Глава 39 Прикрытие
Прижав руку к кулону, Эсма в очередной раз устремила мысли к Эмину. Она уже несколько дней пыталась связаться с братом, но ничего не выходило. "Пожалуйста, отзовись, — повторяла женщина. — Отзовись." Но ничего не происходило. Её мольбы словно не доходили до Эмина. Как будто магии не удавалось пробиться через какой-то мощный барьер.
— Мортем... — Эсма оторвала руку от кулона. — Что происходит?
Больше всего пугало, что из Башни давно не поступало никаких вестей. И Эрику это как будто бы совсем не тревожило. Даже то, что Элиот не сообщил о результатах драконьего ритуала, не вызвало беспокойства. Хотя Эсма и многие другие полагали, что тогда всё прояснится. Драконов цветок – росток магии, не отринутый драконами – должен был проявить Манорока и Роталлеба. Но ничего не случилось.
Многих в лагере смущала тишина. Но, в отличие от них, у Эсмы не было утешения в том, что это скрывается лишь от простых магов. Хранительница оружия должна была бы узнать одной из первых. Но, мортем их подери, Эсма ничего не знала!
Рука снова потянулась к кулону. Вдруг на этот раз сработает? "Нет, — Эсма покачала головой, — это бессмысленно". Женщина поднялась и выбралась на улицу. Она выпрямилась и немного прогнулась в пояснице. После долгого сидения в палатке спину ломило.
С приходом месяца Быка лес словно ожил. На деревьях пробились почки и начали появляться первые листья. Трава наконец зазеленела. Всюду пели птицы. Солнце уже вовсю грело, отгоняя белый холод. Странно, что ещё несколько месяцев назад Эсма не выбиралась на улицу без заклятья тепла. Довольно улыбнувшись, женщина подставила лицо солнцу и на секунду позволила себе расслабиться. В такой момент не хотелось думать ни о чём плохом. Сейчас бы гулять по лесу, наблюдать за пробуждением природы. Если повезёт, удастся увидеть лису или белку...
Вздохнув, Эсма всё-таки открыла глаза. Она быстро прошла к выходу из лагеря и, преодолев бурьян, вышла в лес. Лишь оказавшись на некотором отдалении от эрбианцев, Эсма пробормотала заклинание перемещения.
Сработало оно плохо. Магия перенесла Эсму не к самой Башне, а за несколько километров от неё. Колдунья подавила вспышку разочарования, подобное её не удивляло. Постепенно она слабела, благо пока что это проявлялось не слишком часто. Эсма снова прижала руку к кулону и позвала Эмина. В ответ – лишь тишина. Женщина нахмурилась. Она чувствовала, что это происходит не из-за её слабости.
Внешне Башня выглядела обычно. Эсма наблюдала эту громадину многие годы, любая перемена сразу бы бросилась в глаза. Что ж... По крайней мере, внутри ничего страшного не случилось. На всякий случай Эсма позвала Эмина снова. Не получив ответ, женщина переместилась обратно в лес. Смысла подходить ближе она не видела. Километром больше, километром меньше – было очевидно, что в цитадели всё спокойно. Над Башнями реяли привычные чёрно-белые флаги, а на стенах прохаживалась стража. Никаких признаков того, что внутри творится что-то сверхъестественное, всё просто кричало о том, что жизнь в драконьей твердыне идёт своим чередом. Незачем рисковать, подходя ближе.
Вернувшись в лагерь, Эсма сразу направилась к палатке Верховной жрицы. Женщина постучала по балке, удерживающей вход, и, дождавшись ответа, вошла внутрь. Эсма не хотела говорить об этом с Эрикой, но она устала и вымоталась. И она хотела знать, что происходит.
Эрика сидела за столом, обложившись бумагами. На них поблёскивали печати разных кланов. "Очередные договоры," — подумала Эсма. Позади Эрики стояла Эсмеральда – камерарий жрицы. Она вперила в вошедшую недоверчивый взгляд ярких зелёных глаз. Эсма спрятала руки за спиной. Ей просто нужны ответы.
