Заколдованное ложе

  В отражении зеркала я видела, как Изана блаженно развалился на нашем, теперь уже брачном, ложе, подперев голову рукой. Из-под прикрытых век он наблюдал за тем, как я расправляюсь с тяжелой свадебной прической. Сегодня был очень трудный день — свадьба и становление королем и королевой заставило нас понервничать, да так, что сил не осталось от слова совсем. Вымученно зевнув, Изана перевернулся набок и, увидев, что я уже закончила, приглашающе похлопал рукой по месту рядом с собой.

Я отложила гребень и поразилась тому, какой я стала. Даже ночная одежда изменилась с тех пор, как я здесь — в своем мире я могла спать только в одной футболке и трусах, сейчас же на мне красивая хлопковая ночнушка с ажурными нашивками. Но не только в одежде я изменила своим принципам. Моя разговорная речь, походка, поведение — я вдруг осознала, какой раздолбайкой была раньше. Наверно, это называется взрослением, пусть я и прожила уже почти четверть своего века. Изана, заметив мое замешательство, спросил:

— О чем задумалась?
— Я изменилась, — отрешенно проговорила я, не собираясь скрывать от мужа своих дум.

Молодой король, выдохнув, встал с постели и подошел ко мне. Он понимал все без слов и знал, что именно сейчас мне нужна его молчаливая поддержка. Заключив меня в крепкие, но ленивые объятия, он потрепал меня по волосам и потащил к постели. Изана легко улыбался, думая о чем-то своем, пока я приходила в себя от потрясения.

— А я ведь тоже изменился, — глядя в потолок и поглаживая меня по плечу, сказал блондин. Я подняла на него непонимающий взгляд, чуть нахмурившись. — Ты меня изменила.

Смутившись, я спрятала лицо в его плечо и почувствовала, как горький ком подступает к горлу. Он давит на легкие, и становится больно дышать. Весь день я боролась с ним, весь день я сдерживала слезы (не гоже было перед честным народом внезапно слюни распускать) и теперь мне ничего не мешало расплакаться. Изана поймет, Изана утешит. Всхлипнув, я сжала ладонями одеяло, пытаясь заглушить громкость своих рыданий. Муж прижал меня крепче, и я почувствовала его теплые губы на своем виске. Он переживал за меня, пытался успокоить и привести в чувство, но, к сожалению, мне не удавалось.

— Я... я от... счастья... не... не пережи... вай, — сквозь слезы и всхлипы говорила я, пытаясь успокоить взволнованного возлюбленного.

Изана опустился на подушке вниз, на уровень моей груди, и за талию притянул мое тело ближе, носом зарывшись в волосы, упавшие на мое плечо. Губами он коснулся выпирающих ключиц, а рукой уже тянулся к моей ладони, которую он так любит терзать ласками. Я продолжала тихо всхлипывать, но от его прикосновений по телу пробегали мурашки, приводя в восторг. Ком в горле рассосался, как аспирин, брошенный в воду, и дышать стало легче.

— Я ни о чем не сожалею, — зарывшись пальцами свободной руки в светлые волосы мужа, проговорила я. — И я счастлива наконец-то быть твоей.

Изана целовал фаланги моих пальцев, массируя своими внутреннюю сторону ладони. Эти уже привычные действия, до неприличия распаляли в моем нутре бабочек. Я протяжно выдохнула, приоткрыв рот и закрыв глаза. Эта ласка дарила кайф нам обоим и совсем не хотелось прерывать этот миг единения, но вопрос, сорвавшийся с губ, давно не давал мне покоя:

— А, что насчет медового месяца?

Время словно остановилось, когда мой мужчина остановил свои действия. Я что-то не то сказала? Здесь такая функция не работает? Может, он никогда не слышал о медовом месяце?! Шуршание одеял было каким-то слишком громким в звенящей тишине, поэтому я была готова увидеть любое выражение лица Изаны. Сглотнув, я открыла глаза и увидела, как возлюбленный смотрит на меня приподняв бровь и мягко улыбаясь. Что ж, можно выдохнуть с облегчением, кажется, он просто решил пошутить. Аж досадно стало.

