Часть 3
из заметок следователя Зелига А., март 2020
В Насон я все-таки попал на следующий день, хотя без приключений и тут не обошлось. После того, как я проснулся и с ужасом вспомнил, где именно мне довелось уснуть, я попытался незаметно выскользнуть из-под необъятной груди Марии так, чтобы не разбудить ее, но она все же проснулась и потянулась ко мне за поцелуем. Только после этого мне наконец удалось подняться со скрипучей кушетки, застеклённой пёстрым оранжевым бельём. Интересно, много ли бедолаг побывало здесь до меня и часто ли она меняет постель? Хотя теперь это уже не имеет значения.
- Мне пора, я и так обещал приехать вчера вечером.
- Не волнуйся, если у того парня, что обещал тебе квартиру, есть окно, он сильно тебя не ждал. Никто в такую погоду в город не попрется. Если он, конечно, в своём уме. - Мария фыркнула, но я пропустил ее намёк мимо ушей и стал натягивать брюки. Она тоже поднялась, накинула халат на необъятные, гипнотически колыхающиеся груди и стала варить кофе.
В окно светило солнце, оно отражалось от белоснежных сугробов так ярко, что больно было смотреть. Дорогу замело напрочь, так что и думать было нечего о том, чтобы проехать на моей машине. Пока я ломал голову, что же делать дальше, Мария сварила кофе. Она протянула мне кружку и зажженную сигарету, и я затянулся с огромным удовольствием.
- Ты же говорила, здесь курить нельзя?
- Ты тоже говорил, что не можешь «вот так сходу», - она хмыкнула и встала рядом со мной у окна. - Сейчас приедет автобус с горнолыжниками на дозаправку. Я договорюсь с водителем, чтобы он помог тебе добраться.
- Было бы здорово.
- Но не думай, что у меня тут благотворительный центр.
- Что ты?..
Она забрала кружку из моих рук и поставила ее на подоконник.
- Каждая услуга имеет свою цену, малыш.
- Ох, уж этот жестокий, продажный мир, - простонал я, когда мои брюки соскользнули вниз и я почувствовал на себе тёплые губы Марии.
... Я дожёвывал последний бутерброд с сыром, когда на улице раздался шум мотора. Приехали обещанные Марией горнолыжники. В окно я увидел высоченного крепкого парня, который, несмотря на свои габариты, шустро выпрыгнул из автобуса и побежал внутрь. Я за секунду добил свой завтрак, оглядел напоследок это логово разврата и вышел в торговый зал. Гора мышц уже нависала над прилавком и шептала что-то явно приятное на ухо Марии, потому что та сияла, жеманничала и хихикала как школьница, а ее пальцы ласково рисовали кружочки на его куртке. У меня перед глазами почему-то снова промелькнули те оранжевые простыни, и мне стало не по себе. За окном стоял высокий экскурсионный автобус, по павильону и по улице бесцельно прогуливались люди в спортивных костюмах. Когда я проходил мимо, Мария всё-таки заметила меня и подозвала к себе. Так я познакомился с этим громилой по имени Олаф, водителем автобуса. В голову ей пришла гениальная идея – я поеду в Насон следом за автобусом, и хотя под тёплым солнышком дорога подтаяла, в горах может быть холоднее, снега там больше, и если я вдруг застряну, то Олаф заберёт меня в автобус, и я в любом случае доберусь. Что ж, идея показалась вполне здравой, поэтому мне пришлось ждать, пока Олаф вдоволь намурлычется с Марией, наконец погрузит туристов в автобус и тронется в путь.
Так я сюда и добрался. Несмотря на сверкающие на солнце новенькие серебристые бока, автобус нещадно пыхтел выхлопными газами, как старый ПАЗик, и в городок я приехал, совсем ошалевший от угарного газа, но, по крайней мере, без происшествий. Дорога была узкая, она извивалась кишкой в горах и так и норовила сплюнуть меня в обрыв, но вот показалась крутая гора с широким пробором горнолыжной трассы. Мы объехали трассу и стали медленно ползти вверх с другой стороны. Начался город.
