У нас в Заримании

73.

.....Наступила осень. Стало холоднее. По утрам лед у пристаней схватывался тонкой коркой. Николай давно уже отзывался на имя Николас. Если всем так удобно, пусть.

Его служба сегодня с утра была в порту.

Одетый в длинную куртку из бараньей шкуры поверх кольчуги, в теплых вязаных перчатках и в меховой шапке с ушами утреннего холода он совсем не ощущал.

Бодро прохаживался по заиндевевшему настилу с фламбергом на плече.

Его меч уже не вызывал повышенного внимания. Ушлый мастер Герт давно уже наладил производство хороших копий, и многие стражники домов Норведена обзаводились такими же. Не будешь же требовать с него долю за копирайт?

Кораблей с каждой неделей в порту становилось все меньше. В открытом море наращивали мощь шторма, и плыть в Норведен с риском для жизни за драгоценным железом находилось все меньше желающих.

Шрам рассказывал, как здорово будет, когда мороз скует льдом весь фьорд и можно будет запросто скользить на ледовых ножах.

Ледовыми ножами в Норведене называли коньки-грубые и примитивные на взгляд Николая. Их уже начали выставлять на продажу в лавках и на ярмарке.

Возникла идея-найти мастера, и предложить ему в обмен на долю от прибыли эскиз земных коньков, намертво прибитых к ботинкам.

Норведенские коньки представляли собой полоску стали, прикрепленную к узкой полосе мягкого железа с кожаными ремнями. С помощью ремней эти коньки крепили на любую обувь. Про то, что ботинки можно совместить с коньками в одно целое никто не догадывался.

На этом можно будет хорошо заработать...и уже весной сесть на корабль плывущий, на юг. Как бы все правильно придумать?

Кивнув фонарщику Фонгану, гасившему последние масляные фонари, Николай дошел до края пристани к дальнему причалу, где уже пару недель никто не швартовался.

Из-за штабеля напиленных досок доносился тихий звук.

"Словно зубами кто стучит..."

За штабелем, на доске сжавшись калачиком под рваными тряпками непонятных цветов, дрожал какой-то бродяга.

Николай ткнул дрожащий ворох тряпок носком сапога.

-Ты кто? Больной? Чего разлегся? Вали к себе домой!

-Отвали, ментяра поганый! - отозвался из-под тряпок дрожащим голосом некто не пугливый.

Николай хотел, было протянуть наглеца мечом плашмя, да так и замер с открытым ртом.

"Мент поганый!" Так в Заримании никто не выражался!

-Я не мент, я охранник. Ты русский? С Земли?

Тряпки распахнулись на Николая уставился круглый печальный глаз.

-Чего?!

Спустя короткое время незнакомец, назвавшийся Степаном сидел в теплой корчме на лавке рядом с Николаем, хлебал быстро горячую похлебку и без умолку трещал о своей печальной судьбе.

Жил Степа в городе Мичуринске на улице Украинской, зарабатывал извозом на разбитой "газели". Жена у Степы была молодая и очень падкая на красивую жизнь, и звали ее Лизой. Набрал Степа в кредит для любимой супруги компьютер, плазменный телевизор, микроволновку, айфон последней подели, да еще прикупил породистую зловредную собачку. Все заработки уходили на уплату процентов да кредитов. Считай и дома не бывал. Из рейса в рейс так и скакал. Молодая жена захотела не ребенка, а шубу норковую и быстренько навесила на Степу еще один кредит.

Побрехал с Лизой Степа, да и укатил опять в рейс, а когда вернулся, нашел квартирку пустой. Лиза отчалила к мамочке, прихватив все нажитое непосильным трудом супруга.

Степа отправился выяснять отношения, но братья Лизкины спустили его вниз по лестнице. Не успел Степа оглянуться, как получил развод, а также хамоватых коллекторов на свою задницу. Газель за долги забрали и взялись запугивать степиных родителей, поскольку они были собственниками квартиры. Степа нашел Лизку в каком-то кабаке и поставил фингал под глазом. Заявление...уголовное дело,...в общем, Степа ушел в бега. Поехал в Москву на заработки. Москва такое место-туда за баблом едут и еще там прятаться легко среди миллионов чего ж одному не затеряться.

Степе заработать и спрятаться не вышло. Сошел он с коммерческого автобуса где-то в лесу рядом с Окой по маленькому, а вышел из кустов в Заримании.

-Блин...думаю что за.... опять меня .....!Вот же....,а смотрю дороги то.....нет....исчезла эта....дорога....Автобус этот....тоже....на.....пропал!....думаю, ну ни....себе!

Матерился Степа через слово, правда, всего четырьмя словами, но в разных вариантах.

Таким родным, российским духом от него веяло, что Николай был готов прослезиться.

Вышел Степа к обозу, а купцы его в кандалы да и на рабский рынок в Хармиш,к теплому морю. Падишах Арруб в то время намылился строить новый дворец, в старом весь гарем не помещался, и потому всех крепких рабов скупали для строительства.

