Принц танцпола

В доме господина Ким Чжуна стояла теплая, почти сказочная атмосфера. Джисон и Феликс были омежками, его родными сыновьями, любимыми и счастливыми. Их детство было наполнено добротой, лаской и смехом.

Их мать, леди Ким Со Ён, была словно луч солнца — добрая, заботливая, с мягким голосом и добрым сердцем. Несмотря на богатство и высокий статус, она никогда не считала себя выше других. Она учила детей помогать другим, сочувствовать, прощать.

— Феликс, — мягко говорила она, убирая прядь светлых волос с его лба, — запомни, сила — не в том, чтобы приказывать. Сила — в том, чтобы любить, даже если это трудно.

— А если нас будут обижать? — с тревогой спрашивал маленький Джисон, крепко обнимая мамину руку.

— Тогда мы покажем им, как быть добрыми. Не кулаками, а сердцем. Обещаешь?

— Обещаю, — хором отвечали оба брата.

Но сказки не вечны. Болезнь пришла, как холодная тень, и забрала мать. Сначала она просто стала чаще уставать, потом — кашлять, и, наконец, совсем слегла. Их дом, когда-то наполненный светом, стал тихим и мрачным.

Джисон помнит: он сидел на полу в своей комнате, уткнувшись лицом в колени. Он не издавал ни звука — только слёзы текли по щекам.

— Джисони… — прошептал тихий голос Феликса. Он подполз, прижался к брату и обнял крепко-крепко. — Я не хочу, чтобы мама уходила...

— Я тоже, Феликси... Я тоже не хочу...

Они сидели так до самого утра.

Прошло три года. Три долгих года без её ласкового голоса, без запаха свежей выпечки, без доброго смеха. Их отец, строгий, но любящий, старался держаться, но постепенно замкнулся в себе.

А потом привёл в дом новую женщину.

— Дети, это мадам Хо Ён. Она станет вашей новой матерью, — сказал отец как-то вечером.

Женщина улыбнулась. На вид — утончённая, в дорогом платье и с аккуратно уложенными волосами. С ней были двое сыновей: старший, Гён, с насмешливым взглядом, и младший, Рым, с заносчивым выражением лица.

— Приятно познакомиться, — вежливо сказал Джисон и поклонился. Феликс сделал то же самое, пряча взгляд.

— Надеюсь, мы станем семьёй, — мягко произнесла женщина. Но в её глазах не было тепла. Только холод и расчет.

А вскоре после этого их отец уехал в командировку… и не вернулся. Прошли недели. Месяцы. Никто не знал, где он. Надежда угасала.

И дом стал тюрьмой.

— Вперед! Быстрее! Джисон, пол мой грязный! Феликс, ты что, опять испачкал скатерть?! — кричала мачеха.

Джисон и Феликс стали слугами. Они убирали, стирали, готовили. Их комнаты переместились на чердак — пыльный, холодный, с разбитым окном. Но даже в этих условиях они оставались добрыми.

— Знаешь, Феликси, — говорил Джисон, вытирая пыль с камина, — мама бы гордилась нами.

— Потому что мы не стали, как они, да?

— Именно.

Когда в королевстве объявили о бале, все заговорили только об одном: принцы-двойняшки, Минхо и Хёнджин, ищут себе пару. Это был шанс для омег из знатных семей — стать королевскими супругами.

— Этот бал изменит нашу жизнь, — взвизгнул Гён, крутясь перед зеркалом в дорогом наряде.

— Я стану муж принца! — заявил Рым, делая вид, что не замечает, как платье слишком обтягивает его живот.

В это время Джисон сжимал в руках ведро с углём.

— Мама, — прошептал он в пустоту, — можно мы тоже пойдём на бал?

Он решился.

— Матушка, — он подошёл к мачехе. — Можно мы тоже пойдём на бал?

Сначала наступила тишина. А потом — взрыв смеха.

— Ты?! — захохотал Гён. — Серьёзно? В чём ты пойдёшь — в этом мешке?

— Лучше подмети пол! — подхватил Рым.

Мачеха со злобной усмешкой подала ему ведро с углём.

— Вот, дорогой. Насыпь это на белый ковёр, убери, и тогда можешь идти на бал.

Джисон и Феликс опустили головы.

— Они такие злые… — прошептал Феликс, когда они вернулись на чердак. — Зачем они нас так унижают, Джисони?

Джисон прижал брата к себе.

— Потому что у них нет того, что есть у нас. Сердце. Помнишь, мама показывала, как привести себя в порядок быстро? Как сделать маску из мёда и уксуса, как скрыть синяки?

— Думаешь, успеем?

— Успеем. Обещаю.

Они работали быстро. Как только закончили уборку, поднялись на чердак и достали старинные платья матери. Те, в которых она ходила помогать бедным. Простые, но с достоинством. Они аккуратно почистили их, поправили швы, добавили шляпки, которые давно лежали в сундуке.

