Эпилог
Никита Алексеевич вытащил из кармана фонарик и обошёл все останки работников бункера взять с них то, что им теперь не нужно. А мне же предстояло даровать им свободу в посмертии. Встаю перед ними на колени, ставлю в блеске фонаря пирамидку и шепотом зачитываю слова: «Во мраке сокрыты, камнем засыпаны, когтями зарезаны. Не познают покоя покуда путь не проложен. Помешанные на мести всему за погибель свою».
— Сколько мы здесь сидим и никто не идёт нас спасать! — хором пропели утомленные фигуры в чёрном.
— Вставайте и идёмте со мной! — громогласно объявил и отыскал сокрытый в сером бетоне ворота.
С дикими криками «Ура! Ура! Ура!» встали как один, побежали, куда указал я рукой. В проходе исчезли бесследно, как будто бы они никогда и не были замурованы в плену собственного убежища. Тьма понемногу окутала меня и вышвырнула прочь.
— Они теперь свободны, — шёпотом проговорил и спрятал обратно в рюкзак пирамидку.
— Не могу поверить, вся та немыслимая мистическая чепуха... — прервался Никита на размышлении обо всём увиденном.
— Всё-таки признай, что без этого мы бы и не добрались сюда, — побудил напарника к признанию.
— Ты, то самое невероятное в моей жизни и на этом всё сказано! — твёрдо заявил в другом.
Потрясение от таких слов сбило с духа, из-за чего невыносимым казалось время в тишине. Прошёлся по всему техническому комплексу, представил себя на месте той комиссии. Фонариком подсветил замысловатые устройства покрытые многолетней грязью; у труб уже кое-где выступила ржавчина и плесенью порос. Такой упадок здесь случился, а если представить какова картина ждёт внизу. Мерзостная, тягучая дрянь обхватила весь бункер, подобно большой опухоли, вырежешь — останется уродливый шрам. Людей и средств облагородить с огнём не сыщешь, только отчаянный человек на это решиться. И бросят дальше гнить, пока не обрушится совсем и не укроет камнем бетона. С другой стороны, найдётся где-то меценат, что свернёт горы и оживит эти мёртвые стены. Слава прогремит на всё метро о богатствах старого мира и устремят голодный взор.
— Сергей, я прилягу поспать, сменю тебя, отдохнём, и так обождём здесь часов... десять, — в конце зевнул, сунул под голову рюкзак и уснул на холодном бетоне.
В беспроглядной темноте заманчиво прилечь рядышком к нему, но страшит неизвестность, чем кончится беспечность. Неприступной крепости необходим сторож, без него это просто пустой заслон от врага. Глаза слипаются в непреодолимом течении, застыло время и миру предал тело. О своём позоре мысля пролетела мимолётом за горизонт.
Проснулся от глухих отзвуков, вскочил и оглядел: Никита перевернулся на другой бок, стальная заслонка крепко держится, а трубы целы и без пробитых дыр. Замер, прислушаться к источнику шума, ошарашенно осознал — кто-то ходит по платформе. Бесформенные отродья не носят сапог, чтобы звучно шагать. Внутри похолодело.
Тихонько подошёл к Никите, тряхнул за плечо и прошептал:
— Просыпайся, мы не одни, какие-то люди внизу шастают.
— Что! Быть такого не может...- поднялся с нагретого места, отряхнулся и потянулся.
— Откуда-то же свалились нам на голову и приехали в поезде к секретному бункеру, — в пол голоса возмутился, — без путеводителя в документе не пройти лабиринты технических туннелей.
— Оригинал взяли или списали, как мы, — предположил шёпотом Никита.
— Тогда, как они прошли сквозь толпу уродцев? — задался вопросом и вдруг осенило, — Никит, посвети-ка мне. Помню был другой путь к бункеру, но проход располагался у станции «Парка Победы».
Вытащил с рюкзака записи, пробежал глазами и уцепился за описание, прочёл и выяснил:
— Могли воспользоваться другим тоннелем, смежным, по которому опасно ходить и живыми никто не возвращался.
— Только спартанцам по силам и карту достать и пробиться сквозь полчищ чудовищ, — подытожил Никита Алексеевич и фонарик потушил.
— И правда, кто в здравом рассудке и трезвой памяти решиться на сей поход в один конец, — саркастично утвердил.
— Будто бы у нас по другому, — усмехнулся Никита и встал истуканом у большой стальной двери.
— Мы пользуемся волею случая и делаем то, что нужно, так как надо, — высказал ему в лицо сокрытое противогазом.
— Не бушуй, Серёга, вдруг это вовсе никакие не спартанцы, а какая-нибудь левая группка, — утихомирил мой пыл и притянул к себе сказать на ухо, — мы выждем удачного момента...
