Поезд из плакучей ивы

Маленький толчок в спину – и что-то звякнуло, где-то вскрикнуло, всё покачнулось и, наконец, плавно покатилось по рельсам, постепенно набирая скорость.

Бритта посмотрела в сторону окна. Его прикрывала блёклая, много раз стираная занавеска, но по открытой полоске сбоку было видно, что темнота постепенно поедала сумерки. Захотелось задёрнуть ткань поплотнее.

Бритта вжалась поглубже в холодное кожаное сиденье, спрятала щёки в высоком вороте грубо связанного свитера. Шерстинки кололись, но грели. Глаза медленно закрывались, тело наливалось свинцом; не прошло и нескольких минут, как Бритта уже клевала носом, находясь где-то между сном и явью.

Вдруг кто-то дёрнул за ручку с той стороны, и дверь купе, обделённая каким-либо замком, беспрепятственно отъехала, пропуская гостя. Вернее, его голову.

Какой-то мальчишка с непослушными светлыми вихрами бегло осмотрел сидения. И увиденное, судя по всему, его очень даже удовлетворило.

– Ты одна?

Он закрыл за собой дверь и уселся напротив Бритты, но та не отвечала ему.

– Эй! Ты никак заснула?!

Округлив глаза, мальчишка наклонился и с силой затряс попутчицу за плечо, пока та не пришла в себя и не уставилась на него.

– Ты что, не знаешь, что в Поезде нельзя спать? Душу вытрясет!

Бритта подобралась и отвернулась, стараясь подавить непрошенный зевок. Сердито ответила:

– Конечно, я знаю.

Конечно, она не знала.

Бритта не смотрела на мальчишку, наблюдая за тем, как быстро проносятся по потолку всполохи света от тускло-жёлтых глаз фонарей за окном. Один за другим. Один за другим. Ей казалось, что они гипнотизируют её. Но мальчишка не дал ей заснуть снова.

– Меня зовут Эв, а тебя как?

Бритта снова смерила его взглядом, будто прикидывая в уме, можно ли доверить этому незнакомцу хотя бы даже собственное имя. Но потом пожала плечами и назвалась в ответ.

– Ты тоже... человек? – осторожно заметила она.

– Да.

Почему-то от этого «да» на душе стало гораздо легче. Бритта даже позволила себе вынуть лицо из воротника и почесать подбородок.

– Тебе не жарко? – снова пристал с вопросом Эв. Сам он был одет в простецкую футболку и потёртую джинсовую куртку без одной пуговицы.

– Нет, мне тут всё время холодно.

– Понятно. Наверное, ты ещё не привыкла.

Бритта промычала что-то невразумительное. Ей не хотелось признавать, что она и впрямь едет на Поезде в первый раз.

– Можно согреться чаем, который предлагают проводники. Он относительно безопасен, в отличие от остальной еды.

Кто-то постучал, словно подслушивая его слова из коридора. Эв встал, совсем немного приоткрыл дверь, затем отодвинул её полностью и вернулся на своё место.

– Входите.

Бритта тотчас же отвернулась и съёжилась, стараясь не смотреть на вошедшего. Ей хватило и первого взаимодействия с проводниками, когда один из них проверял её билет.

На пол упала массивная тень, скрывая под собой почти всё пространство. Бритта уставилась на неё, стиснув зубы, и стала мысленно считать до десяти. Быстрый проникающий под кожу шёпот, которым общались проводники, сводил её с ума. Но Эв, похоже, чувствовал себя вполне уверенно. Он попросил два стакана чая и тут же получил их за две монетки, отказался от всего остального и как ни в чём не бывало закрыл дверь.

– На, держи. Он уже ушёл.

Бритта робко вылезла из своего кокона и приняла из рук мальчика стакан. Он был горячим; пришлось подтянуть рукава свитера до самых пальцев. Недоверчиво принюхиваясь к содержимому, Бритта переспросила – просто на всякий случай:

– Я точно могу это пить?