— Что-то случилось? — спросила Эрика.
Она отложила перо в сторону и сложила руки поверх бумаги.
— Я хотела узнать, нет ли каких вестей из Башни, — сказала Эсма.
— Зачем это? — Эсмеральда скрестила руки на груди и выпрямилась.
Под её взглядом Эсма чувствовала себя как на допросе.
— Я давала Эмину одну книгу, которую брала у Матвея. Прошло уже несколько месяцев, я бы хотела её вернуть, — соврала эрбианка.
Всю ночь она шлифовала эту фразу, чтобы причина звучала весомо и безобидно. Эсмеральда цокнула и, взяв со стола письмо, принялась его читать. Ложь сработала.
— У них сейчас учения, — сказала Эрика, как будто немного расслабившись. — Элиот писал, что они продлятся до Быка... Не помню точно, до какого числа. Но он первым делом доложит об этом.
— Он написал письмо? — удивилась Эсма.
— Да, — кивнула Эрика. — Связи с ними нет. Они отрабатывают магическую осаду. В общем, ничего нового и стоящего. Любой дурак знает, что мы бьём сразу и наверняка. Но пусть поиграются.
— Пусть...
— А Элиот тем временем спокойно поищет Манорока и Роталлеба. Будем надеяться, что ритуал их проявит.
— Это точно, — кивнула Эсма. — Спасибо. А то я начала волноваться...
— Пустое, — махнула рукой жрица. — Лучше займись чем-нибудь полезным. Почисти сирры, например.
— Хорошо... У нас будет консилиум?
— Пока не знаю, — пожала плечами Эрика. — Зависит от Элиота.
Договорив, она склонилась над бумагами и махнула Эсме, чтобы та уходила. Бросив напоследок ещё один взгляд на письма, женщина поспешно вышла. Вслед ей донеслись слова Эсмеральды: "Опять она про этого милитарианца... Слава богам, скоро с этим будет кончено." Прежде, чем полог укрыл жрицу и её камерария от прочего мира, Эсма услышала шиканье Эрики.
Хоть с Башней всё прояснилось, Эсма почувствовала, что напряжение внутри лишь возросло. Эрика права, они не осаждают крепости, они нападают сразу. Любой дурак это знает, даже Медведь. Определённо творится что-то странное. Ещё и эти слова про сирры, и письма... Кажется, там блестели лев, гриф и павлин – символы белумцев, либериан и артэмиан. Странно, в это время следует договариваться с келумцами. Эсма прижала руку к кулону и на всякий случай ещё раз позвала Эмина. Ответом ей снова послужила тишина.
***
Когда в дверь постучали, Ричард Риан, губернатор Каннингема, поднял взгляд от счётного журнала и крикнул:
— Войдите.
Губернатор открыл верхний ящик стола и убрал туда журнал. Он сложил руки на столе и принял свой обычный приветливо-занятой вид. Как же не вовремя приходят все эти визитёры. Всё время отвлекают от важных дел. Вот уже третий день Ричард пытался высчитать, сколько денег он получил со всех своих почти законных сделок, призванных облегчить жизнь простых горожан и чужестранцев. Явно меньше, чем в месяц Лошади. Жаль, что не все проходимцы так легко расстаются с деньгами, как Юджин Флинт.
Без предварительной записи к губернатору приходило всего несколько человек. Некоторые чиновники, пара представителей старейших и богатейших родов Каннингема и члены семьи Риан. И, конечно, Шарлотта Хелфери, глава каннингемского сыска и, по сути, одна из начальниц городской стражи. Её Ричард не хотел видеть особенно сильно. Последнее время они не ладили. Шарлотта требовала больше денег на восстановление города и перевооружение стражи, а Ричард всё пытался объяснить, что средств на это нет. И вообще, нужно довольствоваться тем, что есть. Да, они до сих пор не разгребли некоторые завалы. Да, где-то так и лежит в руинах дом одного из следователей. Но зато его самого вытащили и лечат, а уж жильё он себе как-нибудь потом найдёт.