Прервался Никита из-за треска тока и зажёгся ослепительно яркий свет ламп. Рассеялась непроглядная тьма и теплее стало на душе. Хоть это и значило бы, что мы утратили бункер «Д-6». Выйдем на свет и лёгкой мишенью нас пристрелят с двух пуль. Присели вдвоём и ждали, пока вдруг не потух свет и власть тьмы не утвердилась вновь. Выстрелы звонким эхом раздаются очередями, ясно стало, что не всю мерзость истребил яд Виктора Алексеевича. Никита собрался открывать дверь, я одёрнул его и объяснил: «Услышат же нас и пиши пропало. Пусть уйдут в реакторную восстановить подачу света и выйдем тогда».
Уселись обратно на пригретые места. Напарник же нервно хлопает ладонью по колену, утомился сидеть взаперти. Громкоговоритель огласил чужой голос, он пронёс околесицу и сменился другим, серьёзным. Услышал Никита про реакторный зал и поспешил раскрутить дверь и выйти наконец на свободу. Выскочили на металлическую решётчатую лестницу, оглядели уже прежние виды бункера и шаг за шагом вернулись в комнатку с панелью управления. Обратной дороги нет, там поджидают нас голодные морды, что числом задавят и прибьют. Пролистал справочник с фонариком, вычитал много разных комбинаций-команд, но ничего путного не отыскал. Солдат же у выломанного куска жести, что раньше было дверью, посматривал на центр бункера сквозь прибор ночного видения.
— Ничего, они будто сквозь землю провалились, — недовольно пожаловался мне и придумал, — нам бы на лифте в центре спуститься, но боюсь заметят и без укрытия пристрелят.
— А панель управления ни чем не поможет, если только не захотим обрубить весь свет или некоторую его часть, — доложил ему.
— Как перезапустят, скрой нас в темноте. С чего-то да начнём и вблизи осмотрю. — дал приказ, спустился к платформе поезда и где-то притаился.
Не прошло пяти минут, как яркий свет озарил всё пространство бункера. Дёрнулся с книжкой в руках, вскочил и встал у панели. Одной рукой придерживая инструкции, нажимал кнопки в строгой последовательности и лампы гасли. Мрак пожирал бункер по кускам, отрывая то большой, то маленький кусок. Когда дошло наконец, какие именно команды подходят для конкретных ламп, то укрыл нас во тьму. И выбежал какой-то мужик в обмундировании спартанца с непонятным устройством на платформу по другую сторону. К нему на встречу вышли ещё двое, их командир огласил план: он и некий Артём полезут на башню Останкино, дать координаты для огня. Поручитель же останется здесь с каким-то Володей и должны ещё подозвать подмогу к башне. После речи, предводитель вошёл в вагон и его сопроводитель, Артём, последовал за ним, но тут же вернулся и забрал устройство. Двери закрылись, поезд тронулся с места и скрылся за гермодверями.
Никита незаметно вернулся и прошептал:
— Это таки «спартанцы», можем быть покойны, они отправились с целеуказателем к самой высокой точке, Останкино. Кого-то хотят накрыть огнём и «чёрным» это будет не по вкусу.
Вдохнул, присел у панели, снял с лица противогаз и облегчённо выдохнул перед тем как сказать:
— Значит всё было не зря. Мы сделали своё дело, а дальше их выход на сцену триумфа.
Снял Никита с лица противогаз и бодро проговорил:
— Переживут ли они или падут с высока, посмотрим. Не потревожим их, дадим исполнить план Мельника. Его то я узнал по голосу.
— Так значит, пройдёмся и осмотрим сей бункер, уж засиделись наверху, — предложил напарнику и пошёл.
— Стой! Ступай не громко, а то услышат. И ничего не трогай, упадёт и эхом разнесётся шум, — предостерёг и последовал за мной.
Двинулись к платформе, где стоит поезд, что привёз нас сюда. Сказка оживает перед глазами. Вдуматься только, отправиться неведомо куда, с ориентиром из сухих записей и запутанных карт. Отыскать реликт старого мира, нетронутый, полный бесценных сокровищ. Следовало бы нам спуститься на уровни Б, забрать награду и бесследно уйти. Одно покоя не даёт, где же третий раз дар мёртвых использовать я должен. Неужто мой путь тут не окончен.
Сжал рукой моё плечо и нашептал:
— Задумался о чём-то? Не грузи голову, теперь это не наша забота.
— Идём, может найдём лестницу и спустимся по ней, — отпустил мысль неуёмную.
Исследовали каждую платформу с поездами, заглянули в кабинку другой панели управления. Никита пальцем показал на скрытую во мраке улочку, подошли к ней и в свете фонаря проглянули бетонные ступени. Спустились к уровню А, только хотел осмотреться, как солдат наотрез отказал и пришлось идти вслед за ним в вниз. Завидели газ в свечении фонаря и противогазы натянули. Повсюду на уровне Б кусками валялись остатки той живой массы гигантских размеров. Открыли блок с обозначением «Б-2» и за собой прикрыли. Внутри коридор зачах в пыли и паутине.
