Семейная потеря
Вот прошло несколько дней с момента моего перерождения, опять, только немного в другом жанре. Если раньше я стал сгустком энергии и по видиму умер от её отсутствия, то теперь я младенец и это по своему завораживает, но и пугает. Все что делал с момента второго перерождения это лежал иногда для виду плакал, не просто так. Я полностью беспомощен в этом теле и за мной нужен уход, что естественно, да и вдруг они избавляются от физически и психически нездоровых людей, и смеялся когда меня пытались развеселить. Я видел несколько людей с момента рождения, и слышал их имена, так что сделал предположение кто есть кто:
Мизуки - моя мама, ей 35, в культуре этого народа заводить семью можно с 16 лет.
Акихито - старший брат, но по разговорам которые я услышал я понял что он сейчас не в деревне ему почти 20. Он время от времени если не приезжает сам, то присылает деньги.
Хина - старшая сестра, она ухаживает за мной когда маме нужен сон, ей 8 лет но я её почти не вижу, она обучается у старца который живёт за деревней.
Джиро - это я, мне почти неделя отроду, но все же мы знаем что я Толик.
Изаму - мой отец, о нем говорят так будто он умер, может и вправду и сын вдовы.
Чие - бабушка по линии матери. Чуть за 50, не обделена ни разумом, ни интеллектом и является деревенским счетоводом. От неё приятно пахнет мылом.
Первый раз когда она взяла меня на руки от неё исходило тепло которое невозможно описать.
- Родился рано, но ничего, выходим. - сказала она голосом уже с старческой хрипотцой, и погладила меня по голове.
Прошло примерно девять месяцев.
Активное перемещение по дому ползком, и иногда переход на ну очень неуклюжий шаг, было лишь вопросом времени. Видели бы вы лицо моей матери когда она увидела что я иду в столь юном возрасте, хоть и с падениями. Дом достаточно беден, как на интерьер, так и впринципе. Есть комната родительская, комната бабушки Чие, складская, где стоят горшки с непонятным наполнением, и детская, где ютимся я и Хина.
Как я начал ходить, стал частенько предоставляется шанс выйти на улицу с матерью или старшей сестрой.
Живу я в равнинном городке с частоколом, в его пределах протекает река, которая неплохо огорожена с своего входа и выхода в деревню, импровизированные ворота подымаются когда подплывает торговая лодка или возвращается рыбацкая лодка, благо течение позволяет рыбакам вернуться.
Крестьянские ,скудные, дома, как и наш, стоят интересным узором в виде лотоса. Городок поделён на две жилых зоны, промышленную и базар, где моя бабушка торгует мылом, рисовым сакэ и настоями из трав, видимо они и хранятся в тех непонятных горшках в кладовой. За городом располагаются грядки с зерновыми и медицинскими растениями, а также перед самым началом, наверное, восточного леса на древнем дубе находится дом старца-знахаря Хакаси, который обучает мою сестру наукам. Странный тип, но свиду безобидный.
Прошли два года, попыток заполнить хоть что-то о прошлом себе.
Года бегут быстро и память моя угасает с каждым днём. Нужно не забывать что меня зовут Анатолий, чтобы не забыть о своей прошлой жизни, забыв имя я потеряю память о себе, но давайте не будем об этом.
Конец лета, начало осени.
Со мной часто говорили родственники за тот период и ещё вприбавку шло мое сознание, это позволило мне быстро овладеть речью, хоть и неестественной, хоть и свиду глупой.
Как оказалось мой отец не умер, а ушёл на войну и как память о себе оставил свой старый шлем, мне его вручили на недавний день рождения. И впринципе меня устроили работать на плантации целебных трав, ну как работать, как прознали что я смышлёный малый решили пользоваться мной как посыльным, прениси, подай, и так далее.
И вот в один из рабочих дней, как моя сестра повела меня на работу в ворота городка вбежал старик Хакаси с безумным видом.