— Прости, — он усмехнулся, а я надула губки. — Не ожидал, что ты так быстро сменишь тему. Не дуйся, — Изана прошелся щекочущим движением по моей оголенной руке, вызывая по всему телу нервный импульс. — Думаю, на пару неделек я смогу отвлечься от работы ради своей любимой жены. Нам же надо хорошенько поработать над наследниками династии?

***
На дворе стоял апрель месяц, и жителей Вистала радовали солнечные деньки. Трава зеленела и с каждым днем становилась все выше и гуще, а на деревьях набухали почки. Кое-где виднелись родичи наших одуванчиков и мать-и-мачехи, вокруг которых порхали первые проснувшиеся бабочки. Душа безмерно радовалась такой теплоте и идиллии в природе, что первые разлады в семье казались мне сейчас простым фарсом и лишней трепкой нервов (последние из которых я, к слову, растеряла еще на свадьбе неделю назад).

Сейчас Изана испепеляюще глядел на меня исподлобья, сокрытого за длинной челкой. Я невозмутимо, приняв непрошибаемый вид, стояла у окна и ждала, когда он согласится с моим мнением. Нет, я ни за что не приму его сторону, да чтоб я провалилась на месте, если позволю себе поддакнуть ему сейчас. Уголком глаз я наблюдала за тем, как менялось выражение лица мужа. Сначала он недовольно закатил глаза и цокнул языком, потом умоляюще сощурил свои сапфиры, а в конце и вовсе опустил веки и удрученно выдохнул. Я победно улыбнулась, оскалив зубы.

— Ты стала слишком невыносимой, — заявил Изана, вызывая у меня на лице выражение вселенского удивления.

Хотелось сказать: «Ты знал, на что шел», но я вовремя прикусила язык, понимая, что нет, ничерта он не знал. Пусть я и менялась в лучшую сторону, но характер бунтарки и семейного лидера искоренить не так уж просто. Да я этого и вовсе не хочу. Пусть Изана и король своего королевства, но в нашей маленькой ячейке общества главой остаюсь я. Мы решили это единогласно, обсудив все в моей голове. Да, признаю, не честно, но пусть только попробует придраться. Жена я ему или не жена?

Улыбнувшись своим мыслям, я подбежала к блондину и, встав на цыпочки, чмокнула его в щечку. Он явно продолжал взвешивать все за и против, поэтому даже не заметил моей благодарности. Боже, да что же он так запарывается с этой поездкой? Будто мы вдвоем не справимся. Тем более это наш медовый месяц, и его слугам нечего там делать. Ах, да, в чем же заключался наш спор. Если в двух словах, то я хочу, чтобы эти две недели мы провели вместе и без вмешательства посторонних личностей из замка (хочу я хоть на недельку побыть обычной домохозяйкой), а мой король считает это слишком опасным и не решается доверить мне коня, собираясь снарядить экипаж. Смех да и только!

— Милый мой, — проворковала я, повиснув обеими руками на его плече, — ну, право слово, неужели ты не сможешь меня защитить от парочки никчемных бандитов? Если они еще появятся, тьфу-тьфу-тьфу. Ты ведь у меня самый сильный, ловкий, мужественный и по-королевски привлекательный.
— Хочешь сказать, что я своей привлекательностью отпугну негодяев? — саркастично поинтересовался блондин, повернув голову в мою сторону.
— Конечно, — уверенно кивнула я. — Вот посмотрят они на тебя и сразу поймут — нет, такой красавчик не позволит нам и заикнуться о своих богатствах.
— Льстец из тебя никакой, — повернувшись ко мне всем корпусом, Изана обхватил меня за талию и прижал к себе. Руки привычно легли на его грудь и потянулись к плечам, зарываясь в отросшие волосы. — Но вот язычок ты поднаточила.

Он прижался к моим устам в поцелуе, сразу размыкая мои губы и проводя языком по небу, захватывая мой язык в плен. Гортанно выдохнув, я обмякла в его руках от такого напора страсти. Все получилось очень быстро, мокро и громко, что я даже смутилась от такого. Муж, увидев румянец на моих щеках, лишь усмехнулся и облизнул губы от излишков слюны. Я закатила глаза, признавая в который раз, что он тот еще пошляк и извращуга. Ну, муж и жена — одна сатана. Главное, чтобы этого никто не видел. И, вопреки моим мыслям, совсем рядом раздался тихий глухой смех. Черт.

