Глава 8.
Ого, а здесь народу не так мало, как мне показалось вчера, - призналась я Филу, когда на следующий день мы снова зашли в столовую на завтрак.
Комната, где все жадно поглощали какую-то кашу, была набита мальчишками разных возрастов. Детей возраста моей сестры здесь не было. Основная масса примерно от двенадцати до восемнадцати лет. Те, кто до шестнадцати, в основном попадают в изоляцию из-за низкой успеваемости, редко кто по каким-то иным причинам, вроде моей. А те, кто старше, делают свой выбор уже после проф распределения, и, судя по количеству людей в столовой, не все готовы следовать законам и правилам.
- Их больше сотни, - с огромными глазами разглядывая всех вокруг, подметил Фил, который несмотря на свою осведомлённость об этом месте, был так же ошарашен увиденным.
Мы стояли с подносами в руках, когда откуда-то из толпы нас позвала Соня.
- Эй, Кристин, Фил, чего там встали, мы вам тут заняли местечко.
Соня была на удивление какой-то слишком жизнерадостной для девушки, оказавшейся в изоляции из-за проваленных двух экзаменов по литературе и математике, и сбежавшей со станции после нескольких дней голодовки. Её распущенные длинные светлые волосы в сочетании со светло-зелёным, даже скорее салатовым цветом глаз создавали образ невинной, и вместе с тем отчаянной и бесстрашной феи.
Когда она встала, чтобы окликнуть нас, все вокруг уставились на неё, будто никогда раньше не видели, но она словно их не замечала. Затем, обратили взгляд в мою сторону, в ожидании моего ответа. Но его не последовало, и мы с Филом молча подошли к столу, где нас встречали наши новые знакомые.
Парень, который вчера сидел напротив меня, Рой, сегодня расположился рядом с Соней, а Нор, тот, кто в прошлый раз вёл беседу с конца стола, сегодня перебрался поближе к середине. Поздоровавшись со всеми сдержанным кивком головы, мы принялись за завтрак. Все остальные, кто наблюдал за нашим появлением, тоже продолжили трапезу.
Вдруг кто-то сзади положил руку мне на плечо, отчего я даже вздрогнула, так как жест был очень неожиданный, и вообще вторжение в моё личное пространство доступно обычно только близким или хорошо знакомым мне людям. Но я и предположить не могла, кого здесь встречу. Я тут же оглянулась посмотреть на того, кто решил привлечь моё внимание таким странным образом. Несколько секунд я с застывшим выражением вглядывалась в его лицо, пытаясь убедиться, он ли это, и не сразу расслышала его слов.
- Привет, Кристин. Ты что, не узнала своего соседа по улице?
Передо мной стоял худощавый парень среднего роста, чуть повыше меня. Его тёмные волосы, когда-то вечно растрёпанные с чёлкой свисавшей на лбу, теперь были очень коротко пострижены, и такая причёска превратила его из обычного дворового мальчугана во взрослого парня. Серые глаза теперь не выдавали очередной шкодливой затеи, которые в детстве он любил приводить в жизнь. Они смотрели сверху на меня с надеждой, что я смогу разглядеть в них что-то знакомое, или с намёком, типа «ну может ты уже что-то скажешь?».
- Макс, - диагностировала я, тщетно пытаясь скрыть тонну удивления на моём лице, но было поздно, так как все уже давно пялились на меня. Я встала и отвела его в сторону, чтобы в очередной раз не отвлекать никого от завтрака, который должен скоро подойти к концу.
- Что ты тут делаешь? - задала я абсолютно глупый вопрос, но это было единственное, на что я была способна в данную минуту.
- Практически то же, что и все, - ожидаемо ответил он, - начинаю новую жизнь, если можно так сказать.
Я безумно была рада встретить хоть кого-то со своей станции. Несмотря на то, что с Максом мы особо не общались уже несколько лет, кроме того дня, когда я спрятала его у себя в сарае, меня переполняли чувства от встречи с ним. Пускай я рискнула тогда, выглянув в окно и проявив сочувствие, но этот риск того стоил, ведь теперь этот человек имеет право распоряжаться своей судьбой. Мы смотрели друг на друга и не понимали, что с нами происходит. К его глазам подступала влага, но он, как и полагается мужчинам, сдерживался и пытался скрыть хоть малейший намёк на сентиментальность. Он же парень всё-таки. Я так сдерживаться не могла, и меня в очередной раз охватила тоска по дому: по старым разбитым улочкам, по двору, где мы играли ещё дошкольниками, ну и, конечно, по лесу, в котором я знала каждое растение, где на моих глазах маленькие ёлочки и берёзы становились могучими, высокими деревьями, словно вся их жизнь проходила передо мной.
