Глава 1
- Здравствуйте, - встретив мой вопросительный взгляд, мужчина поднял левую бровь и иронично вопросил: - Только не говорите, что даже не догадываетесь, почему вы здесь.
- Даже не догадываюсь, почему я здесь, - раздраженно отозвалась я.
Денек выдался еще тот. Сначала у меня был приступ беспамятства, потом я очнулась в этом тщедушном теле, а теперь, сижу в каком-то подвале на деревянном стуле и меня допрашивают, как преступницу. Было от чего раздракониться!
- Что ж, тогда придется разговаривать с вами другим языком, - в темно-карих глазах блеснуло обещание незабываемой ночи.
Начну сначала.
Мое имя - Мила. И я программист. Работала я на дому, программируя себе всласть. От природы мне досталось крепкое тело, но ленивый характер. Нет, я исправно, раз в неделю, делала зарядку, но не нормированный график трапез с лихвой перекрывал эти титанические усилия отвоевать стройность. Опять же, жирной меня назвал бы только лютый враг, но и до модельной внешности было далековато. Природа так же дала мне строптивый нрав в купе с настойчивостью. Я скрупулезно выполняла любое дело за которое бралась. Но вот на чем природа поскупилась, так это «терпимость». Моя нервная система заводилась с пол оборота. Когда я злилась, тут «тримай портки - хавайся в жито», а детям до шестнадцати лучше закрыть уши. Однако, так же быстро, как «вспыхивала», так же и успокаивалась. В некоторых случаях даже испытывая чувство раскаяния. Ну и последнее, чем я обделена - любовь. Животные еще туда-сюда. К ним я могла испытывать лишь жалость: маленькие, глупые, доверчивые. Зато людей - люто ненавидела. Всех, без исключения, даже родителей, что оставили меня во младенчестве. Ну, и себя, в моменты приступов депрессии.
И вот, в один прекрасный день, я лишилась своего уютного уголка, любимого дела и обожаемых игр. За своим не совершенным, но родным телом я тоже здорово скучала, потому что новое не желало воспринимать калории и жиры, оставаясь хрупким и немощным. Но об этом позже. Итак, я готовила кофе для очередной бессонной ночи, когда неожиданная слабость сморила меня. Сознание вернулось в большой комнате (с мою съемную квартиру-однушку) на довольно широкой кровати в синих тонах. В первую минуту я еще думала, что сплю, во вторую, что меня разыграли друзья. Но вспомнила, что друзей не имею и начала склоняться к варианту о смерти. И снова пришлось отказаться от этого варианта. Мое тело было живо, о чем красноречиво говорило его паршивое состояние. Единственная не ноющая, не болящая часть тела, оставалась голова. Я старалась понять сложившуюся ситуацию, лихорадочно перебирая варианты. Додумать мне не дали - в комнату вошла девушка где-то моего возраста - двадцать два-три года. Черное платье ниже колен, белый передник с кружевом по контуру, чепчик на русых волосах. Она молчаливо внесла таз с водой, сняла с локтя полотенце и выжидающе замерла. Я смотрела на нее, она старательно отводила глаза. Симпатичная. Черты лица правильные, только цвет глаз - желтый, как у кошки - меня раздражал. Сама я была обладательницей карих глаз и черных волос. Кажется, в моей родословной были жители востока.
Мне надоело ждать от пришелицы объяснения, поэтому пришлось заставить себя встать. Неожиданно хлипкие ноги не выдержали груза тела и я позорно грохнулась в мягкий ворс ковра. Тоже синего.
- Твою мать! - сквозь зубы выплюнула я, поднялась. Пришлось придерживаться за край постели.
С горем пополам, мне удалось сесть на мягкую перину ложа. Все это время девушка стояла на месте и даже не шелохнулась. Только еще больше стушевалась.
- Ну, и чего стоишь?! - разозлилась я. - Могла бы и помочь! Или тебе за это не платят?
Видать, именно за это ей и платили, потому что она подскочила, словно ужаленная пониже поясницы, кинулась ко мне. Я, ведомая под белы рученьки, была доведена до тумбы с тазом, умыта (от чего сначала шуганулась, а потом следила за руками служанки с не скрываемым подозрением), обтерта и усажена за туалетный столик.
- Твою мать! - и на этот раз в голосе не было возмущения и злобы, только обреченность и удивление. - Еще зеркала есть? Хотя нет. Назад, к тазику отведи. К воде.
