Не хватает
А.М.
А:
Он боялся метро и птиц с сизыми крыльями,
Не страшился войны, но дрожал в наигранном перемирии,
Пулевыми ранениями и рваными ранами пугать было бесполезно -
Это не слабое место.
Ведь он никогда не боялся смерти.
Был простым как -жи, -ши и на грани банальности,
Забывал о своей истинной гениальности,
Не признавал аксиом, ведь он исключение из правил.
И с этим бессовестно надо мною правил,
Но лишь забыть не заставил.
Он бесился от ошибок в ударении,
Мое имя заменял местоимением,
И ни разу не нуждался ни в каких сравнениях.
А я еще помню его острый почерк и как учил его решать уравнения
И находил в нем свое личное забвение
И самоубийство.
Мне верно было легче застрелиться,
Еще тогда, в колючих декабрьских числах,
Лишь бы с весной в него не влюбиться.
''-Ну здравствуй, мистер.
Я все чаще узнаю о тебе из вырезков газеты,
Где ты безумно усталый и больше не хочешь хэппи энда.
Скажи мне только, а ты помнишь наше лето?
После ночи бессонной за чтением, встречали рассветы,
Шагами меряли город сонный,
А я ловил восходящее солнце в твоих глазах бездонных
И планомерно понимал, что я зависим, сломан!
Черт возьми, ты это помнишь?!
Мои звонки тебе с другого конца вселенной,
Твои разные носки и настроение что тленно,
Наши безумства, мою белую Ауди -
На что хватило твоей фотографической памяти?!
Я кричу? Нет, прости. И да ладно, к черту.
Мы же оба знаем, что диски памяти стерты.''
И я знаю, что не быть рядом таким не похожим,
Буду искать его, ошибаясь спинах прохожих,
И лишь к сорока пят забуду, быть может.
А в чем, собственно, были мы схожи?
Я - ноябрьский день непогожий,
Он - прохладный апрель и прошлое,
Воспоминания о детстве,
В котором сказки о прекрасных принцессах,
Не бывает привычных эксцессов,
В котором мне нет больше места.
'' - А ты помнишь первый класс и белые бантики?
Кнопочные Нокии, коллекции фантиков?
Ты помнишь до боли знакомые песни,
Где кому-то опять же не быть вместе.
Помнишь эти полузабытые тексты?''
Он опять улыбнется устало до боли,
Он не выйдет из четко описанной роли,
Такой же едкой и обреченной, как минорные бемоли.
И привычно еще до рассвета растает.
О Господи, как мне его не хватает...
Д:
Я боялся метро и птиц с сизым оперением,
Самому важному, обычно, не придавал значения.
Имена часто заменял местоимениями.
И пугать гробовой доской было бесполезно -
Это не слабое место.
Ведь я никогда не боялся смерти.
Я безумно устал в сотый раз ошибаться,
Менять маски и снова не к тем возвращаться,
Когда мне просто хотелось остаться
С тем, кому чуть-чуть за двадцать.
И ему безумно идут очки и белоснежные рубашки.
А если ему будет интересно,
Я сболтну кому-то по секрету и не к месту,
Что мне больше не нужны одесские принцессы
И эксцессы.
Раздел имущества, бракоразводные процессы.
'' - Знаешь, у меня болезненно глупое сердце.
Я помню все - все от начала до конца.
О чем молчат устало города,
И почему я пропускал любые поезда,
Что идут к тебе последним маршрутом.
Там наивно, так глупо...
Я помню твою любовь к Есенину,
А мне Маяковский чуть-чуть роднее,
Ведь любил искреннее и нежнее,
Хотя и не по теме.
Я помню те поцелуи в белой Ауди,
Выражение лица в полнейшем ауте,
У меня на все хватило памяти!
Ты мне веришь? Правда?"
Я снова буду писать что-то про Марти,
Что мы безнадежно все проебали еще в марте,
А он скорее не Марти,
А Дарси.
И остается предубеждению сдаться
И покинуть этот год две тысячи пятнадцатый.
'' - И если ты устанешь и собьешься с пути,
Ты знаешь, где меня найти.
Там, где пылью пахнет и рождаются стихи.
Но не мои.''
А он теперь считает меня принцем,
Хотя я лишь искусно притворился,
И незаметно так и искренне влюбился.
'' - И знаешь, главное, мне не нужны папарацци,
Громкие заголовки и благотворительные акции.
Мне нужно просто сдаться.
Тебе сдаться,
Это так элементарно, Ватсон.''
И в неправильном декабре снег к полудню растает.
Господи, как мне его не хватает...