Вскрикивает от того, что та тревога обострилась.
Что-то на подобии страха окутывает сердце, а женщина не верит, что и она может поддаваться ему. До последнего старается сосредоточиться на приятных прикосновениях и ритме его дыхания. Теперь оно особенно рваное, будто бы мустафе подарили то, о чём он мечтал всю жизнь, словно он сам стал вдохновлённостью в этот момент. Секунду невероятного счастья.
- Госпожа моя. - как-то отрезанно, голос не свойствен ему такой.
- Не твоя, а государственная. Прекрати меня соблазнять, сколько хочешь заплачу... Так нельзя больше, сумасшествие стоит прекратить, пока оно головы чьей-то не станет стоить. - старалась твёрдым голосом сказать, а он вовсе начал дрожать.
Отошла ближе к углу, в котором стояли подушки с серебрянными и золотыми нитями. Они даже были в его запасном кабинете, к котому был особенный ключ и способ открытия двери, что была массивнее остальных в этом районе дворца. Самого большого дворца, в котором прятались самые настоящие беды. В чувствах, именно в самых настоящих и искренних.
- Вы не можете закончить то, что начинать выпало не одной. Не всё в Ваших руках, пусть и под Вашей короной. И нет, это вовсе не бунт.
- Отношения... думал, я правда настолько глупа, чтобы верить в чистые чувства? Тебе статус, мне восхитительный флирт и немного больше.
- Духовно. - сразу же добавил уловив ход мыслей Кесем Султан.
- Тактильно. - закусывая губу кинула на выдохе.
Так и хотелось Кеманкешу прямо сейчас вжать её и неважно во что именно. Дать почувствовать ещё больше, куда больше.
Так как верил, что их это чувство коснётся раз на всю жизнь и продлиться особую вечность на земле. Их сладкую, пусть и с тёрпкостью боли. Вечность, которая способна весну закончить, ведь их лето было бы куда лучше. Воин был уверен.
Может и слишком самоуверен, но о султанше точно думал.
- Не жарко? - спросил, когда она села на цветной диванчик в серо-фиолетовом платье. Ещё несколько минут назад была в чёрном. Эти способности...
- Оно тоже чёрное. В какой-то мере. - указала на дырочки в кружеве и осмотрелась, вновь обострилось то самое предчувствие. Безмолвно позвала к себе и сильно обняла. Чем-то это задело, начал пытаться освободиться.