Если это розыгрыш, то в каждом зеркале будет эта харя. А иначе назвать то безобразие, что в отражении, я не могу. Белый, курчавый волос. Именно белый, не пшеничный, не седой - белый. Черные, я б сказала, смоляные, брови, тонкие, но изящные дуги. Темно-синие, практически черные глаза в обрамлении длинных, густых ресниц. Миндалевидные, вздернутые как у семейства кошачьих. Тонкий, ровный нос, впавшие щеки. На бледном лице, даже на щеках, не было ни кровинки, от чего алые губы, вполне нормального вида, казались пухлыми и вызывающими. Высокий лоб и скулы, само лицо узкое, овальное. Тонкая, короткая шея, хрупкие плечи, грудь приподнятая корсетом, от того визуально большая, чем на самом деле.
Я всегда относилась к анорексичкам отрицательно. И вот теперь, я сама стала ею.... В зеркале во весь рост, отчетливо, в деталях видно и осиную талию (которая бывает только у человека без кишечника) и узкие бедра с длинными ногами. Новая я - худая и высокая, как доска. Именно таких девушек, будучи в своем теле, я высмеивала и жалела. Теперь пусть жалеют меня. И высмеивают.
- Хорошо, - наконец выдавила я. - Шутку я оценила. Где выход?
Девушка удивленно моргнула. Кинула быстрый взгляд на дверь. Однако, никуда пойти мне не удалось - ноги все еще были слабы. Я опустилась на табурет и печально воззрилась в отражение.
И что мне теперь делать?
- Госпожа изволит обедать? - спустя пару минут отозвалась служанка, не заметив изменений в моем поведении и внешнем виде.
Я подумала, что еда может благостно повлиять на мое настроение, а так же, уменьшит карман шутника.
- Хочет. Давай мне шмат мяса, хорошо прожаренного и салат из овощей. А на десерт я хочу густые сливки и пирожки с какой-нибудь сладкой начинкой. Фрукты тоже приветствуются.
Девушка присела в реверансе и, прихватив таз с полотенцем, скрылась за дверью. Но меня не оставили в покое. Будто ожидая в коридоре, вместо служанки вошли две дородные тетки с пышными тряпками на руках.
- Госпожа желает синий тон на сегодня или фоилетовый? - на удивление приятным голосом отозвалась черноволосая.
- А какие еще тона есть на сегодня? - решила подыграть я.
- Бирюза, алый, белый и золотой, - ответила ее русоволосая товарка.
- Выбор не велик. Я хочу обновить гардероб, - удержаться от язвительной усмешки было невозможно.
- Какие тона желает выбрать госпожа? - удивилась, но не решилась возразить черноволосая.
- К примеру..., - я задумалась. Платья в принципе не ношу, а уж в тонах и фасонах не разбираюсь тем паче. - Давайте разноцветное. В полоску.
Женщины переглянулись, словно общаясь силой мысли, но сообразили, что голыми взглядами ничего не добьешься, перешли на шепот.
- Давайте золотой. Не ходить же мне в этом наряде, пока новый пошьют.
Мой довод они восприняли со вздохом облегчения, разложили платье на кровати, а остальные развесили в стенной шкаф. Его я увидела только сейчас, до того хорошо он был замаскирован под цвет стены.
Кстати, о комнате. Обстановка была скупой, но со вкусом. Ощущался уют. Потолок высокий, с лепниной. Стены под крупный, серый, кирпич. Камин в левой стене, в правой - шкаф. Тут же и туалетный столик с табуретом. Кровать в центре комнаты, меж двух высоких окон с тяжелыми шторами. На прикроватных тумбочках по подсвечнику с оплавившимися свечами. И кадушки с цветами по углам. За окном светило солнце, но звуки оно не пропускало. Вот бы глянуть, где я.
- Я желаю выйти на прогулку. Это возможно?
Тон к моменту, когда меня облачили в простое, без рюшей и камней, золотое платье, уже перестал быть грозным и недовольным. Меня распирало любопытство. Кому понадобилось так надомной шутить и как далеко он готов зайти в своей шутке?
- Конечно, госпожа. Сейчас я уведомлю вашего лекаря, - русоволосая отдала своей коллеге гребень и ушла из комнаты.
Пока женщина отсутствовала, чернуха уложила мне волосы в высокий хвост и скрутила «гульку». Вышло просто, но внушительно.
В комнату вошел крепкий мужчина средних лет. На его лице читалось удивление и профессиональный интерес.
- Мне сказали, что вы пытались встать! - голос его дрожал от возбуждения.
- Да, пыталась. И очень расстроилась, что этого не получилось. Но, спасибо, мне помогли, - я с легкостью мешала грубость и язвительность с благодарностью.
- Но еще вчера вы были не способны пошевелить пальцем руки! Как такое возможно? - доктор оценивающе прошелся по моей фигуре, будто без рентгена разглядывал кость за костью.
- Волшебство! - пафосно, с ангельски честным взглядом заверила я.
- Я должен доложить Его Сиятельству. Он обязан знать!
- Стойте! А моя прогулка?!