Как назло, пришла именно Шарлотта. Дверь ей открыл лакей в зелёной ливрее. Как только он ушёл, женщина слегка склонила голову:
— Ваше Превосходительство, — картаво сказала она.
— Летисса Хелфери, — улыбнулся Ричард. — Шарлотта. Что Вас привело на этот раз?
Выглядела Шарлотта не столь воинственно, как это обычно бывало, когда речь заходила о деньгах, поэтому губернатор немного расслабился. Учитывая, что та общалась с Медведем, ожидать можно было чего угодно. Чтобы там ни думали остальные, за широким лбом дракона скрывался хитрый ум. Медведь умело пользовался этим качеством и ценил тех, в ком обнаруживал нечто схожее. Шарлотта потому и стала главой сыска Каннингема, что Бэрт Диас потребовал её назначения. А сделать он это мог лишь из-за личной заинтересованности. Зная натуру обоих, любовь Риан исключал, но вот восхищение чужим умом могло послужить достаточно веской причиной.
Помедлив с ответом, Шарлотта отошла от двери. На кресло перед столом губернатора она не села:
— Я хотела узнать, не поступали ли какие-то письма из Серой Башни.
— Около месяца назад. По поводу учений.
— Помню, — немного неуверенно кивнула женщина. — У меня такое же.
Риан удивлённо посмотрел на неё. Учения в Башне начались вскоре после карнавала. Губернатору и начальнице сыска пришли похожие письма от Аластора Бейна и Бэрта Диаса. В них сообщалось, что ближайшее время связь будет прервана из-за учений, в ходе которых будет отрабатываться ситуация "Осада". Как долго это продлится, не уточнялось, подробностей в письмах тоже не было, но это объяснялось военной тайной. Подобные учения в Башне проходили раз в несколько лет, но, как правило, драконы отрабатывали нападение. Видимо, в этот раз решили попробовать что-то новое.
— Сегодня ко мне пришла делегация жён. Они хотели узнать, что случилось, и почему им не пишут их благоверные.
— Видимо, учения были очень срочные, и никого не предупредили, — пожал плечами Риан.
— Я им это сказала, — кивнула Шарлотта. — Но всё это выглядит мортемовски странно.
До сих пор она так и не села. Вместо этого женщина стояла на одном месте и смотрела в одну точку. Ричард поёжился, ему тоже вся эта ситуация не нравилась. За последний месяц пришлось отвадить пару десятков человек, которые не могли добраться до своих родственников в Башне. Ездить туда без срочной необходимости или без предварительного согласования запрещалось, за это можно было получить немаленький штраф. И поэтому люди всеми силами старались пробиться к губернатору, чтобы узнать ответ у него. Всё-таки, Аластор поступил мортемовски глупо, что никому ничего не сказал заранее. Возможно, это часть задумки, возможно, комендант хотел отработать поведение солдат с учётом эффекта неожиданности... Наверное, всё удалось, и он радовался, совершенно не думая о проблемах, которые возникли в Каннингеме. Впрочем, Шарлотте лучше такого не говорить. Ещё сболтнёт ненароком Медведю или даже Аластору. Конечно, Ричарда поддерживал король Эридиан, но всё, что их связывало, случилось очень давно. Лучше не подставляться из-за такой ерунды, как драконьи учения.
— Аластор знает, что делает, — сказал губернатор. — В Серой Башне всё в полном порядке.
Шарлотта кивнула, но по выражению её лица Ричард понял, что не убедил летиссу.
***
Случившееся не укладывалось в голове. Оно выглядело диким, несуразным, неправильным. Всего за одну атаку погибли трое драконов. Их убила ни магия, ни воля богов, их жизнь оборвали три гигантские, отдалённо похожие на колья, стрелы. Никто толком не успел понять, что произошло. Звон тетивы, предсмертный рёв и грохот падения. Они оглушили цитадель. Разом оборвали всё спокойствие. До сих пор все считали, что чёрная армия не способна навредить. Странные солдаты просто стояли под стенами и ждали, они не нападали, не отправляли переговорщиков, просто смотрели на серые стены. Но вот теперь они убили.