Огромные тяжёлые слёзы начали медленно скатываться по лицу, падая на пол между нами. Я обняла его и спрятала голову за его шеей, чтобы никто в столовой не увидел моих глаз. Такая реакция была совсем непривычной для меня, но слишком эмоционально тяжело дались мне эти несколько дней. «Один разок можно», - подумала я. Макс обнял меня в ответ так, будто я была последним человеком на земле.
- Ты не представляешь, как я счастлив тебя видеть, Кристин, - прошептал он еле слышно мне на ухо.
***
После завтрака у меня было немного времени пообщаться с Максом, так как потом, как мне объяснила Соня, мы должны были выполнить кое-какую работу. Перебравшись в мою комнату отдыха, мы с Максом уселись за стол, а остальные делали вид, что занимались своими делами, хотя всем было безумно интересно узнать подробности нашей беседы.
- Ты помогаешь вытаскивать беглецов? - переспросила я Макса, будто не расслышала его слов.
- Ну да, правда я пока без формы, но ребята сказали сегодня к вечеру будет готова.
- Но почему? Почему здесь? Неужели тебе не нашлось подходящей работы? Это ведь жуть как опасно! В любой момент можно натолкнуться на Надзорных. Они же стреляют по всем, как по мишеням в тире.
- Главное вовремя увернуться, - с усмешкой ответил Макс, - да и дело тут в другом. Одного из ребят убили, когда они вытаскивали полуживого меня из леса. Вот я и решил остаться, вместо него. Я подумал, что это будет по крайней мере справедливо.
- Макс, это чересчур справедливо с твоей стороны, ведь ты же не обязан...
- Не обязан ему жизнью? Разве? Когда я бежал в поисках ловушек, имея у себя на хвосте пару тройку Надзорных,то разодрал себе ногу о чёртово бревно. Спрятаться мне удалось, но, видимо, в рану попала инфекция, и когда ребята из отряда меня достали, мне было, мягко говоря, совсем плохо. Поэтому один тащил меня, другой его прикрывал. Мы были почти на месте, когда того, кто меня тащил, сначала ранили в ногу, а затем в спину. Мы вместе упали. Я тогда не понял, что он уже мёртв, и хотел его закрыть собой, но второй парень оттащил меня. Транспорт стоял у заброшенной платформы, поэтому даже не привлёк внимание надзорных. Ну стоит себе какое-то ржавое ведро, и ладно. Они там всё обыскали, думали мы где-то под платформой, а мы в это время укрылись совсем в другой стороне. Эти военные до сих пор плохо ориентируются в этом лесу, поэтому сбить их со следу не трудно, по крайней мере пока.
Я думала, что искусаю все губы, так как волнение зашкаливало от этой истории, и я даже боялась пошевелиться, только бы не прервать его рассказ. Мы и не заметили, как остальные присели на свои кровати, и с огромными глазами тоже слушали Макса.
- И как же вы выбрались? - вдруг спросила Соня.
- Сутки сидели глубоко в лесу, надзорные бы туда не сунулись. У Алекса были кое-какие медикаменты с собой, он что-то сделал с моей раной, и я смог дотянуть до Лагеря. К вечеру я отключился совсем, и очнулся уже в палате.
- Ты сказал Алекс? Алекс тебя вытащил? - несколько раз переспросила я.
- Ну да, здесь не так то много ребят, кто ходит на вылазку, - ответил Макс, удивляясь моему внезапному беспокойству.
- Чёрт! Надо же его навестить, - засуетилась я. Но Соня усмирила мой порыв.
- Нам пора получить задание на сегодня, - напомнила она. Через пару минут мы покинули комнату, и были на пути в кабинет управляющего, который регулировал всеми процессами жизнеобеспечения в Лагере, как объяснил мне Нор.
