Омуты

«Плыви... плыви, не затеряйся».

На водной глади ярко отражались небесные жемчужины, пышный венок из полевых цветов коснулся поверхности воды. Тёплый июльский ветер играл с лепестками, трепал зелёные листочки, ускоряя путь к её судьбе. За спиной, потрескивая, подбрасывал свои искры костёр. Огонь вспыхивал с новой силой, когда под звонкий смех девиц языки пламени поглощали плетёные стебли.

Лада стояла по щиколотки в воде, провожая взглядом веночки, невесомо плывущие, точно по ночному небу. Один из них особенный, сделанный её руками. Закружился, отставал от других, медленно прибиваясь к берегу. Лада прижала к груди сжатые кулачки, сердце так странно зачастило, стало совсем тревожно. Не шелохнуться.

Тонкие пальцы лениво подцепили цветочный круг, волхв огладил плетеный узор, сбив несколько капель с зелёных листочков, взором провёл стройный ряд мимо плывущих венков, вдали разбредающихся по разные стороны реки, взгляд его вот-вот встретится с суженой. Лада отшатнулась, мысли ударили хлыстом по грудной клетке, щёки вспыхнули ярче купальского костра, с придыханием она прошептала:

— Горе мне. Не быть тому, — наспех приподняв промокший подол сорочки, Лада бросилась прочь.

Девичья забава обернулась самым настоящим лихом. Лада бежала без оглядки, так быстро, что едва могла уловить губами воздух. Наружу вырвался звонкий смех, пусть даже слёзы застилали глаза. Длинные косы растрепались, бережно вплетённые матушкой голубые ленты, подхваченные ветром, змеились, стремясь к небу — всё же плавно опускались наземь. Раскрасневшаяся молодая жрица остановилась посреди цветочной поляны, по обе стороны которой стелился туман. Из глубин леса на неё внимательно смотрели десятки безликих пар глаз, деревья тянули свои корявые руки, желая заманить, укрыть, спрятать на века.

— Страшишься подобной судьбе?

Голос Озара разорвал тишину, Лада едва не подскочила на месте. Послышался шелест травы за спиной, волхв подбирался ближе, не спеша, словно боялся спугнуть.

— Нет, остановись... Ныне не стану слушать.

Сухая веточка под ногами хрустнула, Озар остановился, но было понятно, что уходить он не намерен. Лада сделала несколько вдохов-выдохов, волнение выдавали лишь подрагивающие плечи, голосу она придала твёрдости настолько, насколько сумела, всё же решилась ответить на его вопрос:

— Страшусь. Больше всего — запутаться в сетях твоих, в речах лживых утонуть.

Ещё один осторожный шаг за спиной. Лада продолжала говорить, вглядываясь в чащу леса, будто и не было волхва позади, будто говорит это самой себе. Вот только зачем?

— Нашла потешной эту игру, там, у капища. Глядя на то, как ты тянулся ко мне, как говоришь и смотришь. Иначе, всё не так, как с другими — ложь. Сдавалось мне, что смогу заворожить Волхва. Эта уверенность покидала меня, как ты вмиг менял свой облик, змей проклятый. Знаю, чего ты хочешь... Прочь.

— Так чего, по-твоему, желает этот «змей проклятый»? — произнес волхв над самым ухом. Лада сглотнула подступающий к горлу ком, но тревоги своей не выдала.

— Чтобы вздыхала по тебе, чтобы искала встречи. Не знаю!.. Боролась с другими девицами за твоё внимание, чтобы приходила по ночам, иль лишь по тебе слёзы свои лила?

— Нет.

Озар склонил голову, с прищуром, заискивающе заглядывая через её плечо. Лада дёрнула щекой и отмахнулась от Волхва. Тёмные выбившиеся прядки волос щекотно мазнули по девичьей ключице. Говорить теперь стало трудно: пусть Озар и не касался, Лада ощущала его запах, чувствовала на себе внимательный взгляд почти чёрных очей.

— Лада... — Озар протянул ладони к её предплечьям, — не коснулся. Провёл руками по воздуху, вниз, так близко, что Лада могла почувствовать его тепло. Остановился у кистей, пальцами обвёл узор, лаская кожу невесомым прикосновением.

— Не найти похожих глаз, — шёпотом продолжил волхв, — мила мне твоя улыбка, румянец на щеках. И лишь твой лик является по ночам... Лишь его желаю видеть.

— Наскучили остальные?

Озар уткнулся подбородком в её макушку, одной ладонью закрыл Ладе глаза, другой накрыл место, где бьётся сердце. Произнёс:

— Здесь и вот здесь — светло. И мне не жаль пропасть совсем, пусто будет без тебя. Скажи отныне не молвить устами — всё останется в груди. — Волхв опустил руки и отступил на шаг.

— Ну же, Лада, взгляни на меня, обернись.

Кровь прилила к девичьим щекам, и сердце её так странно клокочет. Лада развернулась с резко хлынувшим потоком ветра, то ли её то воля была, то ли самой стихии.

— Чую, грядет что-то страшное. Это заставляет меня сторониться всех, как и было прежде. Коль и вправду судьба, тогда скажи мне, Озар, смогу ли я доверять тебе? Не погубишь ли ты меня раньше?

— Разреши быть рядом, и я пойду за тобой даже против воли богов...

Лада с округлившимися глазами ринулась к нему, закрыла рот ладонью, не дав ему закончить, пролепетала:

— Ах! Побойся! Боги таких клятв не прощают, накажут.

Волхв накрыл её ладонь своей, чмокнул подушечку большого пальца и приластился щекой. Подбородок дрогнул, поддавшись внезапному порыву, Лада встала на носочки и разомкнула губы. Озар обхватил её лицо, всматриваясь в глаза, что с теплом смотрели на него сейчас, поблёскивая от наступающих слёз. Волхв поймал её дыхание, прижался губами к уголку её рта, затем поцеловал в обе щёки, кончик носа. Не переставая, произносил её имя: «Лада... Лада», чувствуя, как кончик языка щекотно касается нёба. Озар привлёк её за затылок и прижал к своей груди.

— Будь со мной, и я буду твоим...

Он повторял последнюю фразу с отчаянием, вполголоса, неосознанно покачиваясь из стороны в сторону, поглаживал её запутанные от ветра волосы. Лада спрятала заплаканное личико в его объятиях, слушала размеренные удары сердца. Озар подцепил указательным пальцем её подбородок, желая вновь привлечь к себе внимание. Девушка зарделась, впервые видела его искреннюю улыбку, которая в корне отличалась от той привычной плутовской ухмылки.

Они понимали, что, как прежде, уже ничего не будет. Надвигается буря, которую они вызвались встретить, держась друг за друга, не отпуская до самого конца.

— Буду. — Тихо произнесла Лада, сжимая ткань его накидки.