- Вернулись! Вернулись! Мужи изумрудной империи возвращаются домой с войны с шаркунами. Ликуйте жены и дети! - торжественно произнес он с отдышкой, опираясь на посох украшенный травами и черепом козы.
После него в деревню въехал полк из сорока девяти человек на конях в темно-земеных латных доспехах японских войнов, с катанами в ножнах на перевес, некоторые ехали с нагинатами на плече, некоторые с луками и колчанами.
В голове строя ехал грозный, сильный всадник, его латы по краям были украшены золотыми узорами, два небольших, слегка дырявых, сасимоно, флагов, если по нашему, прикрепленные к спине его доспеха колыхались на ветру. Светлая кожа его чистого и грозного лица слегка поблескивала на свету от пота. Он держал шлем в подмышке, гигантский шрам проходил от правой брови аккурат до середины правой щеки, из чего следовало, что его правый глаз ничего не видел. Черная, с проблеском седины, растительность на его лице почти отсутствовала, однако его коротенькие усы все же выглядели грозно. Он слез с коня и взяв его за поводья направился к нам.
- Отец! - с радостным криком моя ,почти одиннадцатилетняя, сестра побежала к грозному войну.
- Ну здравствуй дорогая моя. - голос этого грозного человека оказался мягким, похожим на лёгкий или лирический баритон по тэмбру. Лицо его, после произношения этой фразы, сразу посветлело, стало радостнее. - это твой друг?. - заметил он меня.
- Знакомся, это твой второй сын, Джиру.
Мой отец был слегка озадачен, однако вскоре все понял и мы пошли домой. Дома мама и бабушка уже услышали старца и были готовы встречать отца. Многого описывать не буду, в этом нет смысла. Но родители попросили всех домочадцев переночевать в другом месте, из-за чего нам с бабушкой и сестрой пришлось думать где ночевать. Первым на очереди был старик Хакаси. И вот дом на древнем дубе. С виду небольшой, но стоило к нему подойти и он заметно стал больше и открылся вид на "виранду", по факту огороженную дисковую деревянную платформу, которая стоит на ветвях дуба, и уже на ней стоит дом. Виранда, как и дом, была украшена верёвками на которых висели сушенные грибы и травы, а также бумажные обереги в виде птичек, забыл название, уж простите, из прошлой жизни всего не упомнить.
- Хакаси! - крикнула бабушка Чие чтобы привлечь внимание старца, но поняв что знахарь её не услышал она крикнула снова, но уже более громко и настойчиво. - ХАКАСИ! - но и после этого все было тихо.
- Твой учитель любитель рано ложится спать, как я погляжу. - сказала Чие Хине.
- Может быть... - Хина отвела взгляд и подумала о чём-то, после чего коснулась своей худой рукой до ствола дерева и прошептала. - Эси миретос. - по жилам дуба потекла зелёная энергия, это было недолго, после чего дуб тряхнул своими ветвями, из-за чего и дом содрагнулся. Раздался грохот и битьё склянок, после чего дверь быстро распахнулась и из неё повалил фиолетовый дым который быстро пропадал, устремляясь в небо. Вместе с этим и пожилой знахарь быстро выскочил из круглой двери своего дома и перебиваясь на жуткий кашель гневно спросил.
- Кто посмел меня разбудить так поздно?!
- Это мы старец Хакаси. - сказала Хина. По виду она была лишена всех сил, видимо магия высосала из неё всю энергию.
- А! Это ты. Чего нужно? - спросил старец уже с добрым тоном, попутно протирая свои глаза, толи от дремоты, толи от едкого запаха.
- Ночлега бы. - сказала Чие.
- Ну, принять смогу, поспите на виранде. А почему вы не у себя дома? - встревоженно поинтересовался он.
- Зятек с войны вернулся, сам знаешь. - грубо сказала бабушка.
- А! Да! Точно. Ну подымайтесь коль пришли. - после чего он спустил раскладную деревянную лестницу и все спокойно поднялись. - Может чаю? - виновато спросил знахарь.
