«Хватит!»
Служба отдела полиции. На первый взгляд – ореол доблести, где справедливость торжествует, преступники повержены, а страждущие находят утешение. Но за парадным фасадом, словно под тонким слоем золота, таилась гниль. СОП – место, где закон превращается в прах, где дела слепо закрываются под ярлыком "несчастный случай", где мольбы о помощи тонут в бюрократической трясине, а самое циничное – где честь продается за звонкую монету. Пять лет службы Стеши здесь превратились в пятилетний ад, и сегодня она вернулась, чтобы вновь пройти через его врата.
Ее появление в здании полиции было равносильно вторжению призрака. Вместо приветливых улыбок – застывшие взгляды, словно за стеклом, перешептывания, словно укусы насекомых, и злые, ядовитые сплетни, которые, казалось, проникали сквозь стены. Некоторые, особо бесцеремонные, не стеснялись озвучивать свои мысли, с такой отчетливостью, что каждый их звук ранил, словно осколки стекла. Они помнили ее последнее, унизительное бегство – в слезах, с потоком проклятий, брошенных в лицо этой проклятой системе.
Чужое, неуютное место. Ее руки дрожали, как осенние листья под порывом ветра, дыхание сбивалось, предвещая надвигающуюся бурю, которая, Стеша знала, не принесет ничего, кроме новой порции боли.
Дверь кабинета, словно старая, скрипучая пасть, медленно отворилась, впуская ее в обитель своих кошмаров. За массивным дубовым столом, заваленным бумагами, сидел Вильям Джонс. Констебль, ее бывший наставник, а теперь – живое воплощение того, что она так ненавидела. Мужчина был редних лет, с легкой сединой, пробивающейся сквозь темные волосы, и с глазами, в которых застыла вечная усталость, выжженная бессонными ночами.
— «Извините за опоздание, поезд задержался,» — ее голос, предательски дрогнув, выдал всю ее внутреннюю борьбу. У Вильяма мелькнула едва заметная улыбка.
— «Ты не на работе, Стеш. Расслабься,» — его голос, теплый, как забытый плед, попытался снять с нее напряжение. — «Меня уже предупредили. Поезд встал на стоп-кран.» Он полностью повернулся к ней, жестом указывая на стул.
— «Вильям, я не для чаепитий здесь. Говори, что хотел, и я пойду.» Нервозность, словно ядовитый плющ, обвивала ее сердце. Она хотела лишь одного – сбежать.
— «Узнаю старую Стивенхенс... Ладно,» — Джонс вздохнул, и этот вздох, казалось, нес в себе груз всех лет, проведенных в этом месте. Он открыл нижний ящик стола, его пальцы скользнули по содержимому, извлекая предмет. Протянув его ей, он увидел ее недоуменный взгляд. — «Орден. Ты же тогда сбежала, ничего не забрав.»
Стеша кивнула, протягивая руку, чтобы забрать то, что принадлежало ей по праву. Но Вильям не дал.
— «Не думала вернуться?» — Его слова, сказанные спокойно, словно холодный душ, мгновенно обрушили ее мир. Настроение, словно выцветшая фотография, стало мрачным, а лицо исказила гримаса чистого ужаса.
— «После того, как вы закрыли дело об убийстве моего младшего брата? Да ни за что!» — Прорычав слова, Стеша вырвала орден из его руки. И, не оглядываясь, выбежала из отдела, лишь звук его отчаянного крика достигал ее: — «Это был несчастный случай!»
Внезапно, словно от взрыва мины, прошлое взорвалось внутри Стеши. Воспоминания, коварные и неумолимые, хлынули потоком, затапливая ее сознание, превращая в жалкую, дрожащую кучку эмоций. Истерика, подобно дикому зверю, вырвалась на свободу, терзая ее изнутри.
Ее жизнь была не просто трудной, она была соткана из боли и одиночества. Словно первый вдох воздуха стал последним для ее матери, оставив Стешу наедине с миром, который казался холодным и чужим. Отцовская любовь? Это было слово из другого мира, неведомое, как далекая звезда. Как только в семье появился младший брат, мир Стеши перевернулся. Отец, если его вообще можно было так назвать, сменил свой фокус, оставив дочь в тени. Он, тот, кто должен был быть защитником, стал проводником в бездну: девятилетнего ребенка, ведомого на гладиаторские бои между враждующими фирмами. Итогом стала трагедия – смерть ее младшего брата. С той минуты, Стеша, с выжженным сердцем, оборвала всякую связь с человеком, который так бездумно распорядился жизнью ее брата. Теперь, в этой новой волне воспоминаний, каждая деталь прошлого, словно острый осколок стекла, впивалась в ее душу, крича о несправедливости и утрате.