Сразу же зазвучали трубы, призывающие защитников на стены. Солдаты доставали арбалеты, драконы поднимались на башни, готовясь по первой команде подняться в воздух. Дэн уже начал отдавать приказы, на ходу прикидывая, куда чёрные солдаты ударят в первую очередь. Но ничего не произошло.
Чёрная армия не сдвинулась с места. Все бурления внутри неё длились не больше часа, затем всё успокоилось, как будто бы никакой атаки не произошло. Как будто бы только что не погибли трое драконов. Солдаты остались на прежних позициях. Они не предприняли никаких попыток напасть ни в тот же день, ни на следующий.
От такого поведения нервничать начали даже маги. Тем более, что теперь они точно установили, что послать сигнал в свою общину они не могут. Некоторые даже серьёзно начали рассуждать, не стоит ли открыться драконам. Теоретически, при помощи чар они могли уничтожить армию. Или, по крайней мере, дать драконам шанс выбраться за пределы кольца. Сделать это тайно не представлялось возможным. Если бы кто-то попытался отклонить стрелу чёрной армии, это бы сразу привлекло внимание.
Сдерживало лишь то, что все понимали: обратного пути не будет.
— Если мы сделаем это, — говорил Элиот. — То после осады нас всех сожгут. Конечно, сначала скажут "спасибо", но потом всё равно сожгут.
Не имея возможности действовать в открытую, они пытались снять магический барьер тайно, но пока что это не приносило никаких ощутимых результатов. Всё оставшееся время колдуны тратили на поиски Манорока и Роталлеба. Точнее, маги просто следили за Бенджамином и Оскаром, выжидая какого-то сигнала.
Правду знал только Флориан. После долгих размышлений он принял решение ничего никому не говорить. Элиот становился всё злее, ожидать от него чего-то хорошего не стоило. Флориан же, убедившись в своей правоте относительно Сайлоса и Мишель, не был готов рисковать ими.
О том, что в младшей декаде есть чёрный и белый драконы, стало известно почти сразу. Все решили, что речь про Оскара и Бена, но Флориан предпочёл спросить. Он выловил Сайлоса и Мишель спустя пару дней и, выразив соболезнования по поводу Роба, видят боги, Грину тоже было его жаль, спросил о ритуале. Вопрос вызвал у друзей замешательство. Несколько секунд между ними шёл немой диалог. Флорина тщетно пытался уговорить себя, что это может значить что угодно. Например, что у Сайлоса некрасивая чешуя или что у Мишель нет рогов.
— Ты никому не скажешь? — наконец спросил Элмас.
— Под страхом смерти, — кивнул Флориан, чувствуя, что это не так уж и далеко от истины.
— Мы чёрный и белый драконы, — шепнула Мишель, указав сначала на себя, потом на друга. — Только никому. Нам нельзя говорить об этом... Мы даже Белле и Никки пока не сказали.
— Я-то уж точно ничего никому не расскажу, — пообещал маг.
Он старался ничем не выдавать своей радости, но, как только расстался с Манороком и Роталлебом, расплылся в довольной улыбке. Вот тот знак, которого он ждал, вот подтверждение всех его мыслей.
Однако, при том, что Флориан действительно не хотел предавать доверие друзей, что видел состояние Элиота и прочих магов, он порой задумывался, действительно ли молчание – правильный выбор с точки зрения вечности? Возможно, время пришло, возможно, чёрные солдаты ждали лишь свою Королеву и своего Воина? Если бы знать наверняка, что это так! Но резоны осаждающих оставались неизвестными, а настроение магов Башни было вполне ясным. Манорок и Роталлеб представлялись им злодеями, чья миссия – уничтожить магов. Ничего хорошего Великого Короля и Великого Воина в случае обнаружения не ждало. Поэтому Флориан молчал. Он надеялся, что вскоре всё наладится и прояснится, как в случае с личностями Манорока и Роталлеба. Но, видимо, стоило запастись терпением. Осада продолжалась.
