1 Часть
Мадрид всё ещё удерживал тепло, даже под вечер. В старинных улицах центра витали ароматы свежеиспечённого хлеба и свежей весны, хотя на календаре уже была осень. Амелия стояла у открытого окна своей небольшой студии и наблюдала за прогулками внизу — люди смеялись, курили, танцевали прямо под её домом, где уличный музыкант играл что-то испанское.
Из колонки звучали латинские ритмы, босые ноги отбивали такт по полу, а сама Амелия, привычно для себя, репетировала. Это был её личный ритуал после завершённой работы: когда все дела сделаны, ученики довольны, сторис опубликованы. Оставалась только она и её отражение в зеркале, где не нужно никому ничего доказывать.
Амелия Баккер — танцовщица и хореограф.
Она руководит группами, создаёт постановки для местных артистов, проводит мастер-классы и зарабатывает тем, что приносит ей удовольствие. Её иногда приглашают на шоу, зовут участвовать в TikTok-челленджах или просто ставят лайки под видео, где она с лёгкостью и улыбкой демонстрирует танцы под свежие музыкальные треки.
Её мир был простым, но увлекательным. Танцы, друзья, которые могли позвонить посреди ночи с предложением устроить вечеринку. Работа, онлайн-курсы, сотрудничества с брендами и локальными артистами. Она не могла назвать эту жизнь идеальной, но её всё устраивало.
В этот тёплый осенний вечер всё изменилось. После душа и стакана воды с лимоном в почтовом ящике она нашла письмо — с конвертом и маркой. Написанное от руки. Почерком её матери. С которой они не виделись вот уже почти семь лет.
«Дорогая Амелия,
Я понимаю, что этот поступок может показаться неожиданным, но я очень хочу надеяться, что ты приедешь.
Мы с Парг решили пожениться. Церемония пройдёт в маленьком доме неподалёку от Осло, и мне бы хотелось, чтобы ты была рядом в этот день.
Я скучаю.
И хочу начать всё заново.
С любовью, Мама.»
Бумага источала аромат духов. Тех самых — из далёкого детства: чуть терпкий запах с нотками мандаринов. Амелия опустилась на пол, прислонившись к прохладной стене, и перечитывала письмо раз за разом.
"Ты хочешь, чтобы я появилась на свадьбе, которую устроишь с чужим мужчиной? После того как ты исчезла из моей жизни? Не спросила, как я... как бабушка... как я проводила ночи в слезах, пока ты оправдывалась словами «это ненадолго»?"
Она не плакала — уже наплакалась раньше. Была только злость, но вместе с ней появилось любопытство. А что если согласиться? Не ради матери. Ради себя самой. Чтобы взглянуть прошлому в лицо и наконец понять: она не виновата. Не виновата в том, что её оставили.
Вскоре, после многих размышлений, Амелия решила для начала спросить совета у лучшей подруги. Набирая в телефоне знакомый номер, она через пару гудков услышала голос Сиссал.
— Алло, привет, Амелия.
— Привет, нам нужно встретиться срочно. Ты не занята?
— Нет, я свободна. Приходи ко мне.
— Хорошо, скоро буду.
Повезло, что подруга жила недалеко, и можно было добраться пешком за 15 минут. Амелия мгновенно собрала сумку и вышла из своей квартиры. По дороге девушка заскочила в продуктовый магазин, чтобы купить вина: на трезвую голову обсуждать болезненное прошлое будет тяжело. Заодно она взяла любимые вкусняшки Сиссал.
Спустя пару минут она наконец подошла к дому подруги, и на пороге её встретила Сиссал — в пижамных шортах, с пучком на голове. Увидев в руках у Амелии вино и чипсы, она усмехнулась:
— Я так и знала, что дело серьёзное. Заходи.
Они прошли в квартиру, уютную и заваленную танцевальными кроссовками, яркими подушками и плакатами различных музыкальных групп. На кухне уже стояли два бокала. Сиссал села за стол, скрестив ноги:
— Ну? Рассказывай. Что произошло?
