Треснутое стекло

***

Зак не помнил, как они вышли из дома. Он просто шёл на ватных ногах. Адриан ничего не говорил, просто вёл его за собой, чему Зак не сопротивлялся.

Ветер бил в лицо. Городской свет резал глаза. Гул машин смешивался с уличными голосами, и всё это превращалось в размытый шум.

— Зак.

Зак вздрогнул и они остановились. Адриан посмотрел на него.

— Дыши.

Что?

— Ты не дышишь.

Грудь сдавило. Он не мог вдохнуть, как будто разучился.

Адриан молча шагнул ближе и схватил его за плечи. Его хватка была давольно сильной, но не настолько, чтобы причинить боль.

— Зак, чёрт возьми.

— Я... — голос Зака сорвался.

Адриан не отпускал.

— Смотри на меня.

Зак поднял взгляд.

И только сейчас понял, что ноги подкашиваются, что его трясёт.

Что он падает.

Адриан успевает его подхватить, попутно не забыв пробормотать пару ругательств себе под нос.

Зак чувствует тепло его рук и это дает ему немного успокоения.
Надёжность, которую он не понимал. Зак не понимал ничего.

— Пойдём.

Голос Адриана был твёрдым, он поставил Зака на ноги, убедившись, что он может стоять.

Зак кивнул. Потому что не знал, что ещё делать.

Они пошли, но на этот раз Адриан держался чуть ближе, чтобы в случае чего помочь Заку.

— ...Куда? — прохрипел Зак минут через пять.

— Ко мне.

Зак остановился.

Адриан не обернулся, он просто стоял, ожидая, когда Зак переварит всю информацию.

Зак знал, что не может вернуться. Но идти к Адриану?

— Адриан...

Тот повернулся.

— Мне плевать на твои протесты, — сказал Адриан.— Просто иди.

Зак наконец-то понял. Адриан не оставит его одного. И почему-то... Это не пугало, а спасало.

— Ладно, — тихо сказал он и сделал шаг вперёд.

Они шли молча. Заку казалось, что холод ночного города пронизывал его до костей, но он не был уверен, что дело только в погоде. В голове всё ещё звенел удар, звонко расколовший тишину его комнаты, всё ещё горели кожей руки Роберта, всё ещё отдавался в груди панический страх.

Он не мог поверить, что Адриан ударил его. Что вообще оказался там. Что увидел всё.

— Это не нормально.

Голос Адриана был хриплым, тяжёлым. Зак покосился на него, но его лицо оставалось жёстким, сосредоточенным.

— Ты что, собрался отчитывать меня?

— Я собираюсь помочь.

Зак усмехнулся, но без особой злости. Он уже не чувствовал, что может играть свою обычную роль, не после того, что случилось.

— Ты меня не знаешь, — пробормотал он.

— А ты меня не знаешь.

Зак фыркнул, но возразить ничего не смог.

Зак заметил на горизонте дом. Он был давольно крупным, по крайней мере явно больше большинства домов в округе.

Когда они подошли к дому, Зак замер перед крыльцом. Ступеньки вверх казались чем-то неизбежным. Если он войдёт туда, значит, окончательно сделает выбор.

Зак поднял на Адриана взгляд. В глазах его было что-то странное. Не жалость. Не снисхождение. Скорее... принятие?

— Ты правда меня пустишь?

— Скажи мне, ты идиот?

Адриан раздраженно фыркнул и пошагал вверх по ступенькам, достал ключи и вставил их в дверной замок. Дверь щелкнула.

Зак пожал плечами и шагнул внутрь.

В квартире было тихо. Не гнетуще, — просто тихо. Зак вошёл, огляделся, но почему-то не мог заставить себя разуться. Ощущение нереальности происходящего накатывало волнами: ещё несколько часов назад он был в своей комнате, а теперь стоял в чужом доме, где ему, как ни странно, было безопаснее, чем дома.

— Раздевайся, — сказал Адриан, закрывая дверь.

Зак вздрогнул, но тут же понял, что тот имел в виду. Он прокашлялся.

—Ты всегда так себя с гостями ведешь?

— Ну, если кто-то встаёт в прихожей, как статуя, приходится.

Зак закатил глаза, но, на удивление, подчинился. Он медленно стянул кроссовки, потом куртку и, немного помедлив, остался стоять, сжимая рукава свитера.