Боевую готовность, конечно, отменили, снова началось ожидание. Только теперь оно стало гораздо мучительнее. Драконы продолжали поливать солдат огнём, несколько раз в чёрные ряды метнули облитые горящей смолой камни, но армия продолжала стоять на месте. Положение становилось критическим. Выйти по подземным ходам было невозможно. Прорваться боем – тоже. Армия выглядела слишком большой, да и, кроме того, никто не знал, что ещё скрывается под внешним спокойствием. Перелететь кольцо больше не пытались. Неважно, сколько было арбалетов, и как быстро их могли использовать чёрные солдаты, пока что риск выглядел неоправданно большим. После долгих дискуссий Малый совет решил оставить это на крайний случай, если ситуация станет совсем невыносимой.
А она таковой становилась. Это чувствовали все жители цитадели. Даже Мишель – извечный источник радости – теперь вела себя сдержанно. Отчасти так на неё повлияла смерть Роба. Впрочем, это событие оставило свой отпечаток на всей младшей декаде.
Никто не мог ожидать этого. Даже в страшном сне Сайлос не мог представить, что его наставника убьют. Первые несколько минут он тупо смотрел в окно, пытаясь собрать мысли воедино.
За всю дорогу от ротонды до комнаты Эрик и Бен не проронили ни слова. Они странно смотрели на Сайлоса и как будто бы даже забыли о своей вражде. Когда началась атака, Блум и Гримо сидели на своих кроватях, лишь Элмас смотрел в окно. Он старательно игнорировал взгляды друзей, чтобы не отвечать на потенциальные вопросы. Именно Сайлос первым увидел, что произошло, и на несколько секунд потерял дар речи.
Когда к окну подскочил Бен, когда подбежал Эрик, начался хаос. Они что-то говорили, спрашивали, пытались понять. Затем в комнату к ним влетели Джереми и Оскар. Они тоже говорили быстро и невнятно и всё задавали, задавали вопросы. Сайлос не понимал ни слова.
Игнорируя всё, Элмас с трудом встал на ноги и вышел из комнаты. Он почти добрёл до спальни девочек, когда в него влетела Мишель. Она остановилась, глубоко дыша.
— Это правда? — спросила Мишель.
— Правда... — ответил Сайлос, чувствуя внутри себя пустоту.
— Боги...
Браво прижалась спиной к стене и провела рукой по лицу.
— Не могу поверить. Так не бывает, — она сглотнула. — Не бывает...
Сайлос встал рядом и, запрокинув голову, посмотрел в потолок. Он не знал, что ответить. Так они простояли очень долго. На удивление, ни разу мимо них никто не прошёл.
— Как думаешь? — спросила Мишель. — Дьюер его не тронет?
— Я не знаю...
— Не тронет, — голос девочки всё ещё подрагивал, но в нём звучало воодушевление. — Роб погиб, как герой. А таких Дьюер не трогает.
Сайлос лишь пожал плечами. Он все ещё не знал, что ответить.
Осознание не пришло и спустя несколько дней. Единственное, что уяснила для себя вся декада – тренировать их будет кто-то другой. Это им, на удивление, объявил Медведь, Таис с ними так и не поговорила.
Честно говоря, последнее никого не удивило. Пожалуй, ей приходилось труднее всего. С момента рождения Таис всегда была рядом с братом. Они появились на свет вместе, вместе попали в Башню, вместе стали рыцарями. Они всё делали вместе. Что с них взять? Они были близнецами, которые стали сиротами в раннем возрасте. Теперь Таис чувствовала, что от неё отрезали половину. Она всегда считала себя уверенной и самостоятельной, но после смерти брата начала понимать, как сильно ошибалась. Ей всё ещё хватало сил продолжать нести службу – она надевала форму, выходила в патрули, общалась с сослуживцами – но теперь каждое решение вызывало невыразимые сложности. Таис буквально чувствовала, что без брата ей трудно понять, хочет ли она поесть сейчас или лучше чуть позже. Это выматывало, злило, но сделать с этим Ломбар ничего не могла.
