Одержимость в чёрном боди
Хёнджин не любил пятницы. Для большинства людей они означали конец рабочей недели, долгожданный отдых, ленивое субботнее утро. А для него — ещё одну бессонную ночь, заваленную отчётами, цифрами и бумагами, от которых у него уже гудела голова.
Хван тяжело вздохнул и потянулся к стакану с остатками холодного кофе. Горький привкус лишь усилил тошнотворное ощущение рутины. Работа не приносила радости, зато доход с шестизначными цифрами — очень даже. Ради этого определённо стоило продолжать стараться.
Хёнджин откинулся в кресле, закинув руки за голову. Усталость давила на плечи подобно гигантскому булыжнику. Он потёр виски, пытаясь унять то самое гудение. Не вышло. Поэтому он разочарованно сбросил руки и повернулся к окну.
За панорамными стёклами его кабинета, расположенного на самом верхнем этаже делового центра, простирался ночной город: сияющие огни, движение машин, кипящая жизнь — невероятно красиво, но недоступно. Хван уже не помнил, когда выходил туда просто так, а не ради переговоров. Кажется, это было в прошлой жизни.
Глаза невыносимо слипались. Он несколько раз моргнул, потянулся за каплями, но не стал их использовать: просто закрыл веки и расплылся по креслу. Именно тогда Хёнджин наконец-то ощутил, насколько вымотался.
Внезапно дверь распахнулась, громко ударившись о стену. Хван дёрнулся, выпрямляя спину, будто его застукали за чем-то постыдным. Взгляд тут же метнулся к двери и сразу потух. Хёнджин скривился и снова отвернулся к окну.
— Я, кажется, просил тебя стучаться, — сухо бросил он, не глядя на секретаря.
— Хёнджин, уже десять вечера. Кто ещё может сюда зайти?
Минхо закрыл за собой дверь и прошёл внутрь, оглядывая кабинет, словно находился здесь впервые. На самом деле, уже в сотый раз. Всё тот же минимализм: белые стены, чёрный мраморный пол, красное кожаное кресло — скучно и пусто. Хван Хёнджину идеально подходило.
— Уборщица?
— У неё сегодня неполная смена. — Ли остановился возле стола и упёрся ладонями в его край. — Ты вообще помнишь, какой сегодня день?
Хёнджин неохотно взглянул на календарь и ответил:
— Пятница.
— Вот именно.
— И?
— Самое время вырваться отсюда и хорошенько потусить.
— Где, например? — Хёнджин приподнял бровь, не скрывая скепсиса.
Минхо в ответ лишь усмехнулся и бросил на стол ключи от машины, украшенные брелоком с логотипом клуба, название которого Хван слышал от него далеко не пару раз. По ощущениям, Хо бывал там чаще, чем у себя дома.
— Там, где ты не сможешь начать разговор о работе. Хотя... Зная тебя, не удивлюсь, если ты и танцорам будешь задавать вопросы о налогах.
— Это не для меня.
— Даже если так, то всё равно поехали. Иначе ты тут окончательно стухнешь.
Хёнджин хотел отказаться. Уже открыл рот, чтобы сказать привычные: «не в настроении», «работа», «в следующий раз», но вдруг передумал, а затем посмотрел на мерцающий за окном город и на ключи на столе.
— Ладно, — обречённо выдохнул он, соглашаясь.
***
Всё оказалось именно таким, как Хёнджин себе и представлял: полумрак, спёртый воздух, пропитанный смесью табачного дыма, алкоголя и чужих духов; приглушённый свет, громкая музыка, пульсирующие повсюду неоновые полосы, что струились по стенам и отражались в зеркальных поверхностях; потолок, усеянный светящимися точками и напоминающий звёздное небо.
— Сядем там. — Минхо указал куда-то в сторону. — Я за напитками! — крикнул он Хёнджину на ухо, пытаясь быть громче музыки.
Хван молча кивнул и расположился на полукруглом диване неподалёку от барной стойки. Он откинулся на мягкую спинку и огляделся.