— Ваше Величество, для этого у вас есть ваши покои, где вам никто не сможет помешать.
— Кейташи, тебе что, заняться нечем? Если так, то я с удовольствием взвалю на тебя свою работу, — недовольно пробурчал Изана, продолжая держать меня за талию.
— Нет, господин, так не пойдет, — поднимая руки вверх, черноглазый сделал к нам несколько шагов. — Все же вы на то и король, чтобы вашу работу никто не смог сделать за вас.

Пока мужчины испепеляли друг друга взглядом (а у обоих были на то причины, уж поверьте), я пыталась не засмеяться в голос от комичности данной ситуации. Нет, вы только представьте, каким звеном в их отношениях я стала. Со стороны может показаться странным, что слуга отчитывает своего господина, и только мы сможем понять, что все это лишь дружеские подколы и придирки. Для меня они сейчас сродни двум неотесанным подросткам, что постоянно выясняют, кто из них круче. Но ничего такого не было бы, если бы Кейташи не рассказал Изане о том, что он был первым, кого я поцеловала. Ну, в этом мире, естественно, все-таки здесь началась моя новая жизнь. И именно после этого мой муж начал метать в сторону черноглазого молнии ревности и ненависти. Конечно, я знаю, что Кейташи ко мне неравнодушен, но он прекрасно понимает, что я безмерно влюблена в короля, как и он в меня. И с ним мы просто лучшие друзья, но Изане, кажется, мало таких объяснений. Но, как бы то ни было, мою защиту он доверяет только черноглазому, и в такие моменты его логику я не понимаю, хоть убейте.

— Мальчики, я себя неуютно чувствую, когда вы так напряжены, — хохотнула я, отрываясь от мужа. — Я пойду собирать вещи, милый. Надеюсь, ты закончишь с последними делами побыстрее и присоединишься ко мне.

Краем глаза я увидела, как Изана закатил глаза, а его слуга ободряюще улыбнулся и исподтишка помахал мне рукой на прощание. Я приподняла уголок губ и пошла в сторону комнаты с одеждой. Да, бесспорно, целая комната одежды — огромный плюс для меня. Хотя, выбор предстоит мне сложный, все же мы собираемся уезжать на две недели, но и много вещей брать нельзя, чтобы не перегружать лошадь. Да, для такой поездки все же лучше было бы снарядить экипаж, но я уже все решила, пусть Изана еще и не дал своего полного согласия.

***

Мы проезжали среди огромного поля озимой пшеницы, уже зеленеющей на черноземе и поднявшейся на тридцать сантиметров. Пробегающие мимо нас дети (возраст у всех был разный, но среди них были мальчики лет пятнадцати) тягали большие бидоны и поливали грядки из леек. Изана сказал, что это удобрение, которое разработали ботаники из Лилиаса, чтобы урожай был больше и лучше прошлогоднего, а год действительно был неурожайным. Но рабочих рук не хватает, поэтому дети, оставшиеся без родителей или в семье которых не хватает денег на пропитание, помогают в этом нелегком деле за скромную плату.

Я понимала, что и в этой стране не все так радужно, как хотелось бы, но сердце действительно больно сжималось, когда я смотрела на этих обделенных родительской любовью детишек. Безумно захотелось помочь им, быть может дать денег и отправить обратно в деревню или город, откуда они родом, но Изана остановил меня, заставив посмотреть на них повнимательнее. И я увидела то, на что он намекал. Дети не выглядели изнуренными или подавленными. Сильные помогали слабым, и общим трудом они не только зарабатывали себе на хлеб, но и помогали своей родине. В какой-то момент я даже подумала, что эти дети полезнее Кларинсу, чем я, что не могло меня не огорчить. Но все же хотелось помочь этим трудягам хоть чем-то.