Подумать только, Таис ведь даже не удалось похоронить брата. Обычно драконы устраивали пышные проводы. Складывался большой костёр, на котором сжигали тело. Чтобы удостовериться в безопасном пути в царство Мёртвых, поверх дров клали амулеты. Из-за них пламя вспыхивали яркими красками, символизируя переход. В конце концов, от дракона оставался лишь маленький алмаз. Его, в зависимости от желаний покойного и его семьи, или вкрапляли в стены храма, или прятали в специальных нишах. В некоторых случаях камни отдавали родственникам. Много лет назад Таис и Роб договорились, что их алмазы должны украсить храм одного из первородных богов. Но теперь Ломбар думала, что лучше бы забрала последнюю частицу брата себе и носила её вместе с кулоном. Так Роб бы всегда находился рядом с ней.
Тоска по брату выглядела всеобъемлющей. Таис не видела ей ни конца, ни края. Ужаснее всего, что по-настоящему разделить эту боль с кем-то она не могла. Иногда Таис хотелось подойти к декаде или к Стефани, девушке Роба, и поговорить с ними. Но у неё не получалось. Это требовало слишком много сил. Пришлось бы говорить об утрате, слушать соболезнования, высказывать их в ответ. Сейчас Таис была не готова это сделать. Большую часть свободного времени Ломбар просто бродила по Башне, вспоминая прожитые здесь годы. Это доставляло ей странное удовольствие. Когда о Робе говорили посторонние, это раздражало. Но когда его образ дорисовывали окна и стены Башни, это успокаивало. Словно брат всё ещё находился в крепости, просто где-то прятался. Особенно остро всё чувствовалось ночью. Поэтому Таис упорно игнорировала успокоительные от Дендра и вместо того, чтобы, выпив их, лечь спать, продолжала ходить по крепости после отбоя.
Нередко во время таких прогулок она натыкалась на Сайлоса и Мишель. Обычно с ними ходил ещё один мальчик, имени которого Таис не знала. Выглядел он младше драконов и казался таким болезненным, что Ломбар хотелось силой утащить его к Дендру. Тем не менее, Таис предпочитала не вмешиваться в дела подопечных. Раньше столь вопиющее нарушение режима обязательно бы разозлило её, но теперь... Теперь Ломбар даже радовалась этому. Пусть лучше ползают по всем углам, чем часами сидят в гостиной, играя в Крепости и перебирая воспоминания, как это делала остальная декада, да и она сама, если быть до конца откровенной.
Разумеется, дети наставницу ни разу не заметили. Их слишком увлекали собственные дела. Целыми днями Сайлос, Мишель и Никки рыскали по крепости в поисках серой двери. После смерти Роба дети занимались этим с удвоенной силой. Несколько дней они провели вместе с декадой. Общая утрата сплотила детей. Эрик и Бен наконец помирились. Даже Фред и Сандр впервые за долгое время сидели вместе со всеми и действительно разговаривали.
Спустя время Сайлосу начало казаться, что от этого становится только хуже. Разговоры о смерти Роба вызывали отторжение и раздражение. Казалось, что чем чаще они говорят о нём, тем прозрачнее становится его призрак. Тем не менее, совсем перестать говорить о Робе казалось невозможным. Как будто от этого он исчезнет гораздо быстрее. Лишь спустя несколько дней Элмас набрался сил, чтобы обсудить с Мишель то, что ему не нравится эта бесконечная скорбь. К счастью, Браво чувствовала то же самое. Воспоминания на неё давили, вызывали боль в горле и туман в голове. В общем, на следующий же день после разговора друзья перестали ходить в гостиную. На вопросы декады они ответили, что им нужно пережить это в одиночестве, благо, сейчас Фил не хватало сил острить. Когда же Эрик уточнил, что им, вроде как, не следует ходить по всей крепости, что им это запретили, Мишель лишь отмахнулась. Очевидно, что сейчас до этого никому нет дела.
