимым образом, иду против собственных предубеждений и возвращаюсь... в прежнем облике... Но тебя уж нет... и мне снова приходится вынюхивать твои следы, наощупь тащиться за тобой по городу... Ооо, и ты даже не представляешь, куда привели мои искания... Или представляешь, и всё подстроил сам?
Ты спишь и видишь меня во сне:
Я для тебя лишь тень на стене.
Я прячусь в воздухе и в луне,
Лечу, как тонкий листок.
В спальне Джона Константина пахнет травами, сигаретами и воском. Лунный свет узкой дорожкой падает сквозь щель в шторах, очерчивая твой силуэт под тонким одеялом... Что ж, а ты не так уж и плох, мой заклятый друг. Мне хочется поглумиться над тобой, и я, прячась в самом тёмном углу, запускаю в твои сны ад, который ты ненавидишь больше всего на свете... Я и сейчас вижу испуганную маленькую девочку и этот крик «Спаси меня, дядя Джон, мне страшно!», а твои слёзы это нечто... вызывают такие ощущения... и шёпот... он так будоражит, даже возбуждает «Астра, держись, я никогда не отпущу тебя, слышишь! Никогда»... Однако всё выходит из-под контроля, ты отпускаешь её, и это повторяется снова и снова, и снова, пока, наконец, мне не надоедает... той девочки больше нет.
И мне нисколько тебя не жаль:
В моей крови закипает сталь,
В моей душе скалят зубы страсть и порок,
А боль танцует стаей пёстрых сорок.
Я никогда не любил воскресать, но иначе не мог.
Ты ведь тоже убивал меня, Джон, низвергал в ад тысячу раз, когда я в былые времена искал путь на землю, к творениям отца. И я, подобно тебе, выбирался, воскресал и снова был на плаву. Мы похожи, и в то же время совершенно разные... Мои мысли прерываются... кровь течёт по венам, и я чувствую, что от вида твоего тела, возбуждаюсь...
Когда останемся мы вдвоём,
В меня не верить — спасенье твоё,
Но на два голоса мы пропоём
Отходную тебе.
... Возбуждаюсь, а надо бы желать мести. Убить, растерзать и отправить туда, где тебя очень ждут мои друзья. Ради этого даже Мейзекин вернётся домой. А ведь скольких моих демонов ты уничтожил, скольким пожертвовал сам, чтобы спровадить их на своё место. И зачем? Ради чего это всё, Джон? Неужели, ради этой встречи?
Узнай меня по сиянью глаз,
Ведь ты меня убивал не раз,
Но только время вновь сводит нас
В твоей ворожбе.
Я склоняюсь к тебе, хватаю за плечи, и ты вздрагиваешь, открываешь глаза и встречаешься с моим дьявольски огненным взглядом. Твоё дыхание сбивается, но я чувствую, что ты не так прост, ибо твоя магия каким-то непостижимым образом обхватывает моё горло тугой петлёй... Моё дыхание тоже теперь неровно...
— Чего ты желаешь, Джон Константин? — шепчу я.
— Это не работает, — так же тихо отвечаешь ты, не отводя взгляда, и твоя рука неожиданно спускается туда, где я не ожидал её почувствовать... во всяком случае так скоро.
— Оу, приветики...
Опавших листьев карнавал,
Улыбка шпаги так небрежна.
Дитя Анэма не прощает обид.
Ты в западню мою попал,
Твоя расплата неизбежна.
Ты знаешь это, значит, будешь убит.
— ...Я одновременно напуган и восхищён, Джон, — мои слова пышат жаром, я ощущаю эмоции и прилив адреналина, которые подсказывают мне истинную причину нашей встречи.
Ты спишь и видишь меня во сне:
Я для тебя лишь тень на стене.
Настало время выйти вовне,
Так выходи на порог
— Ты спишь, Люцифер Морнингстар, а я твой сон, — ответ твой веет странным привкусом лжи, но я верю. Ты украл мою фишку? Неужели...
Значит, моё желание всего лишь игра для тебя, а я попался на твою удочку? Не ты, а я допустил ошибку. Чары сильнее сжимают шею... приходят видения... я не понимаю что происходит... Значит всё, что о тебе говорили, правда. Ты действительно невероятно силён, но я то бессмертен... Ты мстишь мне за испорченный сон, выявляя мои страхи: я вижу мёртвой Хлою Деккер, но вижу и кое-кого ещё, неожиданно объединяя свои видения с твоими... Зед, так её зовут... Она медиум, она с Хлоей... Что, чёрт возьми, это за дрянь, в твоей магии?! Да кто ты такой, Джон Константин, что способен противостоять мне? Взгляды наши неразрывны, мы незримо боремся, и я уже не знаю, кто или что должно победить в этой войне. Мне вдруг приходит мысль, что мы с тобой станем лучшими друзьями или любовниками... только вряд ли теперь сможем убить друг друга. Теперь, когда узнали наши желания и страхи. Теперь, когда ты и я неразрывно связаны каждой частичкой души, каждой мыслью. Джон Константин и Люцифер Морнингстар — дьявольское сочетание, но я доволен, что ты, наконец, встретился мне в мире людей так близко и так живо, мой друг. Я смеюсь, а ты ослабляешь связь, расставаясь со мной, вот только оба мы знаем, что очень скоро встретимся снова. Встретимся, ибо нас влечёт друг к другу, и мы части единого целого, части того, от чего зависит жизнь человечества, баланс тьмы и света, добра и зла... Мы те, от кого зависит творение Бога.
Убив меня много сотен раз,
От смерти ты не уйдёшь сейчас,
Но ты от злобы устал и от страха продрог,
И я тебе преподам твой последний урок.
Я никогда не любил убивать, но иначе не мог.