Детдомовка

Пролог.
Было время обеда, все наши сидели на своих местах. «Наши»-это подростки от четырнадцати до семнадцати лет. В столовой как всегда, стоял шум и разговоры, знакомое бренчание тарелок и кружок.
На обед были котлеты с пюре, компот.
Порой здесь случавшись перепалки за места, за недолитый чай или сок, за конфету, это по классике, по нашей.

Встречались драки за то, что кто-то обидел самого младшего, за нечестность грязных слов, несправедливость гематом. У нас, детдомовских, все так и было, но все это лишь маленькая часть этой жизни, это лишь мелкий отрывок от большого листа бумаги.

Мы покинутые дети, потерянные и брошенные родителями за вызов судьбы.

Лишь только тогда, когда тебе исполняется восемнадцать, ты боишься, и радуешься. Многие не находят себя после того, как ушли. Спиваются, сажаются на наркотические вещества, не находят место в большом социуме. Детский дом-это место где учат реальной жизни, где ты с плевком в лицо смотришь на правду, глотаешь слезы, видишь предательство, как только ты сюда попадаешь ты уже предан, как многие из нас.
Не у всех есть силы на то, чтобы сразу удержаться, ты как птица вырываешься из клетки, словно еще не до конца научившись летать.

Сейчас, когда мне семнадцать лет, я не знаю, ничего не чувствую. Я не боюсь, но радостью тут не обзавидуешься. Это странно.

Еще один минус-потеря друзей, с которыми ты многое пережил. Где вместе с ними ты был одним целым, как нигде больше, это крепкая преданная дружба наших юных потерянных лет. Мы сами для себя семья...

***

Пообедав, наша троица: я, Даша и Яна плюхнулись на кровати, начиная обсуждать мальчиков, и как им отомстить за спрятанные любимые кроссовки, что достались им от директора детдома за вклад в детский дом добросовестным трудом и старанием. Кроссовки и правда были хорошие, фирменные.
Лично я ничего не беру от других, для меня подарки и все, что дается просто так, как какая-то слабость и ошибка системы...

Я сидела, скрестив ноги на кровати. Зашивала потертый любимый пуловер, который любила надевать поверх белой рубашки, из которой мне приходилось выгрызать грязь для ее ослепительной белоснежности, которую приходиться прятать. Как сейчас помню тот вечер, когда на день рождения Яны я пришла в ней, но одна девочка облила меня вишнёвым соком. Все закончилось хорошо, не переживайте. Ну или почти хорошо.

На улице осень, ноябрь, холодает с каждым днём всё сильнее. Такая погода была по душе. Хочется сидеть с теплым чаем, смотреть на ненастье, которое успокаивает, ведь такой прогноз был схож с  каждодневными ощущениями внутри.

Неожиданно, проколола себе палец, витая в размышлениях. В комнату ворвались мальчики.

Были мальчики, присущие более адекватному поведению, но были и такие, которых даже сатана не возьмет себе под власть. Это законченные паразиты и гады, они собираются в компании и отжимают у других все, что захотят, всем остальным приходится отбиваться, и последнее время, когда мы все остальные стали одним целым против них, это получается лучше.

До синяков покоцанные руки и ноги, шрамы и царапины, даже было нормальным для старших девочек, тех, которые были сильны и могли дать отпор. Слабые долго не живут, но и их уже не трогают. Почти. Когда сюда попадают новенькие, к ним присматриваются, проверяют "стержень" характера.

Мне приходилось только дальше сидеть и зашивать кофту, поскольку эти ребята не делают пакостей, эти ребята клеятся. Не знаю, как они тут оказались, но даже кот пролезет в узкий проем.

Закончив с вещью, нужно было успокоиться. Оставив их, ушла в туалет, тайком открывая верхнее окошко, вскорабкиваясь на этот старый подоконник с облезлой белой краской, достала из кармана, что не на есть, дешевых сигарет, закурила.
Убивающих нас сигареты, даже самые простые, в которых напихано больше ядов, казались уже привычными для легких.
Наши сбегают из детдома, чтобы достать сигарет, но как это выходит...

На улице пахло сырым асфальтом, омертвевшими листьями, этими морозящими ветрами и до дрожи пробирающими дождями. Если честно, осень связывала меня с глубинными мыслями и воспоминаниями из прошлого, поскольку в 9 лет прибыла сюда. Не хочу вдаваться в историю моей жизни... Мне будто все стерло память, но знаю то, что мои родители, а собственно это был папа, погиб. Мама, не знаю, вроде она ушла еще до смерти отца.

