Глава 3. Закрытая дверь.
***
Зак шёл по дороге домой, волоча ноги по мокрому тротуару. Солнце уже садилось, размазывая небо в серо-оранжевый цвет. Лужи блестели под фонарями, отражая кривые, дрожащие огоньки.
Но Зак смотрел только в асфальт.
Снова и снова в голове всплывали слова Адриана.
"Ты врёшь хуже, чем думаешь."
Зак стиснул зубы.
Да пошёл ты, придурок. Что ты вообще знаешь? Ничего ты не знаешь.
Он пробовал представить, как мог бы над этим посмеяться, как раньше.
Сказать что-то колкое друзьям, пожаловаться Аки, пустить это в шутку.
Но ничего не шло.
Слова Адриана будто застряли в горле.
Ключ слабо щёлкнул в замке.
Дома было полутемно. В прихожей пахло сигаретами и дешёвым парфюмом.
Зак едва вошёл, как тут же услышал голос матери:
— О, ты пришёл. Иди на кухню, покушай. Твой ужин в холодильнике.
Он молча кивнул, зная, что её уже не интересует, слышит ли он вообще.
Из кухни доносился стук ложки о чашку — отчим, как обычно, что-то размешивал.
Зак уже хотел пройти мимо незаметно, но его окликнули.
— А ну-ка стой.
Зак замер.
Голос был ровным, но в нём чувствовалась та знакомая тяжесть, от которой хотелось сбежать.
Он обернулся.
Отчим сидел за столом, склонившись над чашкой. Щетина, усталые глаза и сигарета в уголке рта — всё в нём выглядело привычно.
Привычно настолько, что хотелось блевать.
— Где шлялся? — спросил он, не поднимая взгляда.
Как будто это вообще кого-то волнует.
— В школе. Где же ещё? — привычно бросил Зак, пытаясь держать тон.
Роберт хмыкнул.
Зак знал, как пойдут эти разговоры.
От них не было ни смысла, ни чего либо еще.
Всё повторялось по кругу.
Он не ждал ни заботы, ни даже злости.
Никогда.
— Черт с тобой. Иди, поужинай. — отчим кивнул в сторону кухни.
— Потом. — буркнул Зак и поднялся в свою комнату, захлопнув за собой дверь чуть сильнее, чем собирался.
Только там он смог наконец-то выдохнуть.
Пустая комната встретила его молчанием.
Зак сел на кровать, обняв себя руками, словно пытался склеить из осколков хоть что-то. Он всегда чувствовал себя так после разговоров с этим мужчиной.
А если бы я просто... сказал кому-нибудь?
Он сам рассмеялся вслух.
Кому?
Аки? Он скорее сочтет это за очередную больную шутку. Он не поверит.
Маме? Нет. Ей нельзя.
Никто не должен видеть то, что прячется под фасадом «весельчака Зака». Никто не видит.
Кроме...него.
Только этот молчаливый новенький будто действительно видел его насквозь.
И именно поэтому рядом с ним становилось так неуютно.
— Черт, о чем я в последнее время думаю...— тихо выдохнул Зак в темноту комнаты.
Но тишина не ответила.
Он включил музыку, чтобы не слышать тишину, лег на кровать и закрыл глаза.
Но взгляд Адриана продолжал стоять перед ним.
***
Ночь.
Тихая, безветренная.
Комната Зака была залита бледным светом от уличного фонаря, но он уже не замечал.
Сначала всё казалось обычным.
Он снова был в своей старой комнате. Той, что была до ремонта.
С потрескавшимися обоями, с облупленной дверью и навязчивым запахом дешёвого лака.
14 лет.
Он помнил этот возраст до мелочей.
Тонкие, почти детские руки, слишком широкий школьный рюкзак и тоскливый взгляд.
Сон смешивался с воспоминаниями так плавно, что Зак даже не понял, что уже спит.
Всё выглядело почти как в реальности:
За стеной слышался голос мамы — он знал, с кем Марлен разговаривала. У неё тогда появился новый знакомый, Роберт.
Она ещё смеялась. Зак тогда почти забыл, как звучит её смех. В последний раз она смеялась 4 года назад.
В доме было тихо.