— Ты один живёшь?

— Иногда.

И что это должно значить?

Зак вскинул брови, но Адриан, не глядя на него, прошёл вглубь квартиры.

— Родители постоянно где-то. Работа, встречи, перелёты... Мне уже лет пять никто не говорит, когда они вернутся.

— Звучит, как мечта подростка, — усмехнулся Зак, но тут же понял, что это прозвучало не так, как он хотел.

Адриан лишь фыркнул. От этого Зак съежился.

— Ты не один в семье?

— Есть сестра, сводная. От первого брака отца. Сейчас в другом городе учится, но иногда приезжает сюда.

Зак молча кивнул. Он не знал, что сказать. Всё это — чужая жизнь, чужие проблемы. И всё же... почему-то он понимал.

— Ладно, пошли уже, — сказал Адриан.

Зак пошёл следом. Впервые за долгое время он оказался в доме, где он не чувствовал гнетущего чувства в груди.

Гостиная была просторной, не холодной. В отличие от стерильно-богатых интерьеров, какие Зак привык видеть в домах своих одноклассников, здесь чувствовалась жизнь. На диване валялась скомканная толстовка, на журнальном столике стояла недопитая чашка, а на полке у стены теснились книги и фотографии.

Зак отметил, что в квартире нет ощущения пустоты, хотя Адриан говорил, что живёт здесь один. Наверное, дело в нём самом.

— Садись, — Адриан кивнул на диван и скрылся в кухне.

Зак неохотно опустился на мягкие подушки, уткнувшись локтями в колени. Всё, что произошло за вечер, накатывало волнами. Голова гудела, внутри скребло ощущение неправильности.

Через минуту вернулся Адриан, протянув ему чашку.

— Выпей.

Зак взял. Горячий чай согрел пальцы, а его аромат успокоил Зака, который был весь на нервах.

— Ты всегда такой заботливый? — хрипло пробормотал он.

— Только с теми, кто не умеет заботиться о себе сам.

Зак усмехнулся.

— Ты это про меня?

Адриан не ответил.

— Ты мне так ничего и не рассказал.— вдруг сказал Адриан.

Точно.

Зак сжал чай крепче. Его руки приятно обжигало тепло горячей чашки.

Адриан видел, что собирался сделать с ним Роберт. Он вмешался. Он спас его.

— Что ты хочешь знать? — спросил Зак, не поднимая глаз.

— Всё.

Зак резко вскинул голову. Адриан смотрел прямо на него спокойно, выжидающе, будто никуда не торопится.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Зак сглотнул.

В груди сжалось, а в голове мелькнула мысль: если я расскажу — что случится? Что изменится?

Он сам не знал.

Зак сделал глоток чая, но не почувствовал вкуса. В голове шумело, внутри всё ещё скреблось щемящее ощущение неправильности, но... если он не расскажет сейчас, то, возможно, не сделает этого никогда.

Он не знал, почему вдруг решился. Может, потому что Адриан не давил. А может, потому что он чувствовал, что обязан ему за спасение.

—До десяти лет у меня был папа.

Зак сжал чашку, уставился в тёмную поверхность чая и, прежде чем передумать, заговорил дальше. Он неосознанно выдавил из себя улыбку.

— Я его обожал. Он был... таким, каким должен быть отец. Самым лучшим. Весёлый, добрый, умный. Мы с ним много времени проводили вместе. Лазили по деревьям, катались на велосипедах, играли в приставку, а потом, когда я уставал, он читал мне книжки. Даже когда я уже сам умел читать, всё равно просил его. Просто нравилось слушать.

Голос вдруг сорвался. Зак судорожно сглотнул. Адриан всё так же молчал.

— А потом он умер.

В тишине эти слова прозвучали слишком резко, слишком...окончено. Зак выдохнул, провёл ладонью по глазам.

— Авария. Ничего особенного. Пьяный вылетел на встречку, лобовое столкновение. Всё.

Вот так. Одно мгновение — и человека больше нет.

— После этого мама... — Зак замолчал, подбирая слова. — Она как будто сломалась.

Он помнил, как смотрел на неё в те месяцы. Как её лицо становилось серым, как из глаз исчезал блеск, как все вещи отца по-прежнему лежали на своих местах, как будто он и не умирал вовсе. Их дом вдруг стал пустым.