При свете дня, под ярким солнышком, городок показался вполне симпатичным, с миленькими маленькими домиками, похожими на пряничные. Но, как показывает практика, именно в таких тихих, богом забытых местечках, кукуха у людей едет охотнее всего, и расслабляться я не торопился. Олаф остановился у невысокой, современной и оттого совсем не пряничной гостиницы и махнул мне рукой, подзывая к себе. Пока туристы выковыривали из брюха автобуса свои лыжи и сноуборды, Олаф отошел в сторонку и закурил сигарету, предложил мне. Я отказался, от выхлопных газов желудок почти выворачивало наизнанку.
- Дальше проедешь, в городе дороги хорошие, - сказал Олаф.
- Да, я уже обратил внимание. Спасибо, что проводил.
- Если что, завтра днём еду обратно. В три часа. Могу проводить.
Я в очередной раз поблагодарил его, спросил, как мне проехать к нужному дому. Он, хоть и не местный, но приметный дом в виде сугроба знает наверняка.
- О, ты в сугробе остановился? – спросил он с какой-то странной эмоцией, которую я не уловил, кивнул на гостиницу, - а чего не здесь?
- Мест нет.
- Ну да, выходные же...
Он задумчиво втоптал окурок в снег и молча уставился вдаль. Пришлось повторить вопрос. Он посмотрел на меня так, будто увидел впервые, и ответил:
- Поедешь по той же дороге, по которой приехали, всё время вверх. Потом упрёшься в гору, и будет поворот направо. И там по правой стороне увидишь сугроб с дверью и окошком. Только дальше не советую заезжать. Очень не советую.
И только я открыл рот, чтобы задать ему пару вопросов, как он хлопнул меня по плечу ручищей, махнул на прощание и пошёл к автобусу. Интересный парень, ничего не скажешь. Я не стал настаивать на общении, лучше поскорей найти кого-то из местных и устроить полноценный допрос, потому что на данный момент моё задание выглядит провальным. Вторая половина дня, суббота, а я не знаю ровным счётом ничего, кроме грустной судьбы заправщицы и бессвязных обрывков сплетен.
По дороге я позвонил хозяину домика, и когда я приехал, он уже маячил там, переминаясь с ноги на ногу рядом с высоченным сугробом. Это был худой мужичок неопределённого возраста, кажется, мой звонок застал его врасплох, потому что он даже не был толком одет, странная старая шинель накинута на серый льняной костюм, больше походивший на тюремную робу. Шапки у него не было, а была только совершенно голая и гладкая лысина шоколадно-коричневого цвета, как будто он живёт не на горнолыжном курорте, а на морском, она отражала солнце и слепила глаза. Мы поздоровались, он представился коротко:
- Гунн, - и пригласил меня в дом.
Внутри оказалось миленько и даже не холодно, простая кровать, большой письменный стол, за которым я сейчас и сижу, да пара керосиновых ламп. Мужичок повертел одну из них в руках:
- Надеюсь, умеете пользоваться такой штукой? Электричества здесь нет, сами понимаете, так что приходится по старинке.
- Справлюсь, - ответил я и провёл рукой по белой стене из снега. - Сейчас весна. Надеюсь, дом не начнёт таять прямо на меня?
- Он стоит уже не первый год. Не начнёт.
- Что, и летом не тает?
Он покачал головой.
- Немного теряет вид, знаете, тут раньше была очень красивая лепнина, - но стоит.
Я уточнил ещё пару моментов вроде того, где мне можно поесть и помыться, и, когда Гунн уже собрался уходить, я спросил:
- Вы же местный, насколько я понимаю? Давно здесь живёте?
- Очень давно, - ответил он и как-то печально улыбнулся.