Когда последний отголосок истерики угас, оставив после себя лишь опустошение, Стеша, словно на автопилоте, двинулась к платформе. Поезд, её единственный шанс на спасение от кошмаров, ещё не подал признаков жизни. Чтобы хоть как-то отвлечься от собственных демонов, она подошла к доске с объявлениями. И тут, словно удар под дых, её взгляд приковал к себе заголовок, от которого кровь застыла в жилах.
«Тревожные Вести!
КРОВАВАЯ СХВАТКА У «МАНЧЕСТЕРА»!
Вчера, ровно в 14:30, произошла чудовищная стычка. Две враждующие группировки, словно дикие звери, вцепились друг в друга. Дебют Янки, новоиспечённого «американского мальчика» из Х.З.У., обернулся хаосом.Полиция, приехала лишь констатировать последствия. Очевидцы сообщают о множестве пострадавших, многие в критическом состоянии!
Прилагаются шокирующие фотографии:»
Стешу обдало ледяным потом. Первобытный страх сковал её тело. Сердце, только что начавшее успокаиваться, теперь билось где-то в горле. «Пит!» Мысль о нём пронзила её, словно раскалённый нож. Ей отчаянно хотелось броситься к нему, узнать, жив ли он, в порядке ли. Но проклятое время, этот беспощадный судья, словно издеваясь, замедлило свой бег до ползучего шага. Говорят, безвыходных ситуаций не бывает... Стеша чувствовала, что сейчас она столкнулась именно с такой бездной, где даже надежда кажется злой шуткой.
_________________________________
Как только грохочущий состав наконец остановился на последней платформе, Стеша, не дожидаясь полного замедления, вытолкнула себя из вагона. Инерция бросила ее вперед, и она, позабыв обо всем, понеслась, словно загнанный зверь, к сверкающим огням паба. Глупость? Возможно. Но её сердце, этот бушующий океан эмоций, отчаянно кричало: «Пит там!». Там, где сейчас, наверняка, царит шум и веселье, где он отмечает свою "победу" в кругу своих беспринципных парней из Х.З.У.
Задыхаясь, словно пробежав марафон, она не останавливалась. Каждый вдох обжигал легкие, каждый шаг давался с трудом, но отступать было поздно. Игнорируя презрительные взгляды и резкие, возмущенные слова случайных прохожих, которых она нечаянно задевала в своем безумном беге, Стеша неслась к своей цели. Волосы, некогда аккуратно уложенные, превратились в спутанную гриву, а макияж, который она старательно наносила утром, теперь лишь подчеркивал бледность и испачканное лицо. Ей было глубоко безразлично – всё её сознание было поглощено одной лишь мыслью.
Двери паба распахнулись с оглушительным хлопком, втягивая в себя скудный свет улицы и всё внимание присутствующих. Заведение гудело, как растревоженный улей. Мужчины и девушки, словно прилипшие к стенам, занимали каждый свободный уголок. Стеша почувствовала неловкость, острое ощущение чужеродности на фоне этого вихря людей. Её резкое появление, обнажавшее её отчаяние, резко контрастировало с вальяжностью остальных. Она начала судорожно выискивать взглядом знакомые лица, и тут её взгляд зацепился за него. Пит. Он стоял, с небрежно приподнятыми бровями, в окружении сверкающих, разукрашенных кукол, и смотрел прямо на неё. Непонимание, злость, унизительная грусть – волна этих чувств захлестнула её сознание, обездвиживая. В этот момент она увидела лишь то, что хотела увидеть, не попытавшись разобраться в истинной картине. Ей показалось, что пока она разрывалась от страха и переживаний, он безмятежно наслаждался обществом доступных девиц. Это было глупо, она знала это, но накопившийся стресс за день взял верх, и вместо того, чтобы попытаться поговорить или выяснить, она просто сбежала, впустив в свою душу обиду и предательство. Осознание собственной необдуманности стало последней каплей. Из груди вырвался непроизвольный, истерический смешок, больше похожий на предсмертный хрип.
— «Да вы издеваетесь», — шепот вырвался из её пересохших губ, прозвучав как приговор. Полное, всепоглощающее отчаяние окутало её. Она и представить не могла, что её и так ужасный день, может завершиться именно так. Обернувшись, словно потерянная, она покинула этот ад, оставив позади себя лишь тень своего разбитого сердца.