— Эй, малец, — подозвала я к себе на вид самого старшего среди них. — Как тебя зовут?
— Лорис, госпожа, — мальчик недоверчиво покосился на меня и Изану, но голову слегка приклонил, поняв, что мы не простые путники.
— Лорис, — протянув гласный, попробовала я имя на вкус. Муж испытующе посмотрел на меня, чуть закатив глаза, мол: «Ты серьезно?». — Скажи, могу я доверить тебе одно дело? Оно касается и всех твоих друзей тоже, — дождавшись кивка, я нащупала в кармане сумки, прикрепленной к седлу коня, мешочек с бронзовыми монетами. — Вот, возьми. Это личная благодарность короля и королевы Кларинса за ваш труд на благо нашей страны. Вы все молодцы, и заслуживаете небольшой отдых.
— С-спасибо, госпожа! — смесь удивления, радости и недоверия плескалась в его глазах, когда он принимала маленький мешочек с тридцатью монетами. Мало, но детям нельзя доверять большие суммы, как никак, а отпор грабителям они дать не могли, а на улице их может поджидать что угодно.
— Однажды ваши труды окупятся, я верю в то, что все у вас впереди, — я помахала рукой на прощание и пришпорила коня.

На душе потеплело, когда детишки радостно кричали слова благодарности и улыбались, прощаясь, я действительно верила, что все у них будет хорошо и уже сейчас понимала, чем бы я хотела заняться в этом мире. Не терпелось рассказать все Изане, но его непрошибаемое холодное выражение лица меня отпугнуло, и я решила отложить разговор напотом. Возможно вечером, когда мы будем лежать в постели, уставшие и сытые после ужина. Тогда он точно мне не возразит, я надеюсь.

Муж продолжал молчать всю дорогу, и это меня жутко огорчало и выводило из себя. Что же он за сноб такой? Я всего лишь помогла детям, всего лишь поблагодарила их от всей души, без какой-либо выгоды для себя. Быть может именно из-за этого он и разозлился. Но совсем не хотелось мне верить в то, что Изана из тех правителей, которые совершают хорошие поступки для своего народа, только если им это будет на руку. На душе стало неимоверно тяжело, а воздух вокруг стал спертым и совсем не хотел проникать в легкие. Приходилось глубоко дышать, чтобы не разрыдаться на глазах у людей, что появились на нашем пути — мы приближались к городу. Я несколько раз вдохнула и выдохнула, стараясь окончательно успокоить нервы и принять тот факт, что Изана мог просто встать не с той ноги или, что дорога дается ему не просто. Мало ли, может его укачивает? Абсурд, конечно, но невыносимо было думать, что мой возлюбленный мог бы быть из тех, кого я ненавидела в своем мире. Оказывается, я плохо его знала — да, пол года слишком маленький срок, чтобы узнать друг друга полностью. Кинув на виновника моих дум косой взгляд, решила, что не лучшим образом начался наш медовый месяц. Хотелось поскорее исправить ситуацию и сгладить все неровности возникшего недопонимания.

— Эм, милый? — подала я голос, пытаясь привлечь внимание мужа, но он меня не услышал, погруженный в свои раздумья. — Изана, — чуть громче добавила я, и король мотнув головой, посмотрел на меня туманным взглядом. — Заедем на рынок, хочу купить продукты для ужина.
— О, — язвительно, но не без присущей ему нежности улыбнулся муж, и с плеч словно камень упал. Он не злится на меня, не злится! — Не думал, что смогу попробовать еду, приготовленную твоими руками. Надеюсь, мне ничего не будет от твоей стряпни?
— Ну знаешь ли, — наигранно надувшись, сказала я, — мне приходилось кормить моего брата-оглоеда на протяжении восьми лет. От смерти родителей и до его собственной... черт, разрядила обстановку. Прости, вероятно, шутка у меня не удалась.

Я опустила голову, в конец принимая то, что испортила начало медового месяца. Муж, спохватившись, погладил меня по волосам и улыбнулся, чуть склонив голову на бок. Кивнув, отогнала дурные мысли прочь. Мне бы хотелось сейчас взвыть волком, уткнуться в грудь любимого, заплакать и рассказать все то, что накопилось у меня на душе, но сейчас было не время и не место. Да и я зареклась больше не ворошить прошлое, чтобы не задевать старые шрамы. Правда, я понимаю, что разделить свою печаль с Изаной было бы лучшим решением, но он никогда не спрашивал, а значит не хочет причинить мне боль (думать о том, что ему просто неинтересно, в голову не приходило, да и так понятно, что он не мог о таком думать).