Поговорив с Никки и Беллой, друзья решили, что им необходимо найти серую дверь. Начать поиски они решили с первого этажа. Дети аккуратно обходили коридор за коридором, внимательно изучая всё, что выглядело хоть немного подозрительно. Один раз они забрели в небольшой закуток недалеко от купален. Там Никки случайно умудрился открыть потайной ход в полу. Тот вывел друзей прямиком в храм. Выход располагался на стене, как раз по соседству с местом, куда обычно прятали урны с прахом простых людей или алмазами драконов. Дети вывались на каменные плиты храма, испугав своим шумом одну из служанок. Они расхохотались и успокоились только, когда услышали шаги легата. Друзья быстро забрались обратно и подняли небольшой рычажок, благодаря которому открыть проход с другой стороны стало невозможно.
На втором этаже Сайлос сумел найти живописный тупик, за которым скрывался давно забытый склад оружия. Внутри находилась узкая винтовая лестница, ведущая на третий этаж. Когда по ней поднимались, ступени отчаянно скрипели, и, по ощущениям, этот звук слышал каждый житель цитадели. Лестница привела детей к небольшой дверце – крутящемуся камню, который подпирался с обратной стороны и открывался, по всей видимости, только изнутри. Выбравшись наружу, друзья с удивлением обнаружили, что стоят прямо перед Серой залой.
— Давайте посмотрим, что там! — загорелся Никки.
— Если не закрыто, то точно нужно зайти! — закивала Мишель.
Сайлос скрестил руки на груди и задумчиво сказал:
— Думаете, там может что-то быть?
— Знаешь... Судьба, и всё такое, — пожал плечами Рой.
Еле распахнув тяжёлые двери, дети ввалились внутрь. Стоило Мишель поднять голову, как она закричала:
— Вот она! Я нашла!
— Думаешь?
Теперь уже Никки недоверчиво посмотрел в указанную сторону. На дальней стене находилась квадратная дверь, вырезанная прямо в камне.
— Знаешь... Судьба, и всё такое, — передразнил друга Элмас.
Со стен за ними следили гигантские каменные драконы. От их непреклонных взглядов Сайлос почувствовал себя неуютно. В прошлый раз его в Серой зале, как казалось, нервировали люди, но теперь Элмас начал думать, что дело было в драконах.
Мишель, не обращая на эти мелочи внимания, подбежала к стене с дверью. Она прижалась ухом к камню и постучала по нему кулаком. Звук оказался глухим.
— Думаю, маги бы скрыли проход, — заметил, подходя ближе, Сайлос. — Они горазды на такие трюки.
Никки фыркнул, будто бы драконы всегда действуют открыто и честно!
— Мне всё равно кажется, что это она, — сказала Мишель. — В таком месте! Это буквально место из легенд.
— В любом случае, ничего более подходящего мы не видели... — согласился Сайлос.
"А ещё дверь выглядит очень старой и самую малость неестественно немагической," — подумал Никки. Несмотря на ненависть драконов к колдунам, Башня искрилась от обилия магической силы, используемой при её постройке и для её защиты. Дверь выглядела первозданно чистой. И это приковывало внимание.
Мишель снова постучала по стене и, нахмурившись, отступила на шаг назад:
— Как думаете, её можно взорвать?
— Взорвать-то можно, — кивнул Сайлос. — Но как объяснять будем?
На секунду Никки задумался, затем посмотрел на драконов и изрёк с видом философа:
— Чёрная армия.
На это Мишель и Сайлос лишь расхохотались.
Вечером Никки выловил Беллу. Они ушли в его комнату, где мальчик рассказал о результатах поисков. Девочка нахмурилась, вспоминая Серую залу. Она уже не раз и не два ходила туда, и никогда не чувствовала никакой "древней" магии. Услышав про идею взорвать дверь, Белла лишь пожала плечами и сказала:
— Может быть, я смогу помочь?
— Думаешь? — Рой закусил губу. — То есть ты уже вполне можешь?..