-Я тогда еще был не такой сушеный....!Сила... имелась! Купили на....и пошел я кирпичи .....для этого....падишаха! Чтоб его..... слон!

Кормили строителей мало, а били много. Народец активно протестовал путем вымирания.

Степа загрустил и подался в бега. Его поймали и отрезали правое ухо. За второй побег отрезали левое. За третий побег обещали отрезать все мужское достоинство, оно ведь каменотесу не к чему и на производительность не влияет.

-Ну ,думаю....пришел мне! Что так, что эдак все равно....меня на....!

На счастье Степино падишах Арруб сожрал что-то плохое за обедом, да и помер. Новый падишах, младший брат Арруба, вернулся из ссылки, а поскольку ему еще до ссылки сделали полное обрезание под корень, в гареме он не нуждался.

Это только холощеные кабаны да коты тихими и добрыми становятся.... Весь гарем рассовали в мешки с камнями, да и покидали в море с падишаховой галеры. Стройку дворца прекратили, рабов погнали обратно на рынок и продали по бросовой цене.

Степу купил богатый горшечник и заставил месить глину с рассвета до заката.

Степа опять заскучал и сбежал еще раз, но уже удачно. Пробрался на корабль в порту, пока моряки развлекались на берегу да и отплыл на север.

Команда хотела его выкинуть за борт, да капитан передумал, уж больно складно ругался безухий!

Проплавав, пять месяцев, Степа опять заскучал и сбежал с корабля в Норведене. Вот только с сезоном не угадал. Прятался под настилом причала несколько дней, пока совсем плохо с холода да голодухи не стало.

-Ты меня спас, земляк! ...буду,...никогда не забуду!

-Далеко отсюда до земель падишаха?

-....его знает! Я же не напрямую в этот....городок приплыл. Месяца два, думаю...А тебе зачем? Ты тут в порядке, как вижу. В менты записался, при оружии и при деньгах.

Может меня пристроишь куда?

74.

Николай, сдав пост в гавани сменщику, отвел Степу к знакомым прачкам на соседнюю с казармой улочку, заплатил за стирку и мойку, а сам отправился к сержанту Шраму.

Рассказал про земляка и попросил совета.

-По правилам его надо к прево тащить да выкидывать за ворота как бродягу. Ты этого не хочешь?

-Хочу ему помочь. Парень настрадался.

-Все просто: ты можешь поручиться за своего земляка и его внесут в книги и выдадут бронзовый мон гостя.

-Но это же временно.

-Если он не дурак-то найдет работу, а если дурак-ему не место в Норведене.

В Норведене могли проживать только члены гильдий. Сам Николай числился в гильдии порта. В порту было много работы, но не теперь, когда зима на насу, а фьорд того и гляди промерзнет до самого моря.

Николай навестил дом Силанов, снял из сбережений полсотни крон и половину потратил на земляка: купил баранью куртку, шапку и сапоги.

Вернувшись к прачкам ,обнаружил отмытого до розовой кожицы Степу, закутанного в простыню как римский сенатор.

Степа рассказывал про свои похождения сердобольным прачкам, а те вздыхали и вытирали слезы натруженными руками. В своем рассказе перед женским полом безухий страдалец обходился без мата. Умеет все же...

-Одевайся, Степан, затемно надо дойти в одну контору-поставить тебя на учет.

-В ментовку, что ли? Ого! Это все мне?

-Тебе.

-Спасибо, братан! Я отработаю, чтоб я сдох! Ты свой пацан! Я сразу понял! Русские всегда своих выручают ,ага?

У городского Прево в конце дня людей посетителей не оказалось.

Николай поручился за Степу, внес налог-десять крон и поставил подпись в книге, как когда-то оружейник Герт Ватур.

Степа получил бронзовый бон норведенского гостя и с интересом покрутил жетон в руках.

-Это вместо документов тут?

-Вместо. У тебя теперь десять дней на то чтобы найти работу. Поступишь в гильдию-получишь серебряный бон и станешь полноправным жителем Норведена.

Степа прищурился, потер свою редкую козлиную бородку.

-Деньжат не одолжишь на первое время, зема?

-Держи.

Николай вручил земляку оставшиеся пятнадцать крон.

-Вот, спасибо! А чего они с дырками?

-Чтобы удобнее на бечевке носить.

-Это много?

-На еду, на пару недель вполне хватит, если выпивать не будешь.

-А если с пивком?

-То на неделю.

-Негусто. Ладно, спасибо.

-Ты учти, что я за тебя поручился.

-Это как?

-Если чего накосячишь - мне счет пришлют. Так что будь акуратнее. Тут тебе не земли падишаха. Выгонят из города взашей или на рудник определят кайлом махать.

-Заметано, братан, что я - лошара? Я надежный как нержавейка!

-Ты куда рвешься?

-Да не рвусь я! Пойду к бабам- обещали меня на ночь приютить.

-Ты по металлу можешь работать?

-А что? Бабла можно срубить?