- Неплохо бы. Хакаси. - Хина уже засыпала от недостатка сил, поэтому её речь была прерывистой.
Старик вошёл в дом, прикрыв нос и рот тряпьем. Он немного покашлял внутри, после чего дым перестал валить из двери. Он вышел с черпаком, большой железной чашей, чайником, ведром, сервизом, от которого веяло стариной, топриком и с источником проблем - полуразбитой склянкой с непонятным содержимым.
- Эх, а ведь не плохой был настой. - грустно сказал он после чего поставил чайник, видимо в нем уже была заварка и железную чашу, раздал сервиз. Склянку с настоем он выбросил в сторону леса и побежал к речке набирать воду в ведро. Воротился, поставил ведро и пошел в лес, раздался стук метала по дереву и он вернулся с дровишками, уложил их чашу и магией поджёг их. - Энофламире. - после чего на горящие дрова было поставлено ведро, вода скоро закипела и теперь можно было попить чай. Он был приятным, фруктовым, с небольшой примесью ягод. После чего он раздал мешки, подшитые внутри шерстью. После чаепития, которое создало приятную теплую атмосферу, все мирно и тихо заснули.
Мне приснилось поле битвы, расположенное в непонятной низине, непонятные полу-люди полу-растения громили обычных людей, рвали их плоть, душили, заживо съедали гигантскими пастями. И вот среди творящегося хаоса появился... Ильнар?! Он вышел на небольшой холм у возвышенности в сопровождении того другого старика, предводителя стражи монолита, но чуть менее старого, непонятной красивой особы, похожей на арахнида, ну знаете как кентавр, но часть лошади заменена монструозным пауком, но она была будто сделана из дерева, цветы и красивые одежды украшали её не меньше красивых ножн из под двух мечей, а также худощавого человека с бронзовыми волосами, одет он был как адепт каких нибудь наук, мантия, четырехугольная шляпа, посох колдуна и ветхий фолиант, в качестве оружия.
- Войны Изумрудной империи, я предложил вам сдать свои позиции вместе с колоколом Ша, вы отказались, так польется же кровь! - Громогласно сказал он разведя дряблые руки. И сразу же после этого эта четверка ринулась в бой и стала нещадно убивать, по видимому, моих солдат.
Человек подаривший мне новую жизнь в этом мире дрался против меня?
Они меня окружили и сон оборвался...
И вот рассвет. Мы распрощались с стариком. Наверное грустно жить одному.
Мы вернулись в деревеньку, к родимому дому. Отец и мать в достаточном хорошем настроении. Видимо у них была жаркая ночь, не то что у нас, прохладная. Приготовленная еда уже стояла на столе, суп дышал сладким паром, а рыба блестела от масла, сладкий прохладный чай с чердака, да у нас оказывается есть чердак, радовал в наставший жаркий день. Рисовая каша на молоке только своим видом манила к столу. Даже особый сервиз был достан по поводу возвращения отца в дом. Мы стали трапезничать.
Меня смутило то что у всей семьи волосы окрашены в темные оттенки зелёного, а отец полностью черноволосый и я решил задать вопрос.
- Папа.
- Да, Джиро, что-то не так? - спросил он у меня отвлекшись от еды.
- Почему у меня зелёные волосы, а у тебя черные? - спросил я у него. Повисло неловкое молчание.
- Джиро, о таком за столом не говорят! - стала возмущаться Хина.
- Зятек, а может расскажешь, а то помру скоро и так и не узнаю почему. - решила Чие надавить на жалость своим возрастом и в последнее время своим больным состоянием. Глаза Изаму опустились, он слегка похмурел, а позже сказал.
- Сынок, скажу так, даже на войне есть мирные которых лучше убить не колебаясь .- изречение странное, однако я передал его слово в слово, как оно было. Я решил не задавать вопросы, видимо для отца это серьезная тема.
- Прости.
- Ничего страшного.- сказал слегка поникший отец.