Вопрос повис в воздухе. Разговоры о магии Беллы последнее время выходили довольно печальными. Изготовление сургуча и печати потребовало слишком много энергии и сил, и после этого девочку несколько дней лихорадило. Даже Лазарь это заметил и прописал ей постельный режим в течение трёх дней.
Даже с Никки Белла говорила о своей магии неохотно. Тем не менее, сегодня, услышав вопрос, она улыбнулась. Вместо ответа девочка щёлкнула пальцами, и кувшин, стоявший на прикроватной тумбочке, взмыл в воздух. Он облетел комнату и принялся плясать. Никки засмеялся, наконец-то всё наладилось. Принц довольно улыбнулась.
— Я, кстати, могу не взрывать, а просто открыть, — сказала она.
— Это даже лучше.
Поставив кувшин на место, Белладонна встала и подошла к окну. Лес вдалеке окрасился в кроваво-красный цвет. Поднеси спичку, и он вспыхнет. Чёрные ветви деревьев, ярко выделялись на фоне закатного неба, словно головешки в пламени костра. Принц склонила голову и посмотрела на друга:
— Как красиво... Завтра будет ветрено.
Видящий встал и выглянул в окно:
— Когда загорится закат, — замогильным голосом произнёс он.
— Просто закат! — отмахнулась колдунья.
— Посмотрим.
Вернувшись в свою комнату, Белла сменила повседневную одежду на ночную и снова посмотрела в окно. Несколько секунд она стояла с открытым ртом, не в силах произнести ни слова. Медленно, словно во сне, колдунья осела на кровать:
— Мортем...
Высоко над горизонтом горела луна. Её привычное белое сияние скрывалось за красной пеленой. Лунные лучи проливались над миром, лишь усугубляя его сходство с ареной вечного боя без правил. Белладонна грустно смотрела на лунный диск, понимая, что время пришло. Её охватила смутная тревога. Нечто большое и страшное приближалось. И остановить это могла только она, точнее, только они. На несколько секунд Белла почувствовала облегчение, она не одна, рядом с ней Сайлос, Никки и Мишель.
Девочка решительно встала. Она переоделась обратно в рабочие штаны и блузу и покинула комнату. Несмотря на усталость, Принц побежала. В глубине души колдунья чувствовала, как время уходит. Внутри неё возникли большие песочные часы. Мелкие песчинки утекали сверху вниз, царапая и причиняя боль. До прихода монстра остались считанные часы, а ей ещё предстояло вскрыть дверь и убедить друзей, что день Красной луны настал.
У комнаты Никки Белла остановилась. Девочка постучала. Сначала тихо, а затем, не услышав ответа, громко. Она уже не чувствовала усталости. Под ударами её рук деревянная дверь затрещала. Наконец изнутри донёсся крик друга. Не медля ни секунды, Белладонна вошла. Никки сидел на кровати в ночной рубашке. Он почесал растрёпанные волосы:
— Что-то случилось? — удивился он. — Неужели уже утро?
Вместо ответа Белладонна подошла к окну и указала на небо. Рой посмотрел в указанном направление и ахнул:
— Красная луна... — он обернулся к подруге. — Но как мы им расскажем?
Белла закусила губу. Поджав одну ногу, она села на кровать и принялась теребить косичку. "Но это узреть сможет лишь маг..." — как-то так говорил Сайлос. Весёлый им предстоит разговор.
— Привет! Мы хотели тут рассказать... В общем, мы маги, но мы вам не враги, — попытался сымпровизировать Никки. — Не убивайте нас и не выдавайте Медведю!
— Нужно как-то иначе, — покачала головой Принц и посмотрела на потолок, в надежде увидеть ответ там. — Может быть, расскажем им про закат... Если это правда, завтра будет лить как из ведра. Скажем, что это выглядит слишком подозрительно.
— Это должно сработать, — быстро согласился Рой. — Сайлос наверняка заметит эту перемену. А Мишель ни за что не откажется от приключений.
— Тогда решено, — Белладонна встала. — Завтра мы покончим со злом.