Феликс вертелся перед зеркалом и вдруг расплылся в улыбке:

— Я выгляжу красиво, Джисони…

— Ты не просто красивый. Ты — волшебный.

Они отправились во дворец, сердце стучало в груди, как барабан. Но они успели. И попали внутрь.

— Здесь так красиво… — прошептал Феликс, сев в угол за столик. — Как в сказке.

— И мы в ней, — ответил Джисон и впервые за долгое время улыбнулся. — Спасибо, что со мной, брат.

Они сидели и наблюдали за гостями. Богатые, роскошные, с надменными лицами. Все пытались привлечь внимание двух принцев.

Пока бал гремел музыкой, смехом и звоном бокалов, принцы стояли в центре зала, как два ледяных изваяния. Минхо и Хёнджин внимательно наблюдали за происходящим.

— Все эти омеги… — тихо сказал Минхо, скользя взглядом по пестрой толпе. — Они даже не скрывают, чего хотят.

— Деньги. Статус. Власть, — продолжил Хёнджин. — Смотри, вот этот уже в пятый раз смеётся над моей шуткой, хотя я не сказал ничего смешного.

Минхо усмехнулся уголком губ.

— Те двое, в углу. Видишь?

Хёнджин кивнул. Джисон и Феликс сидели за маленьким столиком в углу зала. Их наряды были скромными, но на удивление изысканными. В них чувствовалось тепло и любовь. Но особенно выделялись их глаза — искренние, светлые.

— Они другие, — сказал Минхо, задумчиво.

— Именно поэтому мне интересно, — Хёнджин хитро прищурился. — Пойдём… подслушаем?

Минхо поднял бровь.

— Мы принцы. Нам не положено красться, как воры.

— Но нам же положено быть умными, не так ли? — усмехнулся Хёнджин. — Пошли. Только осторожно.

Они быстро сориентировались и, словно тени, приблизились к колонне рядом с тем столиком. Скрытые от глаз, они слушали.

— Джисони, — тихо сказал Феликс, держа в руках бокал с соком. — По их глазам видно. Они все хотят одного.

— Чего?

— Власти. Им плевать, кто такие принцы. Главное — корона. Видел, как та омега буквально упала перед Минхо?

Джисон вздохнул.

— Ага… а он даже не моргнул.

Феликс улыбнулся, но глаза у него были печальные.

— А ведь я… я с самого начала знал, что не подойду для такого бала.

— Не говори так, — твёрдо сказал Джисон. — Мы пришли сюда не ради власти. Мы просто… хотим немного почувствовать себя людьми. Почувствовать, что мы тоже достойны.

Феликс молча кивнул.

За колонной Минхо с Хёнджином переглянулись.

— Они… — начал Хёнджин.

— Не похожи на остальных, — закончил Минхо.

Они не заметили, как медленно, но точно в их сердцах начало просыпаться что-то большее, чем просто интерес. Но принцы были не просты. Они были воспитаны как стратеги.

— У меня есть идея, — прошептал Минхо. — Давай устроим маленькую игру.

— Игру?

— Проверим, кто они такие. Почему они такие. Кто они на самом деле. Искренние? Или просто хорошие актёры?

Хёнджин кивнул.

— Мне нравится, когда ты включаешь голову, Минхо.

— А мне нравится, когда ты идёшь за мной в игре, — усмехнулся Минхо.

Они медленно вышли из-за колонны и направились прямо к тем, кто не ожидал, что станут центром внимания двух королевских альф…

Спрятавшись за колонной, Минхо и Хёнджин слушали, как омеги из богатых семей один за другим пытались понравиться им. Но их внимание приковали лишь двое — те, кто сидел в углу, не стремясь в центр зала.

— Джисони… — прошептал Феликс, немного нервно покручивая пальцами складку на своём простом, но чистом костюме. — Думаешь, они когда-нибудь вообще смотрят на таких, как мы?

— На таких, как мы? — Джисон чуть улыбнулся, но в его глазах мелькнула грусть. — Ты про омег без фамилии, без состояния и без громкой истории?

— М… да, — кивнул Феликс. — Они же принцы.

— А мы дети слуги и исчезнувшего господина, — продолжил Джисон тихо.

— Тогда… может, хотя бы один из них заметит нас не глазами, а душой? — прошептал Феликс, и взгляд его метнулся к залу.

За колонной Хёнджин слегка задержал дыхание. Слова Феликса будто кольнули в грудь.

— Они... действительно верят в это? — прошептал он Минхо, который не отрывал взгляда от Джисона.