– Да. Я же пью. Смотри, – Эв показательно громко отхлебнул ароматной жидкости.

– Если честно, действительно похоже на обычный чай.

– Это он и есть. Самый обычный. С чабрецом.

Успокоившись, Бритта тоже попробовала напиток. И ощутила, как через пару глотков ей наконец-то стало теплее.

Она не зря переживала насчёт еды. Услугами Поезда пользовались самые разные существа, и люди среди них были редкостью. Поэтому для них не предусмотрели даже подходящих сладостей. Зато Бритте не раз приходилось слышать про призрачную воду, выпив которую, можно было потерять из видимости какую-то конечность, или про меняющие форму серые шоколадки, от вида которых мутило, потому что они казались живыми.

Бритта вздохнула. Что ж, по крайней мере, у неё оставался чай. Горячий и на удивление вкусный.

Истолковав её вздох по-своему, Эв порылся в кармане и протянул Бритте большую, с ладонь величиной, слегка подтаявшую конфету.

– Возьми. Вообще, я её вёз брату. Но тебе, похоже, нужнее.

Они развернули обёртку и разделили конфету пополам. Она тоже была самой обычной, но очень вкусной.

– Спасибо, – допивая остатки чая, Бритта впервые улыбнулась.

Рядом с Эвом ей стало поспокойнее. Оставалось только надеяться, что больше в купе никто не подсядет.

– Ты едешь к семье? – ей захотелось поддержать разговор в благодарность о проявленной заботе. Да и время нужно было как-то скоротать, ведь спать (теперь она это запомнила) было нельзя.

– Ага, в Тыквенные усы. А ты куда?

– Я тоже... куда-то туда, – спрятала глаза Бритта, явно не желая откровенничать в ответ. Но Эв не настаивал. Он подтянул колени к подбородку и стал рассказывать дальше:

– Я учусь на машиниста. Всё про Поезда знаю. На этом катался уже три раза.

– Ты их различаешь?

– Да тут ничего сложного. Вот этот, например, самый старый, его ещё в Хлюп-Болотах построили. Слышишь, как скрипит? Обшивка из плакучей ивы, в коридоре по стенам даже иногда струится вода. Но больше всего мне понравился Летучий! Вот то был Поезд! Очень быстрый.

– Оправдывает название?

– Ещё как! Представляешь, там по углам даже глаза остались!

– Какие глаза? – прошептала Бритта.

– Ну, от матросов, которые срослись с кораблём. Из его досок сделали несколько вагонов. Неужели никогда не слышала?

Бритта помотала головой и машинально осмотрела каждый угол в купе. Хорошо, что здесь никаких глаз не было.

Какое-то время они ехали молча, пока Поезд не начал сбрасывать скорость и не послышался долгий гудок. По коридору пролетел визгливый выкрик:

– Станция Мракобесие!

Поезд остановился, и за дверью зашуршало, зашумело разными голосами.

– Не хочешь пройтись? – предложил Эв. – Размять ноги. Здесь должны продавать всякие безделушки на перроне.

– Нет, спасибо, – отказалась Бритта. – Я только согрелась.

И едва она произнесла эти слова, как воздух стремительно похолодел. Эв посмотрел на дверь как раз в тот момент, когда она открылась и в купе влетел призрак.

Он был из тех, кого в народе называли невидимками. Старые призраки, заблудившиеся на земле и так и не нашедшие покоя. Они настолько потеряли контакт со своей памятью и прошлым, что уже даже позабыли причину, по которой остались. Об их присутствии напоминала только парящая в воздухе одежда да холод, который они несли за собой.

Шляпа и очки на голове вошедшего призрака вертелись по сторонам: он разглядывал юных пассажиров.

– О, пр-шу прощ-ия, – произнёс он невидимым ртом, глотая гласные, как прерывающееся радио. – Я не пр-дполагал, что моими попутч-ками окаж-тся люди.

– Ничего, – дружелюбно отозвался Эв. – Мы закажем ещё чая.