- А расскажите мне про вашу ситуацию в городе. Я следователь из N. Поступило несколько сообщений о пропажах людей, вам ведь наверняка что-то известно?
Гунн, показалось, вздрогнул и как-то сжался. Он бросил испуганный взгляд в окно и посмотрел на меня внимательно.
- Вы приехали из-за неё.
Это не прозвучало как вопрос, но я всё равно утвердительно кивнул и снова попросил рассказать мне всё, что он знает.
- Я знаю очень много, только вы ведь всё равно мне не поверите.
- Моя работа на данный момент – собрать всю возможную информацию, а уж верить вам, или нет, разбираться будем позже.
- Хорошо, тогда... Тогда позвольте мне сходить домой на пару минут. Я живу недалеко, всего двумя домами вниз. У меня есть папка... Понимаете, эта история меня самого давно не отпускает, я собрал кое-какую информацию. Я хочу показать Вам.
Это выглядело как попытка сбежать. Не очень профессионально с моей стороны было отпускать его, но что-то в его взгляде подсказало, что никуда он не денется, и я согласился. Любопытно посмотреть, что за папку он насобирал – неужели всю нужную информацию мне сейчас принесут на блюдечке? Гунн выскочил из дома, я остался один и решил немного осмотреть местность, пока жду его. В памяти всплыли слова Олафа о том, что он очень не рекомендует заходить дальше этого домика – что ж, значит, именно это мне и нужно сделать. На всякий случай я проверил пистолет и положил его так, чтобы можно было достать быстро, если возникнет такая ситуация.
Я вышел из своего сугроба и с порога чуть не угодил под снегоход, который промчал мимо меня куда-то вниз на бешеной скорости. Я успел рассмотреть троих туристов, которые сидели на нём. Мне показалось, или они действительно были чем-то напуганы? Или это всё здешняя атмосфера и байки местных, которые её усугубляют? У кого хочешь начнётся паранойя. На всякий случай я нащупал пистолет и так и шёл, держа его в кармане.
От моего сугроба дороги выше не было, но был след, который оставил снегокат, по нему я и пошёл дальше. След заканчивался перед невысокой скалой, которую огибали несколько лунок, оставленных ногами. Значит, они приехали сюда, а дальше пошли пешком. Скорее всего, какие-то искатели приключений, которые всегда лезут туда, куда запрещено. Знаю я таких, сколько трупов таких смельчаков мы уже повыковыривали из разных мест, не сосчитать. Как бы самому не стать одним из них.
За скалой начинались ступени, ведущие наверх. Сначала я решил, что они выдолблены в снегу, но потом ковырнул одну и увидел вполне себе добротную каменную кладку. Вот это уже интереснее. Я поднялся вверх и вышел к небольшому каменному домику, стоящему здесь явно очень давно. Может, это и есть логово воющего? Вполне логично – и от деревни, и от горнолыжной трассы домик одинаково хорошо скрыт, и не догадаешься, что за той скалой стоит что-то. Хотя не очень похоже на домик похитителя людей (и, предположительно, убийцы) – какой-то он весь игрушечный, с занавесочками кружевными в окнах, резными ставнями, как из мультика. Перед домом – небольшая круглая площадка, в центре которой – цветочная клумба, присыпанная снегом, как стаканчик мороженого, вокруг неё несколько скамеек.
Конечно же, я собирался поговорить с его обитателями, если там кто-то ещё живёт, так и сказал себе: сейчас подойду, постучусь, опрошу. Но вместо этого сел на одну из скамеек, стоящую как можно дальше от дома и достал сигарету. Снова сказал себе: вот сейчас, только небольшой перекур, и я обязательно туда пойду. Честно говоря, уже тогда я понял, что ни за какие деньги мира мне не удастся заставить себя подойти туда и постучаться. Никогда со мной такого не было, какой-то животный страх, как медведь, который инстинктом чует, где именно в лесу стоит ловушка и обходит её за километр, я смотрел на этот домик, и всё внутри меня кричало бежать отсюда как можно быстрее. С виду – обычный дом, но что-то такое было в нём, что-то настолько жуткое и отталкивающее, что у меня затряслись поджилки, как будто кто-то стоит напротив с пистолетом, направленным мне между глаз. Не знаю, как ещё описать это, чертовски непрофессионально с моей стороны, как блюститель закона я не должен обращать внимания на такие вещи, я хоть к чёрту лысому в задницу должен уметь входить. Но это место...