Было отвратительно видеть. Воспоминания, словно острое лезвие, пронзают до мерзкой боли, но это как-то даже приятно. Мама, вся такая красивая... Я помню её темное зелёное платье, длинное, словно просторный долгий-долгий зелёный луг. А эти еле заметные блёстки, как роса на траве. Тушь стекающая по ее розоватым слегка щекам, а в руках, что гладили меня особенно, перед сном, держат два пакета и чемодан, противного коричневого цвета.
Иногда, мне снятся сны, по ночам меня будят девочки. Это уход мамы, смерть отца и тот момент,когда большие дяди в форме забирают меня с какой то тетей.

Встав с подоконника, направилась обратно в комнату. Я молча села на кровать скрестив ноги, как обычно.
Так проходил наш выходной день.
Плюхнувшись назад на спину, я потянула руку за книжкой, лежавшей на тумбочке. Это была моя любимая, с потрёпанной обложкой и со старенными страницами книга Достоевского.
С этого момента, наверно, истекло около двадцати минут.

Спустя время, тут, зная эти шаги, выучив и никогда в жизни их ни с кем не спутав, я понимала, что к нам идёт воспитательница. Это мгновение, как минута молчания, с предвещанием чего-то ужасного. Не знаю, почему именно такая ассоциация. С воспитателями, не совсем, конечно, мы ладили.
В комнату заходят воспитательница Мария Ивановна, имя как у меня... с женщиной и мужчиной, выглядели они не очень молодо и старо, наверно им где то от тридцати пяти до сорока, приятные с виду.

-Здравствуйте. -поздоровались мы с девочками.

-Добрый день, молодые дамы. -поздоровался мужчина.

Женщина и Мария Ивановна тоже поздоровались. Когда так люди проходят с директором или воспитателем, значит кто-то уйдет счастливым. Так они смотрят на детей, только для чего..?

-Маша, и что ты сидишь? -сказала мне воспитательница.

Это прозвучало во мне как глухой звук, который прибавляет свою звонкость как в колодце.

-В смысле?! -мое сердце словно упало вниз и начало сильно биться.

-Собирайся, ты едешь домой.

Даша посмотрела глазами, размером с теннисный мяч. У меня началась тряска...

Очень тяжело описать эти ощущения. Мне стало так плохо или хорошо, сама не понимала, меня бросило в жар, голова жутко разболелась, в горле колючий ёжик, если бы я стояла, ноги бы подкосились, и я с громким шумом упала бы на пол.

-Вы, не шутите?! -дрожащим голос сказала я.

-Нет, мы ждем тебя у директора.

Они развернулись и ушли, как снег на голову появились, и как резкая боль, покинули комнату.

Яна вопросительно смотрела на меня, хлопая ресницами. Даша повернула голову в мою сторону.

Я заплакала, просто не сдержавшись. Это шок. От меня много кто отказывался, когда приходили смотреть. Давали какой то маленький хрупкий шанс на что-то теплое, называемое семья.

Подруги налетели на меня. Слезы... печали, мы что, расстаемся? Я не верю, нет... Почему? Может это все... обман..?

-Пообещайте, что мы еще встретимся, что вы не забудете про меня, обещаете?

-Нет! -хором ответили подруги.

Как в дыму, я начала теряться в своем сознании. Как марионетка, которой в данный момент дёргают за ниточки.

Яна и Даша дошли со мной до кабинета. Это страшно. Если они плохие? Но, вроде, не похожи, но по обложке не судят, или судят? Как быть? В такой ситуации я снова как не своя. Девочки сидели по обоим бокам, держали меня за руки и переживали ничуть не меньше меня. Мы крепко обнялись, не хочу их бросать, они мне как сестры.

Проходящие мимо смотрели на меня, словно снова знают заранее, что я попаду в ад. Все в детском доме знали меня, за счет грубости и дебоширства, но это не только. На самом деле мои негативные поступки провоцируют только люди, я не злая, нет... Сколько помню себя. Когда во мне "кипит" кровь, стараюсь успокоить себя воспоминаниями... Нанося удары, промелькают картинки... Маленькая Маша с двумя косичками стоит перед зеркалом, любуется, на ней белые гольфы, золотистые босоножки, маленькие синяки на коленях от падения на велосипеде, красное, лёгкое платье с ажуром на манжете и по шву низа юбки. Как она кормит уличную кошку, рядом стоит папа. Он говорил мне :"Помни, что ты девочка с доброй душой"...

Из кабинета вышли мои уже родители и наш директор Антон Павлович.

-Маша, это твои родители: Анастасия Романовна и Никита Дмитриевич Листопадовы.

-Привет, дочурка. -обняла меня мама... Если ее можно так назвать.

У меня получилось только улыбнуться краешками уголков губ, даже не смотря им в глаза, опустив голову. Трудно это, привыкнуть к новым людям, особенно если это теперь твои родители.

-Всего хорошего вам, удачи тебе Мария. -пожелал директор с теплой улыбкой.

Родители поблагодарили, и мы направились к выходу.

-Не забывайте нашу дружбу.

-Никогда... -ответила мне Яна.