Может мой сон поистине что-то значит. Может я не могу доверять человеку который вернул меня к жизни. Все же, если меня не подводит память я, как и мои знакомые, были призваны в этот мир драться с самоцветными коллегиями. А это, так сказать, обозначения моего народа и других народов населяющих этот мир. Может, он злодей которых хотел использовать нас в корыстных целях, у меня было много времени подумать, но к общему решению я так и не пришел, что грустно, да и спросить его вряд-ли получится.
Прошло примерно два месяца.
Утро, спокойное, безмятежное.
Жёлтые листья в приятном танце кружат на ветру, охапки пожухшей травы и вязанки дров уже заготавливаются людьми на зиму, которая обещает быть холодной. Все копошатся, но даже в этом копошении прослеживается гармония и умиротворение. Приближается один из праздников страны изумрудов - Предзимник. Сладкий аромат праздничных блюд приготовленных с последним урожаем мёда витает по воздуху. Украшения ручной работы висят чуть ли ни на каждом доме, озаряя непонятным счастьем.
И все бы хорошо, но снова прибежал старец Хакаси. В этот раз это немолодой старик шатался и хромал на одни ногу.
-Бегите! - Он кашлял кровью, она красным цветом окрасила его одежду и образовывала прерывистый след за ним. - Спасайтесь... они идут... - сказал он из последних сил и упал замертво, в его спину было вбито несколько деревянных стрел, они будто бы не были отточены, сучки и задоринки придавали им дикий вид, их оперение было сделано из зелёных листьев.
Началась паника, все начали бегать и копошится, то тут то там люди бегали кричали и изрядно нервничали. Однако их прервал мой отец.
-ТИХО! - он подошёл к трупу Хакаси и опознал стрелы. - Шаркуны... Они нашли нас.
Испуганная тишина накрыла деревню, пока не прозвучал дикий рокот боевого горна, а после него последовал в далеке звонкий юношеский голос, но он был слышен четко и ясно.
- Пела и я когда-то далеко, и пою о том же снова, от того что дышит глубоко, нежностью пропитанное слово.
Есенин? Что? Откуда?
Из-за стен было видно что это говорит миловидная девушка, она была похожа на ту "арахнидку" из моего сна, но в отличие от первой она прикрывалась перьевым веером, была одета в восточные, а не европейские, одежды и у неё были в отличие от первой волосы "градиентом" от белого к розовому, они были длинными.
- Изумруды! Сдавайтесь, вы обречены! - сказала она кокетливо.
Мой отец, быстро приодевшись в доспехи, вышел из-за стен.
- Мы никогда не сдавались, и сейчас не сдадимся твоей орде, Ху'Хур! - сказал он громко и чёрство.
- Смешно такое слышать от смертного, в прочем, я даю вам всего три дня на раздумья, после чего мы нападаем, и поверьте, если вы не сдадите эти земли темному провидцу самостоятельно, то мы перебьем всех вас саморучно.
После чего она скрылась в лесу. Из леса стали видится мерцающие жёлтые глаза. Они с неограниченной жадностью смотрели на нашу деревню, пока все готовили план отхода и что собственно говоря делать.
И вот настал день икс.
С самого раннего утра началось наступление, так называемых, шаркунов. Худые гуманоиды, чье тело создано было из деревянного скелета покрытого темно-зеленой растительной кожей, от колена до пят и от локтей вплоть до конца рук конечности немного расширялись и они были сделаны из дерева, острые четырехпалые кисти разрывали хлипкие деревянные укрепления как плоть. Голова их состояла из цветка с такими же цветами что волосы той дамы, у некоторых в центре это был будто бы глаз, но вместо завязи это была зловонная пасть, а у некоторых центром был гигантский пестик который источал пыльцу, которая душила изумрудов заживо. Они носили с собой флаги, луки, ранцы, посохи и свитки, некоторые носили копья, щиты и мечи, хоть они и были самопальным и были сделаны из кухонной утвари, но со своей задачей они прекрасно справлялись. Я мельком увидел даже всадника на "коне", он был подобен шаркунам, но он был в форме лошади . Этих существ было очень много, целая орда. Они практически мгновенно снесли стены деревни и твари торжественно вторглись в поселение.