В центре зала возвышалась сцена, залитая мерцающим красным светом. На ней одновременно двигались сразу несколько силуэтов. Они менялись один за другим, в свет выходили то девушки, то парни. Кто-то из них танцевал и уходил, кто-то шёл на второй круг, кто-то спускался в зал, соблазнял гостей и после уводил их наверх. Туда, где за стеклянной балконной перегородкой виднелись отдельные комнаты, скрытые плотными бордовыми шторами.
Сбоку тянулась длинная барная стойка из чёрного стекла, подсвеченная изнутри холодным голубым светом. Бармены за ней работали слаженно, будто исполняли собственный танец: бутылки мелькали в воздухе, коктейли лились в узкие стаканы под аккомпанемент грохочущих басов.
Хёнджин глубоко вздохнул и опрокинул голову назад. В нос ударил запах дешёвого гламура. Он поморщился. Да, именно таким он себе всё и представлял: людно, шумно... отвратительно.
— Сделай лицо попроще. — Минхо вернулся с двумя голубыми коктейлями, украшенными нелепыми пляжными зонтиками, и протянул ему один. — Хёнджин, серьёзно, расслабься, — добавил он, не увидев изменений на лице друга.
— Я не умею расслабляться, смотря на полуголых незнакомцев, — буркнул Хван, поднося стакан ко рту.
— Значит, тебе на глаза ещё не попался нужный человек. — Хо усмехнулся и откинулся на спинку дивана. — Смотри и лови вайб. — он кивнул в сторону сцены.
Хёнджин сделал глоток. Напиток оказался лёгким, чуть обжигающим, с небольшой горчинкой и кислым послевкусием. Неплохо. Он перевёл взгляд на сцену: там танцевала девушка с точёной фигурой. Медленный ритм сливался с плавностью её движений, бикини выгодно подчёркивал талию и бедра. Всё было красиво, профессионально, даже немного соблазнительно, но до боли обычно. Ни капли искры.
Её сменила другая. Та двигалась совершенно по-другому: резче, смелее, в вызывающей манере. Когда она взобралась на пилон, откинулась назад, прогнулась — публика оживилась. Хёнджин же лишь безразлично моргнул. Возможно, такое действительно просто было не для него?
Он провёл рукой по лицу и отвёл взгляд.
— Слушай, — негромко обратился он к Минхо. — почему ты сюда так часто приходишь?
Тот криво усмехнулся:
— Скажем так... я уже давно нашёл своего фаворита.
Ага, значит, на кого-то запал. Так Хёнджин и думал — без повода тут точно никто не станет сидеть.
Он уже собирался начать разговор о том, что хочет уйти, когда в зале на мгновение притихла музыка. Свет потускнел, сменился медленным фиолетово-синим градиентом, а затем вновь вспыхнул, и на платформу вышел парень.
Хёнджин не сразу понял, что это был «он», однако его глаза вмиг заприметили грубые черты и выраженные мышцы — таких у девушек не бывало.
Невысокий, стройный, в чёрном боди с вырезами на самых интересных местах. Ни маскулинности, ни пышных форм — только обворожительная улыбка и бешеная харизма.
Хёнджин не мог оторваться. Движения танцора были такими... завораживающими. Плавными, утончёнными, наполненными отработанным до идеала контролем тела. Он определённо знал, что делал, когда вертел бёдрами и вызывающе выгибался в спине, выставляя полуголый зад напоказ.
Хван видел много красивых людей, но этот очаровывал не только личиком. Прежде он никогда не ощущал этого тянущего жара внизу живота лишь из-за одного взгляда на незнакомца. А сейчас ощущал. Ярко, отчётливо, со стремительно нарастающей жадностью.
Танцор на миг встретился с ним взглядом. Хёнджин был уверен, ему не показалось — в чужих глазах мелькнула усмешка. Дразнящая, вызывающая. Он сразу понял: этот парень игрался с ним.
Хван поймал себя на том, что его дыхание намного глубже, чем обычно; что пальцы вспотели и стискивают подлокотники; что он хочет и дальше... Нет, не просто смотреть.
Он хочет быть ближе.
— Узнай, делает ли он приваты, — не отрывая глаз от сцены, сказал Хёнджин.
— А говорил «не для меня», — удивлённо вскинув брови, усмехнулся Минхо. — Наконец-то. Подожди минуту.