Амелия молча достала письмо и положила его на стол. Сиссал сразу напряглась:
— Это от неё?
Амелия лишь кивнула. Глаза были сухими, но взгляд — тяжелее, чем обычно.
— Она выходит замуж. И... приглашает меня на свадьбу. В Норвегию.
— Ты шутишь. После всего этого времени?
— Нет. Я серьёзно. Представляешь? Она даже не позвонила. Просто прислала письмо. Как будто я всё это время была каким-то забытым родственником, а не её дочь.
Сиссал потянулась, взяла её за руку.
— Ох, Амелия... И ты думаешь ехать?
Амелия чуть сжала губы, затем взяла бокал:
— Я не знаю. Часть меня просто хочет вычеркнуть её навсегда. Но другая часть... та, что заставляет думать об этом. Постоянно. Если я не поеду — никогда не узнаю, что бы было, если бы я решилась. И вдруг, это мой шанс... не простить даже, а просто отпустить.
Сиссал молчала несколько секунд, потом мягко улыбнулась:
— Тогда езжай. Но не как брошенная дочь. А как сильная, взрослая женщина. Хореограф. Танцовщица.
Амелия усмехнулась:
— Ты всегда говоришь как персонаж из вдохновляющего сериала.
— Потому что ты живёшь как персонаж из драмы. Баланс, дорогая.
Они чокнулись бокалами, и вино немного согрело Амелию. Ей вдруг стало немного легче. Не спокойнее — но понятнее.
Когда Амелия отошла в ванну, мысли о том, что будет с её занятиями, никак не выходили из головы. Оставить всё на пару недель — это не просто отпуск, это ответственность. В конце концов, были ученики, клиенты, репетиции...
— Сиссал, — сказала она, вернувшись из ванной, закутавшись в плед. — Слушай, ты не могла бы подменить меня? На мастер-классах, в студии. Я пришлю тебе всё: расписание, связки. Всего на пару недель.
— Конечно, мы же договорились: я спасаю твои танцевальные дела, а ты приноси мне вино и чипсы.
— Ты просто ангел. Спасибо тебе.
Девушки встретились взглядами в тишине. В этот момент было странное, но тёплое ощущение — что-то завершалось, чтобы уступить место чему-то новому и важному. И вот они уже сидели на полу, окружённые снеками, вином и старым фильмом, который смотрели каждую осень. Тот самый фильм — давным-давно заученный наизусть, но всё равно вызывающий всё те же эмоции. Это был их ритуал. Едва слышное обещание: я рядом, даже если это не произнести вслух.
На утро
Амелия проснулась раньше, чем обычно. Мягкий солнечный свет пробивался сквозь шторы, а в телефоне мигало новое уведомление:
"Билет на рейс Осло — вылет завтра в 9:30. Мама."
Она долго смотрела на это сообщение, прежде чем нажать на экран — «Скачать». Всё. Решение принято. Теперь пути назад не было.
Пока подруга спала, Амелия быстро собралась и пошла домой, чтобы успеть собрать чемодан. Дома она решила, что нужно предупредить всех про отъезд, поэтому открыла Instagram и записала простое сообщение на белом фоне. Без фильтров и украшений:
«Привет, мои любимые! У меня для вас новость. Я ненадолго улетаю — всего на пару недель. Личные дела, возможно, и отдохнуть. Да, в Норвегию. Не теряйте — я остаюсь на связи. И обещаю танцевать даже там. Люблю всех.»
Собирая вещи, она наткнулась на старую коробку из-под обуви — пыльную и потрёпанную. Сердце защемило, когда пальцы наткнулись на выцветшую фотографию: она и мама. Ей тогда было лет шесть или семь. У мамы — яркая улыбка, настоящая. Руки обнимали крепко. Амелия долго смотрела на фото, затем убрала его в карман куртки.
— Просто чтобы помнить... Не чтобы простить. Пока ещё нет.