— Не играют. Не фальшивят, — ответил Минхо, чуть наклоняясь ближе к брату. — Мы всё это время искали тех, кто захочет нас, а не наш трон. Они бросили взгляд на угол зала, где Джисон поправлял Феликсу воротник, и оба тихо смеялись над чем-то своим, не обращая внимания ни на чьи взгляды.

— После настоящего, — закончил Минхо за брата.

— Пора подойти. Хватит слушать. Давай узнаем, смогут ли эти омеги говорить с нами так же просто, как между собой.

Хёнджин ухмыльнулся.

— Я первый выбираю. Мне интересен тот парень светлами волосами.

— А я хотел того парня с тёмным коричневоми, — кивнул Минхо, и оба шагнули вперёд — на свет, туда, где их ждали… или, по крайней мере, не ожидали вовсе.

Музыка в зале сменилась на более медленную, нежную. Огни люстры отражались в мраморном полу, и в этом мерцании внезапно перед Джисоном и Феликсом возникли два силуэта.

Принцы!!!

Феликс резко выпрямился, его руки тут же спрятались под стол. Джисон замер, боясь даже дышать. Они посмотрели друг на друга, а потом вновь перевели взгляд на Минхо и Хёнджина, которые теперь стояли прямо перед ними — высокие, величественные… и с хитрой, но заинтересованной усмешкой на губах.

Минхо наклонил голову чуть вбок, глядя прямо на Джисона.

— Мы не мешаем? — голос его был низкий, спокойный, но в нём чувствовалась скрытая игра.

Хёнджин положил руку на спинку стула рядом с Феликсом.

— Похоже, здесь интереснее, чем в центре зала, — сказал он, и в его глазах зажглась искра.

Джисон: (тихо, будто себе)
— Это сон… или нет?

Феликс: (так же тихо, нервно)
— Кажется… что нет.

Щёки Феликса вспыхнули, он опустил взгляд, но всё равно не мог скрыть лёгкой дрожи в голосе.

Минхо, заметив это, чуть наклонился вперёд:

— Ты ведь… Джисон, верно?

Джисон ошарашенно кивнул.

— А ты, должно быть, Феликс, — добавил Хёнджин, обращаясь к младшему из братьев. — Я слышал, у тебя потрясающее чувство честности.

Феликс заморгал, не понимая, как реагировать. Он снова посмотрел на Джисона, будто ища подтверждение: "Это точно не галлюцинация?"

— Можем присесть? — спросил Минхо, уже зная, что отказывать принцам никто не посмеет.

Джисон:
— К-конечно! Д-да! Пожалуйста...

Принцы сели, устроившись с такой грацией, будто они всегда сидели именно за этим столиком. Между ними повисла пауза.

И только потом Минхо чуть наклонился ближе к Джисону и сказал, почти шёпотом:

— А ты интереснее, чем все эти богато одетые омеги.

Хёнджин рассмеялся, а Феликс, забыв, где находится, тихо прошептал:

Феликс:
— Это точно сон…

Хёнджин: (в полголоса, с улыбкой)
— Если это сон, не просыпайся.

И в этот момент, со стороны, далеко у большого зеркала… мачеха обернулась и заметила, с кем сидят её “слуги”.

Глаза её сузились. В руках у неё был бокал вина, но он едва не выскользнул. Гён и Рым тут же подбежали к ней.

— Мам, это что… они? — прошипел Рым, не веря своим глазам. — С ними сидят принцы?!

— Этого не может быть… — сдавленно выдохнул Гён.

А мачеха… медленно поставила бокал и прошептала:

— Надо что-то с этим делать. И быстро.

А потом мачеха усмехнулся.

— Не торопитесь их ждёт в доме очень интересное событие.

Под звуки лёгкой музыки, среди блеска хрустальных люстр и мерцания свечей, за скромным столиком в углу зала сидели четверо — но именно на них теперь было устремлено всё внимание. Пусть остальные продолжали танцевать и смеяться, кое-кто из гостей уже начал перешёптываться, указывая на принцев.

Минхо и Хёнджин — рядом с двумя простыми омегами.

Но им было всё равно.

Минхо чуть наклонился вперёд, наблюдая, как Джисон осторожно крутит ложку в бокале с компотом, явно не зная, как себя вести.

— Ты всегда такой серьёзный? — спросил он, игриво приподняв бровь.

Джисон:
— Эм… не знаю. Обычно я… ну, я просто не привык к таким местам.

— Это видно, — усмехнулся Минхо. — И это хорошо. Мне надоели “привыкшие”.

Феликс: (глядя на Хёнджина, немного заикаясь)
— А вы… вы не скучаете? Ну, от всего этого… официального?

Хёнджин рассмеялся — не издевательски, а легко и по-настоящему.

— Боже, как ты прямо в точку попал. Да, скучаю. Тут всё пахнет духами и фальшью. А ты пахнешь… — он вдруг замолчал, смутившись. — Пахнешь свободой.