– В т-ком сл-чае, позв-льте вас уг-стить.

Когда чемодан был устроен, а чай принесён проводником (Бритта разглядывала станцию за окном), призрак уселся в углу на стороне с Эвом, развернул газету и углубился в чтение. Вскоре они поехали дальше. Теперь, когда их стало больше, Бритта не решалась первой начать разговор.

Она вдруг со страхом подумала, что Поезд прибудет в Тыквенные усы совсем скоро. Тогда Эв сойдёт, а ей предстоит ехать одной.

– Пойдём прогуляемся, – негромко предложил Эв, на что Бритта только покачала головой. – Ой, да брось! Я ведь буду с тобой.

Он взял её за руку и вывел из купе.

Коридор был широким, устланным потускневшим красным ковром. В нём оказалось весьма оживлённо. Эв куда-то вёл Бритту, а та привычно пряталась в воротнике, но вовсю глазела по сторонам.

Прежде ей не случалось видеть такое разнообразие. Призраки безмятежно проплывали сквозь пассажиров, заставляя тех ёжиться от холода и ругаться им вслед. Упыри играли с вурдалаками в карты, гоняя чай с кроваво-красными печеньками; в соседнем купе кто-то громко завывал песню.

И Бритта неожиданно почувствовала себя приятно в этой суматохе. Зря она так переживала: совершенно никому не было до неё дела. И всё же она покрепче сжала пальцы Эва, когда мимо них неуклюже прошло существо, похожее на большую тряпичную куклу. Бритта испугалась вовсе не потому, что вместо глаз у существа были блестящие чёрные пуговицы. Гораздо больший страх внушали торчавшие в одной из них две длинные иглы. Они едва не задели макушку Эва.

Ребята дошли до конца вагона и остановились, чтобы посмотреть в окно на другую сторону дороги. Снаружи расплылась тьма глубокой ночи, но если прижаться к стеклу и сильно скосить глаза влево, можно было различить светлячки огней приближающегося городка. Это и были те самые Тыквенные усы, где жил Эв.

Увидятся ли они когда-нибудь ещё раз?

Бритта не успела подумать об этом, как её грубо толкнули в плечо. Она обернулась: две мумии прошли мимо, слишком увлечённые спором. Бритта успела только понять, что кому-то не хватило туалетной бумаги. Эв хихикнул, но тут же затих.

Бритта проследила за его взглядом и тоже замерла. Рядом с ними остановилась девушка. А может, она стояла тут уже давно, просто они её не замечали.

С виду она была совсем обычной: бледная кожа, две пухлые косы аккуратно переплетены и собраны на макушке. Только вид платья оставлял желать лучшего – старые оборки напоминали густую паутину, а тканевая роза на боку уныло повисла на державшихся из последних сил нескольких нитках. Приглядевшись, Бритта поняла, что ещё смутило её в образе незнакомки: лицо у той выглядело совсем молодо, в то время как волосы уже поседели.

Но больше всего ребятам стало не по себе от взгляда девушки, устремлённого в темноту за дребезжащим стеклом. Он не выражал совершенно ничего, словно у куклы. Даже хуже, чем пуговицы.

Бритта не могла двинуться с места. Какая-то беспокойная мысль тщетно пыталась прорваться к ней в сознание. Что-то, сигнализирующее об опасности, что-то, касающееся не только этой молчаливой девушки, но и её, Бритты.

Она вздрогнула, когда тёплые пальцы Эва коснулись её ладони. Она позволила ему увести себя, но больше не замечала ни попутчиков вокруг, ни ковра под ногами. Очнулась лишь, когда тихонько закрылась дверь их с Эвом (и призраком) купе.

– Что с ней такое? – спросила Бритта в надежде, что мальчик даст ей хоть какой-нибудь ответ.

Эв отвёл взгляд в сторону и нехотя бросил:

– Кажется, она из Пустоши.

Вот оно. Внутри Бритты всё похолодело.