«Стеша! Постой!» — мужской голос, знакомый до боли, разорвал тишину позади. Но Стеша не обернулась. Ее силы иссякли, словно вытекли вместе с каждой слезой. Она ощущала себя хрупкой, разбитой фарфоровой куклой, которую безжалостно выкинули из игры. Каждый удар сердца отдавался пульсирующей болью, подчеркивая ее ненужность.
Рука, сильная и знакомая, сомкнулась на ее запястье, грубо разворачивая к нему. Пит. Перед ней стоял Пит, и вид его лица, сбитого с толку, заставил ее сердце пронзить новой волной боли. Его взгляд скользнул по ее заплаканным, распухшим глазам, и в уголках его губ мелькнуло что-то похожее на сожаление.
—«Милая, ты все не так поняла...» — его голос, обычно такой уверенный, сейчас звучал почти растерянно.
—«А что я могла понять, Данэм?» — из груди вырвался хриплый крик, который, казалось, был больше похож на предсмертный зов. —«Когда вокруг вас, мужиков, висят эти... размалеванные курицы! Почему бы не включить свое обаяние! А Стеша... Стеша для тебя – просто дура!» Слова, сорвавшиеся с ее губ, были обжигающими, наполненными горечью и отчаянием. Она кричала, игнорируя удивленные взгляды прохожих, которые казались сейчас лишь частью чуждого, безразличного мира.
—«Не говори так,» — прорычал Пит, его скулы напряглись, превращаясь в стальные линии. В его голосе звучала сталь, но в глазах мелькал огонек чего-то другого – страха? Ярости?
—«Если ты хотел мной поиграться и выкинуть, как ненужного котенка, Пит, то не нужно было давать ложных надежд!» — она рванулась, желая сбежать от этого кошмара, но его рука снова крепко сжала ее запястье. Злость, смешанная с полным, опустошающим отчаянием, захлестнула ее. Не думая, чувствуя лишь жгучую обиду, она с силой влепила ему пощечину. Звук удара отдавался в тишине, как выстрел. Развернувшись, она пошла прочь, не оглядываясь.
—«Блять!» — это было единственное, что вырвалось из его сдавленных губ. Челюсть его напряглась так, что казалось, она вот-вот сломается. В приступе ярости он пнул ногой ближайший камень, но кто мог подумать, что это был далеко не он...
________________________________
Девушка, словно обессиленный мотылек, ворвалась в просторный холл дома старших Данэмов. Ноги подогнулись, и она безвольно сползла по массивной дубовой двери, громкие, надрывные рыдания вырывались из ее груди, заглушая даже тиканье старинных часов на стене. Еще пару дней назад она видела проблеск надежды, верила, что все наконец-то наладится, но эта иллюзия рухнула с такой силой, что раздавила ее внутри.
На шум спустилась Шен, ее движения были быстры и полны заботы. Увидев Стешу, сжавшуюся в комок на полу, она метнулась к ней, подхватила и усадила на мягкий диван, словно хрупкое дитя. — «Стив! Ромашковый чай! Быстро!» — ее голос, хоть и громкий, нес в себе нотки паники. Эх, эти британцы, даже в экстренных ситуациях – безупречно спокойны.
Мужчина, появился в дверном проеме с дымящейся кружкой в руке. Увидев жену, обнимающую плачущую девушку, он остановился, его лицо выражало полное недоумение. Шен лишь пожала плечами, демонстрируя свое незнание.
Стеша, немного придя в себя, начала свой рассказ. Слова текли, обрываясь рыданиями, наполненные болью и обидой. Когда она добралась до сути, до предательства, Стив не смог сдержаться. Кулак с глухим стуком врезался в столешницу. — «Вот урод!» — вырвалось у него, его лицо исказилось от гнева, направленного на младшего брата.
— «Любимый, пожалуйста,» — Шен мягко прикоснулась к его плечу, ее голос был тихим, но настойчивым. — «А зачем ты ездила в отдел?» — она обратилась к Стеше, переключая внимание.
— «А, точно,» — словно очнувшись, Стеша потянулась к карману джинсов, чтобы показать ту самую "вещицу". Но карман оказался пуст. Паника охватила ее. Она судорожно начала шарить по всем карманам, надежда таяла на глазах.
— «Орден?!» — воскликнула она, ее голос дрожал от ужаса.
Стив на мгновение замер, как-будто услышал что-то запретное...