Феликс покраснел. Джисон хихикнул.

— Прямо поэтично.

— Ну, я вообще-то умею, — подмигнул Хёнджин.

И тут это случилось.

Минхо рассмеялся.

По-настоящему. Тихо, грудным голосом, с прищуром в глазах. Его смех был не таким, каким его когда-либо слышали при дворе — он был живым. Следом за ним, услышав хихиканье Феликса, улыбнулся и Хёнджин, и тоже тихо засмеялся.

А в этот момент… в дальнем конце зала, на троне, сидели король Пак Чхоль и его супруга, королева Сон Ха Ён.

Они наблюдали за всем, как подобает правителям.

Королева первой отложила веер и прищурилась.

— Пак Чхоль... — произнесла она медленно. — Они... улыбаются?

Король отложил бокал с вином и резко повернулся к ней:

— Что?!

— Твои сыновья. Смотри.

Он повернулся и увидел: два его холодных, неприступных альфы... смеются. И не с кем-нибудь из знатных омег, а с двумя незнакомыми мальчиками в старомодной одежде.

— Они... никогда не… — начал король, потеряв дар речи. — Даже когда я купил им лошадей.

— Или когда выиграли турниры. — Королева прикрыла рот ладонью. — Да они же всю жизнь были как изо льда. Что… что это за омеги?

— Я не знаю, — прошептал король. — Но если кто-то смог растопить Хёнджина и Минхо за пятнадцать минут… возможно, их стоит узнать поближе.

На троне сидели король и королева сидели, а минхо и хенджин открыто разговаривали с джисоном и феликсом. Словно на мгновение сам бал исчез, оставив только четверых — двоих принцев и двоих омег, связанных чем-то больше, чем просто случайная встреча.

Феликс чуть склонился к брату, с тревогой в голосе:

Феликс:
— Джисон…

Джисон: (лениво, улыбаясь)
— М?

Феликс: (показывает на маленькие часы на стене)
— Смотри… время…

Джисон взглянул туда — и резко выпрямился. Лицо потемнело.

Джисон:
— Ужас. Нам… пора.

Феликс кивнул, и оба уже потянулись встать. Но вдруг — две крепкие руки удержали их.

Минхо и Хёнджин. Их пальцы крепко сжали ладони омег.

Минхо: (спокойно, но твёрдо)
— Не уходите.

Хёнджин: (почти умоляюще)
— Останьтесь ещё чуть-чуть.

Феликс:
— Мы не можем… если мачеха заметит, что нас нет…

Джисон: (тихо)
— Она накажет Феликса… и меня…

Минхо посмотрел прямо в глаза Джисону, и в его взгляде было нечто большее, чем просто раздражение.

Минхо:
— Кто она такая, чтобы приказывать тебе?

Хёнджин: (сердито)
— После этого бала никто не посмеет вас унизить. Никто.

Король и королева всё это время наблюдали — молча, внимательно, даже с замиранием сердца. Они обменялись взглядами.

Королева Сон Ха Ён: (тихо, но с теплом)
— Смотри, Пак Чхоль… они держат их так, будто уже боятся потерять.

Король: (медленно)
— Я вижу. Эти двое омег… они не просто милы. Они… меняют наших детей.

На троне Минхо всё ещё не отпускал руки Джисона.

Минхо:
— Я провожу тебя домой. Если ты уйдёшь — то не один.

Джисон: (в шоке)
— Принц… нельзя… ты же…

Минхо: (встаёт)
— Я сказал, ты не уйдёшь один.

Хёнджин:
— Мы пойдём с вами. И посмотрим, что скажет та мачеха, когда у дверей окажутся два принца.

Феликс округлил глаза.

Феликс:
— О боже… ты серьёзно?

Хёнджин: (улыбаясь)
— Когда дело касается тебя — да, серьёзно как никогда.

Король чуть усмехнулся и тихо сказал:

— Пусть идут.

Королева:
— Даже если это всё как во сне… я не хочу, чтобы они проснулись.

Сердца стучали, время поджимало, а чувства — били через край. Феликс и Джисон поднялись, но прежде чем сделать шаг, они переглянулись.

Один взгляд — и всё стало ясно. Они знали, что должны уйти, но не могли просто исчезнуть. Не так.

Феликс слегка потянулся к Хёнджину, встал на носочки… и мягко, почти невесомо, поцеловал его в щёку.

Феликс: (тихо, искренне)
— Спасибо… принц.

Хёнджин замер. Его глаза распахнулись, и губы приоткрылись в лёгком изумлении.

В тот же миг Джисон подошёл к Минхо, сделал лёгкий поклон… и, словно ветер, коснулся губами его щеки.

Джисон:
— Это… был лучший вечер в моей жизни.

Минхо даже не успел отреагировать. Он просто смотрел на него — будто увидел звезду, что упала с неба.