Вскоре из коридора всё тем же визгливым голосом громко объявили, что Поезд подъезжает к Тыквенным усам. Эв в предвкушении отряхнул джинсовую куртку, попытался пригладить непослушные вихры. Его мама и младший брат, сказал он, встретят его на перроне. Он не видел их уже кучу времени.

– Я познакомлю тебя с ними, они...

– Мне нужно ехать дальше.

Эв осёкся и в недоумении выгнул бровь.

– Но ведь дальше только Хлюп-Болота и Пустошь!

– Знаю.

– Ты совсем не похожа на девчонку с Болот. Я был там однажды. Тоскливое место.

Бритта только пожала плечами и отвернулась. Ей нечего было сказать.

Когда Поезд почти остановился, Эв поднялся и обнял Бритту на прощание. Поспешно и довольно неловко, но Бритта была рада и этому. К её горлу подступал ком, едва она думала о том, что дальше ей предстоит ехать в одиночестве.

– Ну пока? – махнул рукой Эв. – Ты приезжай, если захочешь. Спроси семью Доэрти. Мама известная ткачиха, тебе любой подскажет.

– Хорошо, – улыбнулась на прощание Бритта.

Вместе с Эвом на станции вышла добрая часть народу, и вагон заметно опустел. Бритта вернулась в своё купе. Призрак-невидимка тоже уплыл, зато осталась его газета. От нечего делать, Бритта взяла её и развернула на первой попавшейся странице.

До Болот Поезд ехал долго. Они находились на отшибе. Об их приближении Бритта догадалась по зеленоватому свечению из-за занавески, который перебивал даже свет лампы. То были огоньки, которыми пестрели Болота, единственное освещение в этих местах.

Кто-то явно тяжёлый прошёл по коридору, кряхтя, вздыхая и жалуясь на сломанное колёсико чемодана. Ему приглушённо ответил другой голос, но вскоре и они замолкли. Миновав станцию, Поезд направился дальше.

Устав от чтения и жёсткой обивки сидения, Бритта отложила газету и осторожно высунулась в коридор. Теперь он выглядел тёмным и пустым. Двери всех купе были открыты. Неужели она осталась в вагоне одна?

И только хрупкий, неподвижный силуэт девушки, почти растворившийся в ночи, подсказал Бритте, что это не так.

Ей захотелось перейти в другой вагон.

Тихо ступая ботинками по ковру, чтобы не привлечь внимание проводников, Бритта вышла в тамбур, а затем оказалась среди одинаковых кресел, расположенных в несколько рядов. Здесь окна не прикрывались шторками, и вся тяжесть тьмы могла бы обрушиться на девочку, если бы не одно обстоятельство. Вернее, не очередной любопытный пассажир.

Повинуясь инстинкту следовать на свет, Бритта приблизилась к существу, над головой которого ярко горел огонёк. Сощурившись, Бритта поняла, в чём дело: перед ней был Свечной Человечек, а пламя держалось на кончике фитиля, торчавшего из макушки.

Человечек приветливо улыбнулся из-под густо стекающего по лицу воска и снова отвернулся к окну, не проронив ни слова. Бритта припомнила, что они и вовсе не умеют разговаривать, общаясь друг с другом лишь мерцанием собственного огня. Если погасить фитиль, Свечной Человечек зачахнет. Интересно, он испытывает боль? И что ему понадобилось там, куда они направлялись?

Бритта села в соседнее кресло. В любом случае, рядом с огоньком было тепло и не так страшно. Она тоже посмотрела в окно, но ничего там не увидела.

Колёса Поезда тихо стучали, едва-едва дребезжали стёкла. Бритта сама не заметила, как снова стала клевать носом; однако ей повезло. Свечной Человечек мягко потрепал девочку за плечо. Бритта открыла глаза и услышала пронёсшееся над головой последнее объявление на сегодня:

– Уважаемые пассажиры, Поезд прибывает на станцию Пустошь.