Мы шли по очередному бетонному коридору, которые за пару дней успели уже поднадоесть. Они будто своим весом сдавливали со всех сторон, и каждый раз казалось что эти стены сейчас сомкнуться и раздавят нас. Какой-то обман зрения, или просто игра моего разума, который отказывался мыслить трезво, и уже который день жил как в тумане.
Впереди шёл Нор, Рой и Соня. Я шла за ними. Остальные немного отставали от нас, и шли далеко позади.
- После работы сходим вместе к Алексу, - предложил Фил, догнав меня, - сегодня уже можно.
- Я тоже с вами пойду, - объявился Макс с другой стороны, расслышав предложение Фила.
Парни странно посмотрели друг на друга, и я уловила ноту недовольства во взгляде Фила.
- Вы вообще знакомы друг с другом? Наверное, столько лет жили на одной станции, но ни разу не пересекались, а тут вон как получилось, - улыбнулась я обоим, пытаясь разрядить создавшееся напряжение, которое меня как то смутило.
Я уже хотела официально их познакомить, но внезапно Фил меня прервал.
- Не стоит, Кристин, мы знакомы.
- Да ладно? Я и не знала. Как познакомились?
Но оба будто воды в рот набрали. Что же такое секретное их связывало, я и предположить не могла. Но так как по натуре я была очень любопытна, то обязательно должна была это выяснить. От этой мысли я почему-то засмеялась, и мои спутники с одной и с другой стороны удивлённо посмотрели на меня.
В кабинете управляющего мы получили карточки с заданиями. Нас с Соней, так как мы были единственными девочками, отправили на кухню помогать с обедом. Для Сони это не стало новостью: с тех пор как она попала в Лагерь, это стало её ежедневной обязанностью. В принципе, работа не сложная: начистить картофель, что-то нарезать, натереть на тёрке и тому подобное. Главный повар, который руководил на кухне всем процессом,словно дирижёр своим оркестром, оказался достаточно строгим дядечкой лет пятидесяти. Он был очень высокого роста, что позволяло ему сразу замечать, кто из ребят занят делом, а кто отлынивает от работы. Своими сильными и длинными руками он взял сразу двоих за шкирку и пригрозил им:
- А ну-ка быстро тащите картофель из кладовой! Я вам ещё двадцать минут назад приказал это сделать. Живо за картошкой!"
Два мальчугана лет двенадцати, испугавшись повара-великана, тут же выбежали из кухни исполнять приказание. Нам же с Соней было сказано отмыть овощи от грязи и нарезать. Казалось бы, что тут сложного, но овощей оказалось так много, что через пару часов у меня заболели руки. Чтобы отвлечься от монотонных манипуляций с ножом, я решила поближе познакомиться с Соней.
- Давно ты здесь? - поинтересовалась я, продолжая нарезать морковь.
- Уже месяц, - ответила она, не отводя взгляд от доски с луком.
- Месяц? Ничего себе. А что так долго? Неужели всё это время Директор готовит новые документы?
- Это ещё не долго. Кто-то здесь и месяц, и два. Дело же не только в документах, - продолжила она говорить тише, чтобы не разозлить повара. - Нужно же ещё найти место, куда пристроить нас. Видимо, это не так то просто.
- Ну да, ты права, - согласилась я, - но месяцы это уж слишком. Я тут точно настолько не задержусь, - добавила я шёпотом, последовав примеру Сони.
- Здесь тебе не место, ты другая, и все это видят.
- А я то думала на нас с тобой пялятся, потому что мы девчонки, - улыбнулась я.
- Дело совсем не в этом. Понимаешь, большинство, кто здесь находится, либо те, кому не повезло с учёбой, либо те, кому не везёт по жизни. Это место для них единственный шанс. Ведь мы знаем, вернуться к нормальной жизни из изоляции практически невозможно. Но ты - другое дело. Ты слишком умная, чтобы просто лежать на складе изолированных. Руководители С.О.С. считают, что такие как ты служат примером для остальных. Отличный ученик — идеальный работник. Поэтому отличники всегда должны быть на их стороне, а не в изоляции, и уж тем более в списке беглецов.
- Ты уже второй человек, который мне это говорит. Я раньше вообще об этом не задумывалась, просто училась, чтобы иметь хоть маленький но шанс на то, что при распределении на профи будет нехватка на хорошую достойную работу. А там — как судьба решит.