И вдруг — оба омеги развернулись и побежали. Их лёгкие шаги эхом разнеслись по мраморному полу, словно музыка, которой не должно было быть.

Бал замер.

Гости были в шоке.

А на троне...

Король и королева, наблюдавшие за этим, уже хотели что-то сказать, но не успели.

Минхо смотрел в пустоту, туда, где исчез Джисон, и улыбался.

Хёнджин чуть коснулся щеки, где остался след тёплого поцелуя, и… засмеялся. Легко. По-настоящему.

Король: (тихо, с расширенными глазами)
— Что… это… было?

Королева: (ошеломлённо)
— Они… поцеловали… и сбежали.

Король снова посмотрел на сыновей. А потом…

Минхо повернулся к брату:
— Это… было волшебно.

Хёнджин:
— Это было… настоящее.

Они оба смотрели вперёд, как будто всё вокруг исчезло — кроме двух бегущих силуэтов в простых платьях и добрых глазах.

Королева Сон Ха Ён: (улыбаясь, как будто в детство вернулась)
— Пак Чхоль… по-моему, наши дети влюбились.

Король: (в полном шоке)
— Да. И, похоже, без нашего разрешения.

Дом Кимов. Поздняя ночь.

Джисон и Феликс вбежали домой тихо, стараясь не разбудить мачеху. Но она их уже ждала.

Мачеха:
— Где вы были, вы, позорники?

В её руке — палка, толстая, шершаво-деревянная. Её лицо перекосилось от злобы.

Феликс: (испуганно)
— Мы… мы просто…

Мачеха:
— МОЛЧАТЬ!

С хлёстким звуком палка ударила по спине Джисона, потом по Феликсу. Один. Второй. Третий. До тех пор, пока ткань не окрасилась в свежую кровь, а на коже не вздулись синяки.

Джисон: (сквозь зубы)
— Не… трогай… Феликса…

Но она не слушала. Лишь когда они еле-еле поползли к лестнице на чердак, она прошипела:

Мачеха:
— Запомните, вы никто. И на бал вы не ходили.

Феликс помог брату, хотя сам почти падал. Два израненных тела упали на старый, тонкий матрас. Слёзы текли по щекам.

Феликс: (тихо, шепча)
— Почему… они такие добрые… а мы… вот так…

Джисон: (едва слышно)
— Потому что… в мире есть зло… чтобы мы знали… как сильно хотим добра.

И они заснули. Рядом. Сжав руки друг другу. С надеждой на чудо.

Тем временем, в замке. Комната принцев.

Бал давно закончился, но Минхо и Хёнджин не могли заснуть. В комнате горела тёплая лампа. Оба сидели на диване, укрытые пледом.

Минхо: (глядя в окно)
— Я не могу перестать думать о его улыбке.

Хёнджин:
— О его голосе… как будто песня.

В этот момент вошли король и королева. Они хотели попрощаться на ночь, но услышали, как их сыновья вдруг начали… мечтать.

Хёнджин: (мечтательно)
— Представляешь… утро. Я ещё сплю, а Феликс подходит ко мне. Шепчет: «Просыпайся, соня».
И потом… кормит меня кашей с ложки. А я ворчу, что она без сахара…
И он улыбается, берёт меня за щёку и целует. Ласково.

Минхо: (смеётся тихо)
— А я представляю, как Джисон завязывает мне галстук перед встречей с отцом.
Он делает это серьёзно, аккуратно… потом смотрит на меня и говорит: «Ты будешь лучшим королём».
И целует в щёку. И уходит, оставляя аромат ванили.

Хёнджин: (облокотившись на подушку)
— Я хочу, чтобы он был со мной на всех королевских обедах.
Он будет тихо шептать мне под столом, кто врёт, а кто просто притворяется.
И каждый вечер мы будем уходить вместе. Неважно, устал я или нет… главное — он рядом.

Минхо:
— А я хочу… чтобы Джисон был последним лицом, которое я вижу перед сном…
И первым — когда я проснусь.

Королева Сон Ха Ён: (в полушоке, шепчет мужу)
— Ты это слышишь?.. Они мечтают… мечтают как обычные влюблённые.

Король: (тихо, но твёрдо)
— Они не были такими никогда. Ни разу в жизни.
Если эти омеги сделали такое… я хочу знать, кто они. И хочу знать, что с ними сейчас.

В комнате стояла уютная тишина. Минхо и Хёнджин всё ещё сидели в пледах, словно два подростка, впервые узнавших, что такое любовь. Их глаза блестели, щёки чуть покраснели от мечтаний.

Хёнджин: (улыбаясь, скрестив руки на груди)
— А ещё… я хочу чтобы Феликс готовил для нас ужины. Маленький стол, свечи, тишина…
И он всё время будет говорить, что еда испорчена, потому что он не умеет…
Но для меня — это будет вкуснее любого королевского ужина.