Ли уверенно направился к персоналу, явно делая это не в первый раз. А Хёнджин остался на месте. Его сердце громко стучало от возбуждения и предвкушения. Он впервые был готов выбросить любую сумму, лишь бы заполучить его — парня на сцене, который теперь смотрел в его сторону совсем открыто и с вызовом улыбался, сексуально закусывая нижнюю губу.
В приватной комнате, которую Хёнджину всё же предоставили, царил полумрак — только тёплые огни вдоль пола и мягкий свет с потолка оттеняли кожаный угловой диван и небольшой стеклянный столик перед ним. Хван опустился на мягкую обивку, снял пиджак и шумно выдохнул, проводя рукой по волосам.
«Глупо. Веду себя как подросток в пубертате», — подумал он, усмехаясь с самого себя.
Дверь открылась почти беззвучно, и Хван снова увидел его.
Теперь, вблизи, этот парень казался ещё красивее. Длинноволосый блондин с резкими, выразительными чертами, пухлыми губами и тёмными глазами. Он не переодевался. На нём по-прежнему был тот чёрный боди, оголяющий плечо, ключицы и косточки на бёдрах.
Танцор закрыл за собой дверь и шагнул ближе, не спеша. Не произнёс ни слова, только смотрел.
У Хёнджина вмиг пересохло в горле.
— Привет... — начал он, не зная, что сказать.
— Здравствуйте, — ответил парень глубоким, чуть хрипловатым голосом.
Он подошёл к колонке и сдержанно улыбнулся, словно предупреждая о том, что сейчас начнётся. Следом заиграла медленная, обволакивающая музыка.
Хван на секунду забыл, где находится, когда танцор оказался возле него. Он не касался, но тело всё равно чувствовало его присутствие. Уловив ритм, парень плавно задвигался. Его движения были игривыми, провоцирующими, он томно смотрел сверху вниз и трогал себя так, как это хотел бы сделать Хёнджин: проводил руками вдоль бёдер, ласкал грудь и сдавливал шею. Он то наклонялся к нему до опасной близости, то резко отстранялся, предчувствуя ответные действия.
— Усталый взгляд, дорогой костюм... — парень опустился на корточки между его ног. Всё ещё не касался, но уже вторгнулся в личное пространство. — Папочке наскучили серые будни?
Хёнджин сглотнул. Из-за открывшегося вида по спине прошлись мурашки.
— Папочка? — сипло повторил он.
— «Господин» нравится вам больше?
Танцор медленно поднялся и сел к нему на колени. Такой лёгкий, почти невесомый. Хван задержал дыхание, ощутив его настолько близко. Взгляд тут же зацепился за лицо напротив: веснушки, яркие блёстки на щеках, чёрный карандаш на глазах и подкрашенные красным блеском губы. Мгновение, и эти самые губы оказались возле его уха.
— М? Что скажете? — шёпот обжёг мочку.
— Продолжай, как хочешь. — Хёнджину было всё равно, пока этот парень сидел на нём.
Парень хмыкнул и задвигался на нём лёгкой волной. Он не спешил — наоборот, растягивал каждое движение.
— Вы не первый, кто заказал меня, но первый, к кому я пришёл, — продолжил шептать, расстёгивая верхние пуговицы на чужой белой рубашке.
— Ты говоришь это каждому клиенту? — выдохнул Хёнджин, сжав кулаки. Руки слегка подрагивали от желания прикоснуться, но он следовал предупреждению, которое ему дали перед тем, как пустить сюда: трогать танцоров запрещено.
Парень тихо засмеялся. Этот низкий смех прокатился по телу Хёнджина вибрацией.
— Нет, — мягко ответил он. — только тем, кто мне нравится.
«Нравится»? Так ли это было? Или просто наглая манипуляция, чтобы быстрее расположить его к себе?
— Я чувствую, как вы напряжены, — голос танцора звучал спокойно, напоминая, что сейчас весь контроль принадлежал ему. — а ведь это только начало. — он наконец-то коснулся Хёнджина, положив ладонь ему на живот. Та скользнула вдоль груди и замерла у шеи.