- Но судьба решила именно так. Ты в курсе, что за каждого отличника руководство станции и школы получают большую денежную выплату. Поэтому у нас и нет живых учителей, а только компьютеры, чтобы результаты тестов нельзя было подменить. Иначе у нас все вокруг были отличниками.
- Всегда дело в деньгах. Но откуда ты всё это знаешь? - спросила я Соню, удивляясь, как хорошо она разбирается во всей этой системе.
- Тут поживёшь, много чего можно узнать нового, - ответила она, слегка улыбнувшись уголком рта. - То что, ты сделала, может найти отклик на любой станции С.О.С. Только представь, если все отличники на других станциях начнут добровольно уходить в изоляцию. Во первых школы потеряют огромные деньги, во-вторых, все их стремления к идеальным работникам пойдут прахом! Они потеряют больше тысячи отличников, а вместе с ними и больше тысячи идеальных рабочих рук, которые смогут их обслуживать. Если такие как ты в системе, значит она работает, если вы против неё — значит она обречена.
- Мне кажется, Соня, ты очень сильно преувеличиваешь. Особенно, что касается меня. Я просто хочу вытащить свою сестру из лабораторной западни.
- Лабораторной?! - переспросила Соня, - откуда ты...
Не успели мы договорить, как за нашей спиной появился повар, и начал оценивать наши очищенные и порезанные овощи.
- Вы поменьше болтайте, да побыстрее заканчивайте, пора ставить обед!
Затем, он обратился ко мне.
- Новенькая, Кристин, да? Хорошо работаешь, нам бы таких поваров в Лагерь.
- Нет, спасибо, - пробурчала я в ответ, даже не обернувшись к нему.
- Вот видишь, ты даже режешь идеально, - подметила Соня, поковыряв ножом в моей миске с нарезанной картошкой.
Как только мы управились на кухне, повар нас отпустил, и по дороге я рассказала ей всё, что мне сообщил Директор о похищенных детях. В коридоре нас догнали Фил и Макс.
- Вы где работали ребята? - опередила меня с вопросом Соня.
- Я обследовал старый тоннель с ребятами из отряда. Там есть рельсы, которые куда то ведут, но мы ещё не знаем куда, - рассказал Макс.
- А я уголь разгружал, весь черный как негр, - недовольно ответил Фил, пытаясь оттереть руки и лицо мокрой тряпкой, которая только размазывала по лицу тёмные пятна.
Мы с Соней рассмеялись, наблюдая за его бесполезным движениями, отчего он разозлился ещё больше, и надувшись, молча шёл один до нашей комнаты. Макс направился в комнату для ребят из отряда, предупредив, что зайдёт за нами через час, и мы вместе пойдём навестить Алекса. На кухне я взяла пару яблок, чтобы хоть как то отблагодарить его за наше спасение.
Ровно через час мы втроем отправились в медицинское отделение, о местонахождении которого не знала только я. Из тоннеля мы снова зашли в одну из закодированных комнат, и продолжили идти уже по светлому ярко освещённому коридору, в конце которого упёрлись в дверь с небрежно нарисованным краской большим красным крестом. За дверью находились пять или шесть комнат. В одной была комната врачей, в другой располагался склад с необходимыми медикаментами, остальные же были палатами для больных.
- Нам в самую дальнюю комнату, - сказал Фил, указав в конец коридора.
Когда мы зашли в палату, рядом с кроватью Алекса находился врач и, заметив нас, тут же направился в нашу сторону.
- Вам кого, молодые люди? - строго спросил он.
- Мы пришли навестить Алекса, - ответил Фил.
- Разрешение? - потребовал доктор, и вопросительно посмотрел на нас.
- Вот, - внезапно протянул ему Макс клочок бумаги, - подпись Директора тоже стоит.
Мы с Филом и не знали, что на посещение нужен был какой-то документ, но, видимо, Макс был в курсе требований и законов Лагеря, и сам позаботился о разрешении.
Врач внимательно рассмотрел подпись и поднял на нас строгий взгляд
- У вас 20 минут. Пациенту нужен покой, - объявил он и покинул палату.
Я первая подошла к койке Алекса. Ребята стояли позади.