— Она перестала говорить и почти не вставала с постели. На меня ей было плевать. Ну, я не злился. Я знал, насколько она его любила.

Зак сжал зубы.

— А потом... потом на пороге дома появилась женщина.

Он не мог даже назвать её имени.

— Любовница отца.

Адриан слегка напрягся, но по-прежнему не перебивал. Зак фыркнул.

— Мне тогда было около одиннадцати, но я хорошо помню, как она пришла к нам в дом. Орала, что отец обещал бросить маму ради неё. Что он хотел с ней семью, а теперь ей ничего не осталось.

Слова отравой ложились на язык.

— Она кричала. Говорила, что отец нас предал, что мы такие же жалкие, как и он. Она кричала, а мама...молчала. Мама не защитила его. Не выгнала её к чёрту. Просто слушала.

Зак судорожно выдохнул.

— На следующий день она порезала себе вены.

Руки Зака затряслись. Он поставил чашку на стол, сцепил пальцы в замок.

Он поклялся никогда это больше не вспоминать, но вот он тут. Рассказывает историю своей жизни Адриану.

— Я был дома. Я видел, как она взяла нож. Смотрел, как она резала руку.

Глубокие порезы. Много крови.

— Я не понимал, что делать. Был один в доме, где мама умирала у меня на глазах.

Плечи Зака были очень напряжены и тряслись.

— Я кинулся к ней, зажимал раны, пытался остановить кровь, но её было слишком много.

В голове сразу вспыхнули воспоминания. Тёмные пятна на полу. Пальцы, скользящие из-за крови.

— Она теряла сознание. Я тряс её, кричал, умолял... потом вспомнил про телефон, набрал 911.

Голос уже еле слушался.

— Скорую ждал и давил ей раны. Мне казалось, что я делаю что-то неправильно, что всё равно не смогу её спасти.

Одиннадцатилетний мальчишка, который держит на руках истекающую кровью мать.

— Но к счастью они приехали. Успели.

Зак крепче сжал руки, пытаясь не думать о том, что было потом.

О том, как мать пришла в себя. О том, как даже не поблагодарила его. Она даже не смотрела на него, была пуста, словно жалела, что ее спасли.

— После этого она попала в клинику, а меня отправили в детский дом, — глухо сказал Зак. — Через полгода мама вернулась. Она... изменилась. Снова стала живой. Даже в родительских правах восстановилась и забрала меня.

Зак замолчал и на этот раз делать вдох было еще сложнее, чем в разы до этого.

И в этот момент чьи-то тёплые пальцы коснулись его руки. Пальцы Адриана были тёплыми, осторожными.

Зак вздрогнул, едва слышно втянул воздух. Он не привык к тому, что кто-то касается его так. Не больно. Не мерзко.

Не с чувством владения.

Пальцы Адриана мягко сомкнулись вокруг его запястья, не требовательно, но настойчиво. Ощущение этого тепла дало Заку силы говорить дальше.

— Потом она привела в дом его. Сказала, что мы станем семьёй.

Зак выпрямился, поднял взгляд на Адриана, тот не отводил глаз. Он слушал и в его глазах не было жалости, только тихая, тяжёлая злость. И почему-то... от этого становилось чуть легче.

Зак стиснул зубы. Об этом говорить было труднее. Но он уже начал и отступать не имело смысла.

— Роберт...

Голос дрогнул. Он быстро сглотнул, крепче сжал пальцы, вцепившись в собственные колени.

— Сначала он казался нормальным. Обычным.

Зак резко выдохнул, выдавливая короткий смешок.

— Я даже обрадовался. Он заботился о маме. Выглядел так, будто искренне её любит. И она... она снова стала живой.

Как будто всё, что было до него, никогда не происходило.

— Я думал, что раз мама счастлива, значит... Значит и я буду.

Только не был.

Зак прикрыл глаза, опустил голову.

— Впервые это случилось, когда мне было четырнадцать.

Он слишком хорошо помнил тот день. Как вернулся из школы. Как услышал тяжелые шаги в свою комнату.

— Он сказал, что хочет поговорить.

Зак задыхался, в груди всё сжалось, сердце застучало слишком громко.

— Посадил меня рядом. Положил руку на плечо.