Музыка стала активнее, парень последовал за ней. Его бёдра тёрлись о Хёнджина с нарастающей настойчивостью, раз за разом затрагивая скрывающийся под тканью брюк стояк, пока пальцы ловко расправлялись с пуговицами на рубашке.
Хван затаил дыхание. Мог ли он когда-нибудь подумать, что будет так кайфовать, пока очаровательный стриптизёр седлает его, постепенно оголяя? Вряд ли. Он будто сходил с ума. Руки отчаянно хотели прикоснуться, притянуть ближе к себе, прижать к возбуждённому члену, чтобы получить больше необходимой стимуляции.
Тем временем танцор расправился с его рубашкой. Ткань скользнула с плеч, обнажив тело. На него тут же легли чужие ладони. Они невесомо скользили по шее, груди, плечам и животу. От каждого прикосновения Хёнджин крупно вздрагивал, сдерживая стон. Иногда он непроизвольно тянулся в ответ, однако парень лишь мягко отстранялся.
— Нельзя, — в очередной раз напомнил он, когда Хван в порыве схватил его за ягодицы и вжал в себя.
— Блять, — разочарованно потянул Хёнджин, отнимая руки и вжимаясь в спинку дивана. Он был возбуждён до предела: дыхание сбилось, на лбу проступили капельки пота, тело окутал жар.
Танцор качнулся вперёд: сел задницей на его член, потёрся о голую грудь своей и коснулся влажными губами мочки.
— Папочка так хорошо держится. Он заслужил награду, — прошептал он.
Парень в пару движений расстегнул чужие брюки, приспустил их вместе с бельём и едва ощутимо коснулся лобка, но дальше двигаться не стал.
— Сука... — простонал Хван. — Ты... чертёнок... — он оттолкнулся от спинки и на рванном вздохе выдал в недоступные губы: — Потрогай его. Я заплачу любые деньги.
Танцор довольно хмыкнул.
— Не положено, господин. — в противовес словам, его ручонка скользнула по прессу. — Но вам я позволю немного больше.
Хёнджин застонал, откидывая голову назад. Мягкая ладонь нырнула в его боксеры и окольцевала член под головкой. Дрожь охватила тело. Парень вжался губами в его шею и быстро-быстро задвигал рукой вверх-вниз, словно намереваясь выжать из него всё и сразу.
Резко, мокро, слегка больновато. Танцор его совсем не жалел: дразнил головку большим пальцем, внезапно замирал, а после ускорялся. Он водил Хёнджина по грани, смотрел ему в глаза, соприкасался лбами, ловил приоткрытыми губами его тяжёлые вздохи. Как же Хвану хотелось с ним поцеловаться. Он не мог думать о чём-либо, кроме того, как вылизывал бы этот ротик.
В какой-то момент его мысли совсем сбились, а дыхание остановилось. Хёнджин дошёл до пика совершенно неожиданно. Внутри него что-то внезапно оборвалось, после чего его захлестнула волна оглушительного, всепоглощающего удовольствия.
Парень всё это время сидел спокойно, не шелохнувшись, молча наблюдая за чужими дёрганиями. Он дал Хёнджину немного времени на то, чтобы прийти в себя, как следует отдышаться, а затем взял со столика салфетки, вытер руку... встал. Просто встал и направился к двери. Грациозно, по-кошачьи, не бросая на него ни единого взгляда.
Хёнджин всё ещё неровно дышал, сердце билось в груди, словно заведённое, голос хрипел:
— Останься. Я заплачу за всю ночь, — кинул он вдогонку.
Парень глянул на него через плечо, поправляя волосы. В его глазах виднелась игривая насмешка.
— Всю ночь с одним клиентом? — он прищурился, делая вид, что задумался. — М-м, ни-ни. Ты и так получил больше, чем должен был.
Вот как. Так Хёнджин действительно был «особенным».
Теперь он ещё больше не хотел его отпускать.
— Как тебя зовут? — бросил Хван ему в спину.
Долгое молчание. Ладонь танцора стиснула дверную ручку.
— Феликс, — ответил тот, не оборачиваясь.
И вышел, оставляя после себя лишь доигрывающую музыку.
— Я ещё приду за тобой, Феликс.
Хёнджин был уверен, он услышал.