- Привет, Кристин. Макс? А ты, кажется, Фил? Не ожидал вас здесь увидеть, - прохрипел Алекс.
- Мы хотели вчера зайти, но врач не разрешил, - начал Фил, - тебя вроде как оперировали.
- Да, было дело.
- Как ты? - наконец, заговорила я.
- Лучше, чем могло бы быть, если б я остался там в лесу у дерева, - усмехнулся Алекс, опустив глаза вниз и насупив брови, видимо стыдясь, что именно я вытащила его, а не кто-то из парней.
- Да что ты, Алекс, - смутилась я и попыталась разубедить его, - это мы с Филом тебе благодарны. Вот, - протянула я ему бумажную салфетку, в которой лежало пару крохотных яблок,- чем могу, но от всего сердца, спасибо тебе.
- Почаще бы сбегали такие девчонки, как ты. Соню, помню, три дня пытались привести в чувство после леса. Ты уже с ней, думаю, познакомилась?
- Ну да, она классная, и немного странная. Всё рассказывала мне сегодня про то, что я почему то «другая», что «система обречена», в общем я не очень уловила смысл.
Внезапно Алекс сделался мрачнее тучи. Он кинул взгляд на ребят и осмотрел палату, убедившись, что никого нет.
- Парни, проследите,чтобы никто не зашёл, - вдруг приказал он, как настоящий капитан отряда. Тут же эти двое беспрекословно выполнили его указание и вышли за дверь.
- Что это значит? - напряглась я, и по моей спине пробежал холодок, будто моё тело что-то предчувствовало, но разум ещё не был в курсе.
- Ты должна кое-что знать. Я хотел тебя предупредить, когда смогу хотя бы встать, но они меня пичкают какими-то капельницами, от которых всё время хочется спать. Здесь есть люди, которым ты доверяешь?
- Ну, относительно. А что?
- Дело в разговоре, который мне удалось подслушать. Один голос я узнал, это был Директор, но второй отвечал слишком тихо, что ничего нельзя было разобрать. И догадайся, о ком шла речь?
- Неужели обо мне, - догадалась я.
- В яблочко. Если ты так легко ответила, значит ты уже в курсе, что происходит.
- Я знаю только то, что никто не ожидал моего побега.
- Дело гораздо серьёзнее, чем ты думаешь. По ходу Директор тесно сотрудничает с министерством образования С.О.С.
В этот момент Алекс замолчал, затем глубоко вдохнул и как-то очень тяжело выдохнул.
- Я всё это время думал, что вытаскиваю беглецов и даю им шанс применить свои знания и умения в деле.
- А разве это не так? Ведь Директор Лагеря этим и занимается: делает новые документы, находит им подходящую работу, дом, даже помогает изменить внешность при необходимости. Кстати он и меня просил зайти и сказать, что я решила по поводу документов, надо заглянуть... .
- Не вздумай! - перебил меня Алекс так, словно я собиралась посетить логово какого-то страшного зверя.
- Что? В чём дело? Почему вдруг я не...?
- Да потому что он не находит им новые места и работу, а кому-то и куда-то всех сдаёт! Когда он разговаривал с тем незнакомцем, то сказал ему что «послезавтра отгрузим ещё троих, а девчонку с 57-ой в первую очередь, за неё точно много дадут, она ценный экземпляр.
- «Экземпляр»? - повторила я слово Директора, и мне стало так обидно от этого, словно я какая-то бездушная вещь, пылящаяся у кого-то на полке, что даже не обратила внимание на прилагательное «ценный», которое по идее должно было вызвать у меня положительную реакцию.
- Кристин, послушай меня внимательно! Тебе нужно отсюда уходить, и лучше не одной, возьми с собой Фила, он точно пойдёт за тобой куда угодно. Если ты успела ещё с кем-то подружиться и можешь доверять этим людям, то расскажи им то, что я рассказал тебе. Но сделай это где-нибудь в укромном месте, потому что мне кажется, у Директора среди беглецов есть те, кто ему обо всём докладывают. И не спрашивай откуда я могу это знать.