Зак судорожно вдохнул.

— Он сказал, что я должен быть благодарен. Что он спас нашу семью. Что если бы не он, мама давно бы умерла и...что он теперь ей нужен. А значит, и мне тоже.

Зак тряхнул головой, отгоняя наваждение. Тело бешено дрожало и Зак не мог это контролировать.

— Он прижал меня к себе. Провёл рукой по спине. По животу.

Дыхание сбилось. Он не мог выговорить.

— И...

Зак закусил губу, пальцы сжались так, что ногти впились в кожу.

Перед глазами мелькнуло — пальцы Роберта на его щеке. На губах. Во его рту.

Его обжигающее, мерзкое дыхание. Зак до сих пор чувствовал это.

"Ты ведь хороший мальчик, Зак. Ты же не хочешь, чтобы твоя мама снова страдала?"

"Будь умницей, ладно?"

Рвотный ком подкативал к горлу. Зак резко втянул воздух, пытаясь игнорировать это.

— С тех пор он стал трогать меня всё чаще.

Из него вырвался всхлип, он сжал губы, но не смог сдержаться. Слёзы потекли по щекам, а Зак сам этого не осознавал.

— Говорил, что я его собственность.

Роберт всегда знал, когда дома никого нет. Он всегда находил возможность.

— Я не мог сказать маме.

Зак всхлипнул, утирая слёзы рукавом.

— Она... Она счастлива.

Ради неё он терпел. Ради неё молчал. Он просто хотел, чтобы она больше не умирала.

Но в итоге умирал он.

Зак сжал руки в кулаки, ногти впились в ладони.

— Прости.

Он не знал, зачем сказал это. Просто вырвалось. Всё вырвалось.

Как будто он вдруг сломался. Слёзы больше не удавалось сдерживать. Зак закрыл лицо рукой, позволяя себе высвободить эти эмоции наружу.

Зак не поднимал голову, не убирал ладони с лица. Он боялся увидеть, что там, в его глазах. Боялся увидеть жалость.  Зак не хотел, чтобы его жалели.

Голос Адриана прозвучал тихо.

— Всё это время... ты был один? Никому не рассказывал?

Зак сглотнул.

— Да.

Зак тихо отозвался, пытаясь держать голос ровным. Он смотрел на Адриана, в надежде, что тот не отвернется от него после того, что услышал.

И тот ничего не сказал.

Зак снова втянул воздух, сжал руки, будто боялся, что, если он расслабится, всё это станет реальным. Что он действительно здесь. Не один.

— Прости.

Зак вздрогнул.

Извинения Адриана были неожиданными.

Прости?

За что?

Зак медленно опустил руки, моргая, прогоняя остатки слёз. Он с трудом поднял голову.

—За то, что заставил заново пережить это.

Адриан смотрел прямо на него, в упор. Зак сглотнул.

— Зачем ты...

Он осёкся, его голос дрожал.

Адриан не отвел взгляда.

— Потому что мне не всё равно.

Зак не смог сдержать короткий, нервный смешок.

— Глупо.

Адриан пожал плечами.  Зак судорожно выдохнул.

— Я не хочу, чтобы ты меня жалел.

Адриан снова пожал плечами.

— И не жалею.

Зак не поверил.

Ему нечего было сказать. Они сидели в тишине.

Прежде чем Адриан вдруг тихо произнёс:

— Ты ведь знаешь, что это не нормально, да?

Зак снова усмехнулся.

— Конечно, знаю.

Адриан чуть склонил голову, не сводя с него взгляда.

— Тогда почему ты продолжаешь терпеть?

Зак застыл.

Вопрос вонзился в него, как лезвие, глубоко, неожиданно. Как будто он сам никогда не задавал себе этого вопроса.

А ведь задавал. Задавал тысячи раз.

"Ради мамы."

Только...

Он вдруг почувствовал, как в груди что-то сжимается.

А ради себя?

Он вообще когда-нибудь думал о себе?

Губы Зака дрогнули, он опустил взгляд.

— Потому что не знаю, что ещё мне остаётся.

Он правда не знал. Как ему из этого выбраться? Можно ли выбраться?

Зак посмотрел на Адриана, ища ту нежность, с которой Адриан относился к нему. Толику понимания.

Но на лице Адриана был лишь напряженный хмурый взгляд.