Я отцепилась от подруг. Почему все происходит так быстро? Мы вышли из моего прошлого дома...

Моя как бы мать, русоволосая красавица, ее улыбка озаряет, лицо так и "светится", она такая лёгкая и добрая. Отец-широкоплечий, темноволосый брюнет, с выразительными чертами лица, брови, глаза, скулы, все так придавало мужественности.

-Ну давай, расскажи что-нибудь о себе, не стесняйся. -говорила мне мать, как мы сели в машину.

Люди судя по всему богатые, их одежда, машина...

-Я не знаю, кажется по документам вы и так все знаете, мамы нет, отец погиб, родственников не осталось.

-Но ведь есть у тебя что-то своё.
-добавил отец. -Что ты любишь?
Чем увлекаешься, или может быть, хочешь?

-В принципе ничем таким не увлекаюсь, чем можно увлекаться в детдоме? Я даже на велосипеде так и не научилась кататься.

Да... Как упала тогда с велосипеда, так все в воду словно и кануло.

-Научишься. -улыбнулась мать.

-Поедем сейчас в магазин, купим тебе чего-нибудь.

-Было бы неплохо. -аккуратно подняла я уголки губ.

А теперь только представить... На мгновение... Новая одежда, телефон может быть, хотя не знаю, может что-то ещё.
Мы ехали и ехали, отец остановился у каких то магазинов. Зайдя в центр, мы направились к одежде, мать сказала выбирать все, что нравится... Зачем? Все такое дорогое, мне такие деньги только снились, на самом деле, меня это только смущает и настораживает.

-Ну, ладно уж, давай с тобой поговорим, ведь это так важно. У тебя будет брат, считай родной, его зовут Саша. -продолжила разговор Анастасия, моя мать.

-Что вы, такие богатые, забыли в детдоме? -посмотрела я на нее с помутнениями.

-Знаешь...

Она замолчала, по ее лицу опустилась печаль, что-то очень серьезное, какая-то весомая причина привела их, и почему именно я?

-Я не могу иметь детей, у меня проблемы со здоровьем... Приехали мы в этот детдом по той причине, что он хвалится детьми с талантами и воспитанием, один из лучших, мы выбрали тебя, потому что ты нам понравилась, ты с виду добрая, милая, но только беззащитность взяла тебя в расплох.

Она все сказала так, словно она психотерапевт какой-то, мне понравилось...

-Вы не психотерапевт?

-Я психолог и психотерапевт по совместительству, так вышло, а твой отец ведёт бизнес.

Ничего не ответив, с опущенной головой и душой побитого щенка, что боится этот гребанный мир, мы отправились в большой ТЦ.

***
Из магазина я вышла с двумя-тремя дорогими шмотками, остальное я попросила свою мать купить подешевле, потому что непривычно все это, да и не знаю, моя внутренняя скромность только тормозит желание даже такой, как я.

После всего этого, мы направились домой. Конечно, и без остального я не осталась, мне купили все что нужно для существования современного ребенка.

Знаете, а мне легче, мать открылась мне, скоро я уже привыкну ко всем и ко всему, на душе тепло, а в животе слова цветет весна. Но, не знаю, ведь меня ещё будут определять в школу, в 11 класс... Получится ли наладить общение хоть с кем-нибудь?

Мы остановились около дома, он был большой, два этажа, хорошая отделка, а сейчас я увижу, что есть внутри.
Дом был невероятно красивый, картины с разных художников, паркеты, которые слово блистели, потолок белого цвета с большой люстрой на этот входной зал, все такое, каждый угол этого дома такой...такой роскошный.

-Располагайся, ты дома. -приветливо сказал отец, проводя рукой.

—На первом этаже у нас кухня, места для гостей и ещё куча разных комнат, на втором наши спальни и папин кабинет, а на первом как понимаешь, все остальное, пойдем я покажу тебе комнату. -сказала мать.

Мы поднялись на второй этаж, он тоже был красивым, несколько комнат...

-Вот, проходи, если может что не нравится, обои там, дизайн, переделаем.

Такое ощущение, что они специально искали под меня дизайн комнаты, все такое, кислотное, обои ярко яблочного цвета, почти ядовитого. Кровать  со вставными ящиками снизу, а на ящиках красивые вырезки цветов. Можно будет копить сладости. Шторы плотные,  белые. Не знаю, как называются, но судя по виду-дорогие. Интерьер к себе располагает...

—Если что-то еще понадобится докупим. -судорожно сказала мать. —Ну... я оставлю тебя, как будешь готова или захочешь есть спускайся на кухню.
И удалилась.

Я расположила вещи по комнате, повесила кофты, на полки пока что остальную одежду, другую рваную и прочую, мать сказала выбрасить, но и правда, что было слишком поношенным и рваным я отправила в мусорку, вещи, которые с виду ничего такие, оставила.

Интересно, дома ли мой так называемый "братец".