Минхо: (мечтательно)
— Джисон… он будет упрямиться, отказываться от короны…
Но потом подойдёт ко мне и скажет: «Если ты будешь рядом — я справлюсь со всем».
А потом просто заснёт у меня на плече.

Хёнджин: (улыбаясь, чуть прикрывая глаза)
— Феликс будет упрямый. Спорить, дразнить…
Но в конце всегда обнимет. И прошепчет: «Я рад, что нашёл тебя».

Они посмеялись. И именно в этот момент, оба резко подняли глаза.
В дверях стояли король Пак Чхоль и королева Сон Ха Ён. Молчали. Глаза были настолько округлены, будто они увидели чудо.

Минхо: (растерянно, чуть хрипло)
— …Омона…

Хёнджин: (в полушоке)
— Мы думали вы… уже ушли…

Король: (медленно, будто в трансе)
— Я… я не слышал столько слов от вас… за все ваши… шестнадцать лет.

Королева: (прикрывая рот рукой)
— И… вы… мечтаете? О завтраках, о поцелуях, о любви?

Хёнджин: (чуть смущённо, но не сдаётся)
— Мы не роботы, мать. Просто… раньше не было никого, кто бы растопил наш лёд.

Минхо: (вздохнув, но твёрдо)
— Эти омеги… они другие. Не ради короны. Не ради золота.
Они смотрели на нас, как будто мы — просто люди.
И это… напугало меня… и в то же время… сделало счастливым.

Король: (на секунду сел в кресло, будто ему стало плохо)
— Я… в шоке.

Королева: (повторяет)
— Я в шоке.

Король и королева (вместе):
— Мы в тройне в шоке.

Минхо и Хёнджин: (одновременно, чуть улыбаясь)
— Ну хоть не в четверне.

Они посмеялись. Легко. По-настоящему.
И король с королевой впервые за долгие годы услышали искренний, заливистый смех своих детей.
Он был как звон колокольчиков весной. Лёгкий, чистый, живой.

Король: (вздохнул)
— Я не знаю, кто они…
Но вы должны их найти.

Хёнджин: (серьёзно)
— Мы найдём.

Минхо: (решительно)
— Даже если придётся обыскать каждый угол этого королевства.

На следующее утро комната на чердаке была пропитана тишиной и болью. Джисон и Феликс лежали на старом матрасе, укрывшись тонким одеялом, которое совсем не грело.

Синяки на их теле начали синеть сильнее, и от свежих порезов всё ещё сочилась кровь. Феликс дрожал, но не из-за холода — от боли и страха.

Феликс: (шепчет, сквозь слёзы)
— Джисони… больно…

Джисон: (нежно обнимая его, гладя по голове)
— Потерпи, малыш… потерпи…

Вдруг послышались тяжёлые шаги. Скрип лестницы. Глухой стук. Дверь распахнулась. На пороге стояла мачеха. Глаза её сияли злобой.

Мачеха: (резко, угрожающе)
— Сегодня… будет обход по всем домам. Говорят, принцы лично будут искать…
тех омег, которые исчезли с бала.
(приблизилась, наклонилась к ним)
Если я услышу хоть один шорох, хоть одно слово…
Я вас уничтожу.

Феликс: (вздрогнув, испугано)
— Хорошо…

Джисон: (тоже тихо)
— Мы будем молчать…

Мачеха усмехнулась, поднялась, повернулась и вышла.
Дверь с грохотом заперлась снаружи. Послышался щелчок замка.

Они остались в тишине. Только хриплое дыхание и стук сердца.

Феликс: (еле слышно)
— Почему… она такая жестокая?..

Джисон: (сжав кулаки, глядя в потолок)
— Потому что она боится…
Боится, что кто-то заметит нашу светлую душу.
Что… кто-то нас полюбит.

Феликс:
— Но ведь… нас уже полюбили, да?

Джисон: (улыбаясь сквозь слёзы)
— Да, Ликси.
Они уже смотрят на нас. Даже если мы сейчас заперты — их сердца уже с нами.

Тем времени:

Утро было тихим, но что-то витало в воздухе — надежда. По королевству разлетелся слух:
"Принцы лично ищут омег с бала."

Дворцовая карета остановилась у первой улицы. В ней сидели:
Король Пак Чхоль, королева Сон Ха Ён, принц Минхо и принц Хёнджин.
На лицах — серьёзность. В глазах — решимость.

Король: (глухо)
— У нас мало времени. Нужно найти их… пока этот мир снова не сделал их невидимыми.

Королева: (тихо)
— Если их не найдут, сердце ваших сыновей снова замкнётся. А мы больше не услышим их смех…

Хёнджин: (вышел из кареты, поправляя перчатку)
— Я помню их лица… особенно глаза.