Зак лежал в кровати, уставившись в потолок. Комната казалась слишком тёмной, воздух – тяжёлым, а тонкие стены больше не создавали ощущения уединённости. Скорее наоборот – он чувствовал себя незащищённым, как будто даже в собственной спальне он не мог спрятаться.
Он прислушался.
Внизу мать прощалась с Робертом. Сегодня у нее был корпоратив.
Пожалуйста, только не сегодня...
Зак перевернулся на бок и закрыл глаза, пытаясь провалиться в сон до того, как в коридоре раздадутся шаги.
Но они раздались раньше.
Глухой стук босых ступней по деревянному полу. Мерное, неторопливое движение.
Зак сжал пальцы в кулак под одеялом.
Может, мимо? Может, кухня? Может...
Ручка двери скрипнула.
В горле встал ком.
Зак не повернулся. Сделал вид, что спит.
Роберт зашёл в комнату бесшумно, но даже в темноте Зак чувствовал его присутствие.
Тёплый запах виски.
Тяжёлое дыхание.
Зак не шевелился. Только крепче стиснул зубы.
Роберт приблизился.
Присел на край кровати, так, что матрас слегка прогнулся под его весом.
— Ты спишь? — голос был тихим, но совершенно не заботливым.
Зак не ответил.
Тёплая ладонь легла на его плечо, мягко сжала.
— Ну же, Зак.
Парень закрыл глаза, но это не спасло.
— Я знаю, что не спишь.
Он чувствовал, как пальцы медленно скользят ниже.
Я не здесь. Это не со мной. Это просто...
— Всё хорошо. Папочка тебя не обидит.
Пальцы крепче сжали его руку, и Зак почувствовал, как что-то внутри него ломается.
Он хотел, чтобы дверь заскрипела, чтобы мать неожиданно вернулась обратно, забыла ключи, хоть что то...чтобы случилось хоть что-то, но тишина в доме была удушающе ровной.
— Будь хорошим мальчиком.
Тёплый выдох у шеи.
НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ.
Он не сказал этого вслух.
Просто стиснул зубы.
Притворяться спящим уже не было смысла. Зак повернулся и почувствовал запах до боли знакомого одеколона мужчины, нахвалившегося на него.
Комната словно поплыла, исчезла за туманом, оставив только холод и слабость.
Он снова чувствовал это — прикосновение, которое не мог остановить.
Этот запах — табак и мужской одеколон, в перемешку с запахом алкоголя.
Эти слова, после которых становилось страшно дышать.
Больше ничего сделать он не мог. Просто дожидаться, пока все это закончится.
Зак вскочил с кровати.
Холодный пот пропитал майку, волосы прилипли к лбу. Сердце билось, будто он бежал.
Он жадно хватал воздух, глядя в пустоту своей комнаты.
Музыка уже давно выключилась.
Окно распахнуто — сквозняк игрался занавесками.
Это всего лишь сон. Всего лишь. Сон.
Но ему не было смысла себя убеждать.
Он знал — это не был просто сон.
Это была правда.
Его правда.
Тихо, почти по привычке, он скользнул взглядом к двери.
Закрой на замок.
Он встал и беззвучно защёлкнул замок, как делал всегда, даже если Роберт не заходил в дни, когда Марлен была дома. Просто...на всякий случай.
За стеной, внизу, послышался тихий смех матери. Голос Марлен, живой, тёплый. Такой, каким она уже давно не говорила с ним.
Зак сжал кулаки.
Если она узнает...
Если она узнает — её не станет.
Он знал это. Видел собственными глазами, какой мать была после смерти его отца.
Как она пыталась свести счёты с жизнью.
Как ожила только тогда, когда в их доме появился этот мужчина.
Он не мог этого разрушить.
Не имел права.
Поэтому молчал.
Зак сел обратно на кровать, прислонившись спиной к холодной стене.
"Если хоть кому то об этом расскажешь, папочка это так просто не оставит."
Эти слова крутились у него в голове, когда он думал кому-то рассказать правду, как мантра.
Зак сжал голову руками.
Он не знал, что хуже — продолжать молчать или рассказывать хоть кому-то и справляться с последствиями этого.