- Миленький домик, да? – раздалось справа, и от неожиданности я чуть не выронил сигарету. Я повернулся и увидел девушку, очень красивую и молодую, она подходила ко мне со стороны деревни. Она заметила мои округлившиеся глаза и засмеялась, - Простите, не хотела вас напугать.
- Да нет, я не...
Она присела рядом. Судя по виду, её страшный дом нисколько не пугал.
- Туристы обычно сюда не заходят, - сказала она.
- А вы сами местная? Это ваш дом?
Она улыбнулась:
- Да. Хотите, угощу вас чаем?
- С удовольствием, - я постарался добавить в голос как можно больше невозмутимости, чтобы не показаться жалким трусом, хотя внутри меня всё клокотало. Сидеть в ЭТОМ доме и распивать чаи? Ну уж нет, нет-нет нет, никогда. Она встала со скамеечки и пошла в сторону дома. Я тоже поднялся, так медленно, как будто пытался двигаться сквозь густой кисель. Она повернулась ко мне, всё так же улыбаясь, и собралась что-то сказать, но потом её внимание привлекло что-то за моей спиной, она посмотрела туда:
- Ох, а вот и ещё гости, какой сюрприз!
Я повернулся назад и увидел блестящую коричневую макушку Гунна, карабкающегося по обледеневшим ступенькам. Кажется, обувь его была совсем не подходящая для ходьбы по снегу, потому что он постоянно скользил, взмахивал рукой и чуть ли не ползком карабкался, чтобы не скатиться вниз, а другой рукой прижимал к груди какую-то папку, так что ползти ему было сложно. Я так увлекся наблюдением за его стараниями, что просто стоял и смотрел, как он карабкается, мне даже не пришло в голову ему помочь. Но когда он каким-то чудом наконец оказался на верхней ступеньке, оказалось, что встал он как-то неудобно и расслабился слишком рано – его стало клонить вниз, он замахал руками и выронил свою драгоценную папку, за которую так отчаянно цеплялся. Если бы я не успел подбежать и схватить его за руку, он бы кубарем покатился вниз и точно расшиб голову о ступеньки. Я втащил его наверх, отметив про себя, какая тонкая у него рука под его бестолковым костюмом, и какой лёгкий он сам. Он поднял папку и выпрямился, и от его жалкого вида не осталось и следа.
- Слава богу, успел.
- Как вы меня нашли?
- А других вариантов тут и нет.
- Да, мы тут... - я хотел сказать, что милая девушка пригласила меня на чай и повернулся к ней, но её уже не было. Видимо, зашла в дом, хотя я и не слышал, как.
- Давайте вернёмся обратно, пожалуйста, тут не стоит оставаться.
Я подавил в себе порыв тут же расспросить его об этом подробнее и с удовольствием согласился вернуться обратно, лишь бы убраться подальше от нехорошего дома. Когда мы спускались вниз по обледеневшим ступенькам (Гунну пришлось вцепиться мне в рукав, чтобы не скатиться на жопе), я оглянулся на дом ещё раз. В одном из окошек горел тусклый неровный свет, как от свечи, отчего дом сделался ещё более жутким, хотя куда уж ещё. Я почему-то подумал о сугробе, в котором мне предстоит ночевать (и который расположен очень близко) – интересно, достаточно ли он прочный, чтобы выдержать... Что именно ему нужно выдержать, думать я не стал, иначе уехал бы в ту же секунду. А сейчас я понимаю, что так и надо было сделать.