На рынке мы купили свежих овощей, небольшой кусок свинины — в мясной лавке, риса — в бакалейной, а в кондитерском магазине приобрели свежеиспеченные пирожные — что-что, а призвания печь сладкое я никогда не имела. Лошадей мы сдали конюху еще на окраине города, поэтому все это время шли пешком. Муж крепко держал меня за руку, приговаривая при этом, что я такая маленькая, что потерять меня в толпе — плевое дело. Меня, конечно, такое его замечание даже не покоробило, но показушно надувшись, я ждала извинений. Они подошли к нам сами в лице маленькой девочки с полевыми цветами в корзине. Она попросила у «дяденьки» купить для меня букетик, и Изана, тепло ей улыбнувшись, дал ей серебряную монету, приказал быстрее бежать домой и забрал все цветы. Девочка, просияв, живенько поблагодарила нас и пожелала счастья и здоровья.

Было бы грехом не умильнуться такому жесту со стороны возлюбленного, поэтому, засмеявшись, я поцеловала его в щеку и забрала объемный букет цветов. Пришлось нести их на сгибе локтя, как младенца, и я улыбнулась еще шире такому сравнению. Безумно захотелось посмотреть на то, каким бы отцом был мой муж. Но представить его с ребенком на руках у меня никак не получалось — сверток из пеленок постоянно превращался в кипу бумаг. Все-таки чаще он будет именно на работе, а не со мной и ребенком. Изана вновь нежно сплел наши пальцы и отогнал морок неприятных мыслей. Все будет хорошо, он будет замечательным отцом.

Когда солнце клонилось к закату, мы уже полностью обустроились в небольшой квартирке в центре города. Все здесь почти и не отличалось от того, что можно было бы увидеть в квартирах нашего мира: кухня со специфической плитой, раковиной и несколькими тумбами разделена со столовой барной стоечкой; в спальне большая двухместная кровать, несколько кресел у камина и платяной шкаф для вещей; просторная ванная и туалет. Все, конечно, выглядело шикарно из придраться было не к чему, даже вид из окна на главную площадь, поэтому этот пунктик меня удовлетворил. Оставалось провести чудесный романтический ужин, переходящий в незабываемую ночь и надеяться, что остаток отпуска проведем точно также, лишь изредка выходя на прогулку по городу. Хотя, была бы моя воля, я бы из постели ни ногой.

Но незаконченной оставалась еще одна вещь — вопрос о том, на что я хочу потратить свою роль королевы. Когда я завела этот разговор, приготовление ужина было в самом разгаре, а Изана наслаждался запахами (он сам в этом признался!), сидя за столом в обеденной зоне и читая какую-то газету, купленную еще на рынке. Конечно, сказанное мной, заставило его оставить это занятие и подойти ко мне почти вплотную.

— Я хочу заняться благоустройством детей-беспризорников, — муж выжидающе глядел на меня, безмолвно разрешая продолжать говорить. Разговор сейчас у нас был не семейный, а по большей части деловой, поэтому он был главным, не я. — Понимаешь, в моем мире есть приюты для таких, как они, и я бы хотела построить нечто подобное и в этом мире, только эти детишки смогут еще и работать, копить деньги на будущую жизнь, а до их совершеннолетия страна будет обеспечивать их всем, чем нужно для жизни. Это ведь не так уж и трудно, я надеюсь.

Изана некоторое время отрешенно глядел на меня, но внезапное исступление засияло в его глазах и, заговорив, он заставил мое сердце ухнуть вниз. Появилось безумное желание заткнуть уши и не слушать его слова, ведь краешком сознания я понимала, что они причинят боль.