- Но куда мы уйдём? Нам нужно выйти из тоннеля? А что дальше? Кругом ведь только лес, и Надзорные рыщут круглыми сутками. Нас же чуть один раз не поймали, и ты знаешь как никто другой, насколько опасно с ними встречаться! Тем более мне надо найти сестру! Директор сказал, что она скорее всего в научной лаборатории; они зачем то похищают детей не старше десяти лет, для каких-то опытов или что-то вроде того. Мне нужно попасть туда, без неё я не смогу! - затараторила я в полной растерянности от предложения Алекса, а затем просто закрыла лицо руками, и почувствовала, как оно стало горячим и красным, словно у меня жар.
На самом деле оно стало горячим от слёз, которые хотели вырваться из меня и залить всю комнату, но какой-то страх презрения, что кто-то посторонний может их увидеть, сдержал их внутри меня. Убедившись, что слабость и сентиментальность, которая в принципе свойственна любой девушке, не выступила наружу в виде прозрачных капель на щеках, я убрала руки с лица и была готова продолжить свою пламенную речь об опасности и всём таком, но Алекс словно оказался быстрее. Он резко поднялся с кровати, приняв сидячее положение, схватил меня за плечи и посмотрел прямо в глаза.
- Тем более ты должна выбраться отсюда! Если Директор рассказал правду о твоей сестре, то у неё ни так много времени, чтобы тебя дожидаться! Тебе нужно добраться на Станцию № 7, именно там находятся Научные корпуса.
- Где-то я уже слышала про Станцию № 7, откуда мне знаком этот номер? - подумала я про себя, но рассудок снова погрузился в туман.
- Откуда тебе известно это? Даже Директор мне не дал этой информации, - усомнилась я в достоверности слов Алекса.
- Я жил там! И поверь, свалить оттуда было гораздо сложнее, чем со Станции 57. Эта станция — военный объект. Она окружена высоченной стеной, и если Надзорные поймают тебя за незаконное пересечение границы станции, то просто пристрелят и даже не будут разбираться.
Честно говоря, последние слова Алекса не сильно добавили мне решимости, и проникнуть туда показалось мне вообще нереальным. Но вдруг в голову мне пришла мысль, которую я не хотела озвучивать, но рот сделал своё дело не дожидаясь моего взвешенного решения.
- Пойдем со мной.
- Куда?
- Ты понял куда. На Станцию 7.
- Кристин, я... - хотел он что-то объяснить, но в этот раз быстрее оказалась я.
- Пожалуйста! - взмолилась я, и так до конца не разобравшись с проблемой, кому доверять, а кому нет, ярешила убедить его любым методом, ведь его знания родных мест могли мне пригодится. - Я уверена, что могу доверять тебе! Не зря ведь я тебя спасала.
Алекс не мог ничего ответить на это. Когда девушка сильно просит тебя о чём-то, от чего зависит её жизнь, трудно отказать, особенно когда она спасла тебе твою. Не дождавшись ответа, я встала и напоследок попросила его ещё лишь об одном:
- Постарайся сделать так, чтобы тебе больше ничего не кололи. Скорее всего тебя пичкают снотворным до забытья. Ещё неделя таких доз, и ты обо мне и не вспомнишь.
Лекции по врачебной медицине я помнила хорошо. Курс был короткий, ведь вряд ли кто имел шанс стать врачом, максимум медсестрой, которая будет менять утки умирающим богатеям. Но зато там было много вопросов про лекарства, поэтому я знала, почему его всегда клонит в сон, а также и то, что после операции нога Алекса была в норме. На полке я увидела оставленный кусок этикетки от Амбутмина — специального заживляющего препарата, который вводят внутривенно, и который способен в кратчайшие сроки заживить как внутренние, так и внешние повреждения любого типа человеческой ткани. Несмотря на свою токсичность, он очень эффективен, поэтому его используют военные. Но слишком частое использование этого лекарства может привести к летальному исходу, так как из-за него со временем начинают разрушаться почки и печень. Но кого это волнует?! Главное, чтобы солдат был в строю. Видимо, здесь действует такой же принцип.
И да, меня насторожило, откуда этот препарат здесь в Лагере? Директор действительно имеет серьёзные связи, но возникает вопрос, с кем именно?
Я уже была у двери, когда Алекс меня позвал.
- Кристин, встретимся сегодня во время ужина на выходе в тоннель.
Я ничего не ответила, но, по-видимому, мой незамысловатый метод убеждения сработал. Я ничего не ответила, а только улыбнулась и вышла из палаты.