Минхо: (рядом)
— Их доброта была… слишком настоящая. Даже если они в рваной одежде — я всё равно узнаю.

Они начали обход домов. Один за другим. Люди склоняли головы, показывали своих омег — сыновей и дочерей, все одетые, причесанные, в драгоценностях.

Женщина из толпы:
— Вот моя дочка, принц! Омега, красивая, воспитанная, может танцевать!

Минхо: (коротко, вежливо)
— Благодарю. Но… не она.

Хёнджин:
— И не он.

Король с королевой шли следом, переглядываясь. В них росло чувство — принцы точно знают, кого ищут.

Прошло несколько домов. И вот они подошли к небольшому, тёмному особняку. Старый фасад, заросший плющом. Грубая мачеха вышла им навстречу, быстро поклонившись.

Мачеха: (фальшиво улыбаясь)
— Ваше Величество… Добро пожаловать. Конечно же, у меня есть дети. Вот они!

Гён и Рым вышли вперёд, в новых одеждах, с притворно милыми улыбками. Они кланялись и старались выглядеть достойно.

Минхо: (медленно, оглядываясь)
— Кто-то ещё живёт в этом доме?

Мачеха: (чуть вздрогнув)
— Эм… нет, конечно. Только мои сыновья.

Хёнджин: (заглядывая за плечо Минхо, вдруг нахмурился)
— А кто тогда прошёл по полу на чердаке?..

Мачеха: (побледнев, резко)
— Наверное… крысы. Хах! Ужасные… крысы…

Королева: (внимательно смотрит)
— Можно ли нам осмотреть весь дом?

Мачеха: (через силу)
— Эм… конечно… конечно…

Минхо: (взглянув на брата)
— Пошли наверх. Что-то там не так.

Хёнджин:
— Я чувствую их… Я чувствую, что они рядом…

Они начали подниматься по скрипучей лестнице. Всё ближе… ближе…

За дверью чердака — Джисон и Феликс затаились.
Дышали почти беззвучно.

Феликс: (еле слышно)
— Джисони… они… они рядом?

Джисон: (дрожащим шёпотом)
— Да… и я боюсь, что они уйдут, если нас не услышат…

Отлично! Продолжим с напряжённой сценой, где принцы почти у цели, а Джисон и Феликс — на грани отчаяния, но всё же держатся друг за друга.

На лестнице:

Минхо и Хёнджин уже почти у двери. Хёнджин остановился, положил ладонь на стену.

Хёнджин: (внезапно)
— Ты чувствуешь это?

Минхо: (напрягся)
— Что?

Хёнджин:
— Словно… сердце бьётся… Там. За дверью. Это… Феликс.

Минхо: (подходит ближе, тихо)
— А я чувствую дыхание Джисона. Словно он пытается… не дышать. Он боится.

Они переглянулись. Сзади подошли король и королева.

Король:
— Что вы медлите?

Хёнджин:
— Там… они. Мы уверены.

Мачеха (в панике, пытаясь пройти):
— Это… это просто старый чердак! Там… пыль, пауки, ничего—

Минхо (резко повернулся, его глаза вспыхнули гневом):
— Уйдите с дороги.

Хёнджин: (подошёл к двери, приложил ухо)
— Я знаю, что вы там. Джисон… Феликс. Это мы. Минхо и Хёнджин.

Минхо: (громко, но мягко)
— Мы не забыли ваши имена. Мы не забыли ваш смех. Ваши глаза. Вашу доброту.

Хёнджин:
— Пожалуйста… откройте. Или скажите хоть слово. Хоть звук.

Джисон (еле слышно, но с дрожью в голосе):
— Мин… Минхо?

Феликс:
— Хён… хёнджин?..

Хёнджин (улыбаясь, глядя на Минхо):
— Они здесь.

Минхо:
— И мы пришли… чтобы забрать их домой.

Когда Минхо и Хёнджин, наконец, распахнули тяжёлую деревянную дверь чердака, она скрипнула, как будто сама жаловалась на всё зло, что творилось за ней. Внутри было темно, только сквозь крошечное окно проникал тусклый свет.

Хёнджин первым переступил порог… и застыл.

Минхо за ним — и тоже замер, как будто весь воздух в комнате исчез.

Минхо:
— Ч-ч-что… это…

Перед ними на старом матрасе лежали два измученных мальчика. Лица в синяках, губы потрескались, руки дрожали, одежда грязная и порванная. Глаза... те самые добрые, искренние глаза, теперь тусклые от боли. Но даже в этом состоянии они пытались приподняться, улыбнуться, спрятать страдание.

Хёнджин (шёпотом, с дрожью):
— Кто… кто сделал с вами это?