-Есть один знакомый мастер-оружейник. Если возьмет в свою мастерскую и крыша над головой и еда будут и бон получишь. Завтра с обеда приходи к казармам и к моему знакомому сплаваем.

-Заметано! Ну, пока!

Степа вприпрыжку убежал, а Николай остался со своими сомнениями. Помог земляку-хорошее дело сделал. На деньги наплевать - дело наживное.

Вот только поселилось в душе беспокойство. Отчего и почему - не понятно.

В казарме, когда Николай чистил меч и покрывал клинок тонким слоем масла для предохранения от ржавчины, к нему подошел сержант Шрам.

-Тебя требует хозяин.

Хозяином стражники за глаза звали господина Торвина.

На улице уже стемнело и над входом в дом главы гильдии зажгли светильник. Сержант Риман в длинном до пят тулупчике топтался под светильником, фыркал в заиндевевшие усы. Если сержанта выставили к задней двери-значит у хозяина важный гость который свою охрану оставил у парадной двери.

-Привет, Николас.

-Привет, Риман. Я к хозяину.

-Знаю. Заходи.

-Кто у него в гостях?

-Сам узнаешь.

Господин Торвин в парадной одежде стоял возле жарко пылавшего камина со стеклянным бокалом в руке.

В кресле напротив куталась в теплый плед женщина в темно-зеленом длинном платье. Крутила в белых нежных пальцах бокал с вином. В комнате витал аромат глинтвейна и лимона.

-Господин Торвин, госпожа.

Николай поклонился.

Женщина откинула темную вуаль наверх, на маленькую меховую шапочку.

-Госпожа Гарра, это мой стражник Николас.

-Очень приятно познакомиться с вами, Николас.

Голос у Доминики Гарра оказался приятный, грудной...настоящий контральто. Ее лицо из-за выраженных скул, казалось исхудавшим. Бледные губы без помады ...Прямой нос с изящными, тонкими ноздрями и... яркие, распахнутые, большие глаза под арками темных бровей....

Волшебный взмах ресниц и Николай с дрожью в коленях понял что пропал....

Эта женщина с сильным голосом стала мгновенно центром его мира, самым главным и самым важным событием в его жизни.

-Парел рассказал мне, что вы пришли издалека и даже миновали горный перевал. Это так интересно! Расскажите мне о своей родной стране, Николас. Парел, пусть подадут стул Николасу и еще гретого с пряностями вина. Сегодня довольно морозная погода...

Она говорила еще что-то, но Николай не вникал в смысл слов. Ее волшебный голос обволакивал сознание и заставлял сердце замирать в сладкой истоме.

75.

....В каждом селении, в каждом городке армию Девы встречали с ликованием. Под ноги коней летели цветы, пиво и вино текли рекой. Всякую снедь селяне несли мешками. Пьяных освободителей, отставших от войска грузили в фуры и везли следом.

Поход из опасного дела превратился в веселую и халявную пьянку.

В каждом селении Эльфийской Деве старосты и бургомистры вручали подарки, для которых пришлось выделить специальную крытую повозку. Не выбрасывать же?

Память о прошлом правлении королевской династии истерлась из памяти людей, а имперские налоги, собираемые железной рукой герцога Морены-вот они!

Жители королевства ждали обратно доброго и несчастного короля Магнуса, а то, что войско ведет на имперцов и их прихвостней волшебная Эльфийская Дева воспринималось наивными селянами как сказка и волшебство. Почему-то все ждали отмены всех налогов и нового Золотого Века.

От добровольцев отбоя не было. Из новобранцев, разбавляя их опытными бойцами, Гор дель Сорве наскоро формировал пехотные роты. Трофейного оружия пока еще хватало.

Бросив свои замки, к войску съезжались рыцари. Иногда по три поколения дворян сразу:деды, отцы и внуки. Рыцарей приводил к вассальной присяге принц Парм, а затем они поступали в распоряжение командира кавалериии-Конрада дель Вина.

На четвертый день армия Девы выросла до тридцати тысяч.

-Вот видите, маршал? У нас теперь людей больше чем было у Морены.

Кстати, где же он сам?

Маршал развел руками.

-Разведка не находит его войск и местные жители не видывали крупных отрядов.

-А может герцог вернулся в свои владения?

-Если только за подкреплениями, моя донна.

-Ваша разведка никуда не годится!

-Сожалею, донна.

-Кого-нибудь в Лаварию послали?

-Зачем, донна?

"Вот же стремный чувак!"

-Чтобы организовали встречу по высшему классу, вот зачем! С нами принц Парм-представитель его величества. Его, наверно, должны встречать лучшие люди города с ключами, позолоченными на бархатной подушке, девушки с караваем хлеба или что там у вас преподносят?

Принц и маршал переглянулись. Принц приосанился, маршал побагровел.

Маша, с трудом скрывая раздражение, тут же про себя решила, что отделается от маршала Требо при первой возможности. Хотя бы назначив комендантом Лаварии.