На следующее утро
Вся её жизнь уместилась в один чемодан: зарядка лежала в сумке, паспорт — крепко сжат в руке. Такси уже ждало у подъезда. В аэропорту было шумно, где-то дети кричали, перекрикивая голос диктора, объявляющего рейсы. Сев у окна в самолёте, Амелия вставила наушники в уши. Музыка лилась негромко и лёгко. Сердце билось так же сильно, как перед выходом на сцену.
Самолёт приземлился мягко, словно стараясь не потревожить её и без того разбросанные мысли. Норвегия встретила Амелию серым небом и прохладным ветром. Привычная испанская жара осталась далеко позади, вместе с залитыми солнцем мадридскими улицами и голосами её танцевальных групп.
У выхода из аэропорта её ждала мать. Стройная, с идеальной укладкой и светлым пальто.
— Привет, милая, — сказала она, неуверенно подойдя ближе.
— Привет.
В воздухе висело молчаливое напряжение, пока они шли к машине. Будто две чужие женщины, случайно пересёкшиеся в одной жизни. Мать кашлянула, нарушив тишину, и сказала:
— Я... рада, что ты всё-таки приехала.
— У меня не было особого выбора.
Мать сглотнула. Несколько долгих секунд — ничего, кроме тишины.
— Я хотела всё объяснить... давно. Но не знала как.
— Написать письмо? Позвонить? Не разорвать связь с собственной дочерью?
Амелия говорила спокойно, но в её голосе звучало раздражение. Не крик, но каждое слово неумолимо выдавало боль.
— Тогда я была сломлена... После развода, после того, как твой отец... я просто потеряла себя. Мне казалось, для тебя будет лучше остаться с бабушкой. У неё было всё стабильно.
— Мне было двенадцать. Я думала, ты вернёшься через пару недель. А потом бабушка сказала, что ты уехала в другую страну.
— Прости. Я правда... не справлялась.
— Да. А я справлялась. За двоих нас.
На лице матери промелькнула боль. Но Амелия не изменилась в лице. Ещё не время прощать.
Дом, к которому они прибыли, оказался эффектным — светлое дерево, скандинавская лаконичность, сдержанная роскошь... К сожалению, это место не было домом Амелии.
На пороге стояла Луна — сводная сестра, дочь нового мужа матери.
— Привет, говорят, ты танцуешь. Это... в TikTok?
— Нет, в реальной жизни.
Улыбка Луны была натянутой, она отошла, чтобы они с матерью прошли в дом. Амелия поднялась по лестнице за мамой. Та открыла дверь комнаты, затем с лёгкой тенью вины на лице сделала шаг в сторону.
— Это твоя. Надеюсь, тебе тут будет хорошо.
Амелия шагнула внутрь. За её спиной мягко закрылась дверь. Комната оказалась красивой. Светлой и просторной: белоснежные стены, бежевые шторы, аккуратно застеленная постель, уютный плед на кресле у окна, свечи и декоративные подушки. Даже на подоконнике стоял крохотный кактус.
Амелия медленно прошлась по комнате, проведя пальцами по идеально чистой поверхности стола. Затем подошла к шкафу и осторожно приоткрыла дверцу.
Пусто, лишь несколько вешалок висели внутри... будто на случай, если потребуется. Она села на край кровати и легонько проверила её на прочность. Матрас был мягкий, чуть пружинистый. Сняв кеды, Амелия подняла ноги и свернулась клубком под пледом.
На тумбочке лежал маленький фотоальбом. Новый, недавно купленный — это было сразу понятно. Амелия открыла его на случайно выбранной странице. На первых разворотах мелькали фотографии матери с Парг, Луны, их счастливых каникул у моря, праздников у нарядной ёлки, уютных вечеров на кухне и походов по тропам. И только в самом конце спрятались старые снимки, где была ещё совсем маленькая Амелия.
Она закрыла альбом и отложила его в сторону. В этот момент телефон завибрировал. Сообщение от Сиссал:
— Ну что там? Ты ещё жива?
— Почти. Но да. Хотя кажется, начинается что-то интересное.