Феликс посмотрел на него, всё ещё цепляясь за сознание, и едва слышно сказал:

Феликс:
— Мы… не хотели… проблем…

Минхо (шагнул вперёд, опускаясь на колени):
— Джисон… ты… ты не должен был… скрывать это.

Джисон (еле шепчет, слабо улыбаясь):
— Вы… помнили наши имена…

Минхо:
— Конечно помнил! Я каждую секунду думал о тебе!

Хёнджин упал рядом с Феликсом, обнял его, как будто боялся, что тот исчезнет.

Хёнджин:
— Кто посмел тебя тронуть… Кто?!

Феликс (тихо):
— Мачеха…

Король и королева зашли в комнату. И в тот момент, когда они увидели состояние Джисона и Феликса, их лица побледнели.

Королева (в ужасе):
— Какое… чудовище…

Король (глухо, сквозь зубы):
— Арестовать мачеху. Немедленно. И её сыновей.

Стражи уже сдерживали мачеху, которая кричала что-то невнятное, вырываясь, а её сыновья Рым и Гён побледнели, осознав, что всё кончено.

Минхо нежно поднял Джисона на руки, прижимая к груди.

Минхо:
— Я забираю тебя отсюда. Навсегда.

Хёнджин, укачивая Феликса:
— И я тоже. Мы больше не отпустим вас.

Джисон (тихо, слабо, сквозь слёзы):
— Значит… это не сон?

Минхо (улыбаясь через слёзы):
— Нет. Это реальность. И ты больше не будешь страдать.

Минхо уже хотел отдать приказ стражам, но вдруг…

Джисон, слабым голосом, поднял голову:
— Не надо… Пожалуйста… Не арестовывайте мачеху… и Гёна, и Рыма…

Все замерли. Даже мачеха на мгновение перестала кричать.

Минхо (ошарашено):
— Что?.. Джисон, ты серьёзно?

Джисон (медленно кивает):
— Я… я не хочу, чтобы они страдали… Пусть… пусть просто живут… счастливо… даже без нас…

Феликс (поддерживая брата, несмотря на слёзы):
— Мы не такие, как они… Нас мама учила быть добрыми. Мы не будем мстить…

Королева, глядя на них с благоговейным удивлением:
— Такие чистые сердца… после всего, что вы пережили…

Король (вздохнул и опустил голову):
— Это… достойно величайшего уважения.

Хёнджин посмотрел на Феликса и сжал его руку.
— Это твой выбор… И я его уважаю. Но я всё равно прослежу, чтобы они больше никогда не подошли к вам близко.

Минхо (глядя в глаза Джисону):
— Ты самый сильный омега, которого я знал. Я горжусь тобой.

Мачеха (в шоке, но с каплей стыда в голосе):
— Почему?.. Почему вы… не злитесь на меня?

Джисон (тихо, уставший, но искренний):
— Потому что… я не хочу быть таким, как вы.

Прошло несколько месяцев. В королевстве всё изменилось. Не страх, не строгость — а свет, любовь и искренность стали новой силой.

И вот настал день — день двух великих свадеб, о которых потом слагали легенды.

💍 Свадьба Минхо и Джисона

Минхо стоял у алтаря, в тёмно-синем мундире, с серебряной вышивкой. Он выглядел как мечта.
А Джисон шёл к нему — в лёгком наряде, в глазах блестела нежность и волнение.
— Принц Минхо, согласны ли вы навсегда быть рядом с Джисоном?
— Да. До конца жизни и дальше.
— А вы, Джисон, обещаете быть с Минхо в радости и в трудностях?
— С радостью. Он — моя семья.

Их поцелуй был мягкий, но такой тёплый, что цветы в саду будто зацвели вновь.

💍 Свадьба Хёнджина и Феликса

Феликс сиял, как солнечный зайчик, а Хёнджин не мог отвести взгляд.
Он даже выронил кольцо от волнения, и Феликс засмеялся:
— Всё нормально. Я и без кольца уже твой.
Смех, радость, поцелуи, музыка — всё слилось в один светлый момент.

И вот...

Минхо и Джисон жили в крыле с библиотекой и оранжереей. Джисон просыпался раньше и приносил чай, а Минхо обнимал его, чтобы не вставать.

Хёнджин и Феликс поселились рядом. Их mornings начинались с шуток и танцев прямо на кухне.
Они устраивали мини-праздники каждый вечер — просто потому что были вместе.

А королевство?

Стало другим. Люди смеялись чаще. Любовь и нежность стали важнее происхождения.
Омеги и альфы уважали друг друга. Принцы теперь не только правили — они вдохновляли.

И каждый вечер, под свет фонарей, можно было увидеть:
— как Минхо держит Джисона за руку,
— как Хёнджин гладит волосы Феликса,
— как счастье может быть реальным, если бороться за него.

И жили они долго, с любовью, в полном свете.
И никто из них больше никогда не был один.

Конец❤️.