И тут вступил в силу наш план. Прогремел гигантский, ужасный взрыв, он смел большую часть шоркунов, и пока они прибывали в недоумении заранее заготовленные повозки резко сорвались с места и со страшной скоростью поехали прочь из деревни. И вот все было бы хорошо, но из-за такого резкого маневра наша повозка через некоторое время ушла в занос и повалилась на бок. Не все выжили, но я и мама точно были живы, отец и сестра в другой повозке и они едут в светлое будущее, а мне по видимому придется умереть во второй раз. Но не тут то было. Мама взяла корзину обитую кожей, надрезал себе ладонь, кровью нанесла символы, посадила меня туда и произнесла заклинание которое я к сожалению из-за сумбура происходящего не запомнил.
- запомни, сиди тихо! Все будет хорошо, мы встретимся снова! - сказала она нежно и успокаивающе.
Это последние слова которые я запомнил из её неимоверно прекрасных уст, а после, уже плывя в корзине, я услышал её крики боли и смех шаркунов. В тот день... Я потерял близкого, наверное самого близкого, себе человека...
И поклялся отомстить и задать пару вопросов этому самому "темному провидцу".
Меня долго несло по реке и вдруг, глухой стук озарил корзину и я остановился. Вдруг я почувствовал, что мою "лодку" кто-то держит и понес дальше по реке. Плыл я опять недолго и вот услышал противный гнусавый голос.
-Госопожа, я нашел это в одной из рек, вроде бы это приношение от изумрудов!
-Что? Изумрудов? С каких пор они жертвуют такие большие корзины? - сказал не молодой, но и не старый, женский голос.
- Лучше откройте её госпожа! Вдруг тут что-то важное! - сказал звонкий девичий голос рядом.
Крышка корзины открылась моему лицу стала видна, русалка, одетая достаточно откровенно ну с очень большим декольте и бюстом, одежда была из настолько тонкой ткани, что она была практически прозрачной. Она сидела на камнях украшенными ракушками и водорослями, посреди огромного озера, рядом с ней была такая же но моложе. Корзину держал некто невидимый моему взгляду.
- О, темный пророк! Что ты тут делаешь малыш? - воскликнула взрослая русалка взяв меня на руки - Неужто Изумруды решили пожертвовать тебя? Хотя, нет. Они не могли так поступить. - она взяла меня на руки, и корзина благополучно отправилась на дно.
- Ну давай, рассказывай, Лилия, принеси пока гостю чая. - маленька русалка кивнула головой и скрылась в водной глади, и вот так сумбурно и быстро я оказался в холодных от воды, объятьях прекрасной русалки.
Я своим детским лепетом, перебивающися на плач, попытался ей что-то объяснить, но в итоге она многого не поняла. Чай принесли относительно быстро, он находился в красивом мраморном сервизе.
- Чтож? Видимо, тебе уже некуда возвращаться. Надо бы найти тебе новый дом. Сир Йожем, подойдите сюда. - к нам из под воды выплыл рыболюд, он был одет в промокший деловой наряд примерно девятнадцатого века, благосклонно кивнул, сняв шляпу, достал мою корзинку со дна меня туда усадили и я вновь поплелся по рекам.
Напоследок старшая русалка поцеловала меня в лоб, и ещё долго махала мне вслед рукой.
Долго ли ли я плыл, или мне просто показалось, но я причалил куда-то, это был гигантская каменная стена, из-за которой валил черный и густой дым.
- Удачи маленький брат, надеюсь мы ещё встретимся. - сказал рыболюд все тем же гнусавым голосом что и раньше и уплывая махал мне вслед рукой а после скрылся в тени озёрной глубины.