— Ты права, не трудно. Но зачем тебе все это? Хочешь быть полезной стране — не влезай в управление ею. Ты не нужна никому из жителей Кларинса, — я задохнулась от негодования и схватилась ладонью за его предплечье, впиваясь в кожу острыми коготками, но он даже этого не заметил, — ты нужна только мне и моей семье, поэтому можешь не стараться привлечь к себе внимание и любовь народа, все-таки...
— Да плевать я хотела на корону, на Кларинс и на тебя в частности, — я видела, как изумленно расширились глаза Изаны, но остановить гнев не могла. Он слишком задел мое самолюбие, и этот огонь, бушующий сейчас в моей душе ему не потушить.— Думаешь, мне все это важно? Да, бесспорно, я хотела бы, чтобы народ любил меня, но, раз тебе так хочется, забирай всю славу себе, меня это как-то не колышет. Но, черт побери, не мешай мое искреннее желание с грязью! — сквозь зубы процедила я прямо в искореженное сожалением лицо мужа. Поздно, батенька, ты разбудил дракона. — Думаешь, раз ты король, муж и хозяин в доме, то я позволю тебе сделать меня затворницей, усладой для собственных глаз и мечт? Нет, я не хочу быть только той, кто родит тебе наследника и канет в небытие. Я не хочу быть бесполезной — я хочу помочь. Я использую для этого все, что угодно: твое имя, свой титул, деньги из твоей казны — но дети получат место под солнцем. Я ясно изъясняюсь, а, муженек? Ах, да, забыла сказать, в нашей семье главной буду я, уж не обессудь.

Изана еще очень долго всматривался в мое серьезное лицо и пытался что-то для себя понять и принять. Кажется, у него это удалось, но то, что он сделал после слегка остудило мой пыл и заставило впасть в ступор. Муж сел передо мной на одно колено и приклонил голову в покорном жесте.

— Желает ли моя госпожа чего-то еще? — не смотря на меня, спрашивал король, находясь в очень компрометирующей позе. Я смутилась еще больше. — Ах, да, я искренне прошу простить меня за грубость и непозволительные слова, что слетели с моих губ в попытке отговорить вас от безрассудства. Но, кажется, это именно мои действия совсем не имели смысла. Поэтому, сможет ли моя госпожа простить меня и снова принять своего покорного слугу таким, какой он есть?

Внезапное смятение и растерянность появились в моей душе и страх за наши отношения, который ранее не проявлялся ни под каким видом, внезапно ясно встал передо мной. Что я сейчас натворила?.. Я... все испортила? Апатия навалилась на плечи томительным грузом, словно простуда в дождливый день. В носу запершило, а глаза защипало от слез. Я совсем не этого хотела, я просто надеялась на его понимание, на его поддержку, а в итоге мой возлюбленный сейчас даже не смотрит на меня! Я не вынесу его ненависти ко мне. Неужели он меня не простит?

— О, боже, Изана! — кинувшись к мужу, я обняла его за плечи, не давая волю слезам. Не сейчас, ни тогда, когда он зол. — Боже, прости меня, я не знаю, что на меня нашло! Пожалуйста, не гневайся на меня, просто твои слова... они были поистине жестоки, поэтому я не выдержала... Я...
— Глупая, — холодная ладонь Изаны легла на мою раскрасневшуюся щеку, создавая контраст температур, остужая мой пыл. Его шероховатые, обветренные на улице во время дороги губы коснулись уголка моего рта, и этот жест показался мне интимнее всего того, что происходило между нами по ночам. Наши глаза встретились, и в его потемневших сапфирах с расширившимися зрачками я не увидела той холодности, лишь безмерная нежность и любовь заполняли их.

— Глупая хитрая лиса. Сама того не осознавая, обводишь меня вокруг пальца и получаешь то, что хочешь, оставляя меня вечно виноватым, при этом не снимая вину и с себя. Но сейчас я действительно виноват, не ты, — муж повалил меня к себе на колени и позволил уткнуться в свое плечо и заплакать. — Подонок во мне проснулся не вовремя, ни к месту и рядом с той, кто этого не заслуживает. Я испортил твою первую заветную мечту в своем новом мире и наш медовый месяц.
— Давай завтра начнем все заново, а этот разговор оставим на то время, когда вернемся в замок? — шмыгнув носом, я обняла его еще крепче, обхватив руками за шею.
— Хорошо, — Изана поцеловал меня в сгиб между шеей и плечом, разнося стадо мурашек по коже спины. — А пока ты заканчиваешь ужин, я обработаю руку.

Виновато покосившись на его предплечье, где красовались красные полумесяцы от моих ногтей, я опустила голову в плечи. Все же это был явный упрек с его стороны, и упрек заслуженный. Но в какой-то степени я была даже рада, что эта ссора произошла, ведь увидеть возлюбленного с новой стороны дорогого стоит. А завтра он вновь будет обычным мужем, немного королем и безмерно влюбленным в меня мужчиной.