Никита с оружием в руках заглянул в одну из комнат и сказал:
— Это же казармы. Уж не помню когда последний раз спал на двухъярусных кроватях.
— Если пощадят «спартанцы», то отоспимся хорошо, — в ответ сказал и доложил, — здесь где-то должен быть склад с оружием.
— Патронов раздобыть не помешает, а то осталась пара обойм. Ты можешь и кинжалом врагов разить, мне же привычней на дистанции, — вторил мне Никита Алексеевич.
— Фильтра для противогаза, настоящие гранаты, бомбы, ракетницы, пулемёты и море патронов разного калибра, — перечислил по памяти часть состава арсенала, что описан был в докладе.
Мимо прошли казарм, впереди комнаты с вразброс раскинутыми штангами и гантелями, тренажёрные залы. Свернули вправо к большой столовой с прилавком выдачи и столами для совместного приёма пищи. Следом ванные комнаты, внутри устроены в ряд умывальники, а чуть дальше раздевалка с железными шкафчиками и проходы к душевым кабинам. Упоённые изобилием, держались друг друга, чтоб не разбрестись и не потеряться. И только в самом конце, за толстенной дверью с красной пометкой «Арсенал» предстали ряды стеллажей. Слева деревянный рабочий стол с мягким стулом, где раньше возможно сидел человек для контроля выдачи снаряжения бойцам.
— Присядь тут, опись подготовишь взятого нами в уплату, — попросил меня и ушёл.
— Не перетрудись, всё не унесём! — прикрикнул ему и присел за стол.
Бумага пожелтела, чернила выцвели, но мелкий почерк ещё можно различить. Запись тринадцатилетней давности, всего-то пистолет и три обоймы к нему, в раннее утро. Примерно в это же время началась эвакуация и в спешки они позабыли о формальностях. Прознать бы первопричину трагедии и с этой маленькой записки начать. Убрал на потом в ящик стола и достал чистый лист. По образцу подготовил опись выдачи и дождался Никиту с грузом в руках. Принёс железный ящик с патронами калибра 5,45 мм, поверх противогазы и к ним фильтра. Поставил мне на стол, убежал за другой партией и вернулся уже с десятком гранат, четырьмя обоймами для своего пистолета. Выпросил у него найти под моё самопальное ружьё патронов нужного калибра.
Разложил передо мной, что мы заберём с собой и вышел за стулом Никита Алексеевич, сидеть и ждать пока я закончу с описью. Перебирал, высчитывал количество и помечал. Подписью, датой дописал и оставил на столе. Взял свою долю и вместе вышли к центральному лифту, по лестнице поднялись на самый верх и вернулись обратно в кабинку. Не ясно теперь, что делать нам.
— Под завязку нагрузился, патронов на выкуп многокомнатной квартиры в «Полисе»! — с гордостью хвалится богатством и с горечью признаёт Никита, — если не растрачу всё на обратном пути.
— Я ими и не стреляю, но уходят будто бы пулемётом орудую, — обозначил проблему свою.
— А раньше рубли, точь-в-точь, и, конечно, в больших масштабах чем сейчас. Сами наворотили и теперь во всю расхлёбываем, — высказался Никита Алексеевич о неизменном.
— Не будем унывать. Давай-ка лучше сойдёмся с ними. Сидеть в стороне нет сил. — призвал к действию солдата.
— Пошли! — ответил кратко и двинулись к уровню А.
Спустились и обошли до командного центра, голоса двоих доносились из открытых ворот. Никита сблизился спиной с железными воротами и осмотрелся. За ним стою и жду команды. Махнул рукой мне и перешли внутрь, где ждал вагончик на монорельсе и маленькая рубка с панелью управления.
Ознаменовал нас громогласным тенором Никита Алексеевич:
— Явились мы к вам! Мешать не желаем вашему правому делу! Представиться и обратно в «Полис» вернуться!
— Стоять! Откуда вас сюда занесло?! — с оружием наготове встретил нас «спартанец» и передал по рации, — докладывает Ульман: задержал двоих на входе!
Ответа не последовало и в пылу он выругался. Подняли руки и стоим уже добрые две минут. Никита хотел было объясниться, как тот приказал замолчать. То чего боялись настигло нас сейчас. Короткое холодное устранить и путь окончен.
В глазах потемнело, адским огнём тело обдало, вокруг видится, как горят силуэты людей. Устремил взор на серое небо и сквозь густые тучи пробился утренний рассвет. Накрыл ледяной озноб, нестерпимо было лежать, поднялся на ноги, пару шагов сделал и упал. Полз по развалинам с надеждою спастись, но руки не слушались и силы покинули меня.
— Серёга, очнись! — приговаривал и сильно тряхнул, а как открыл глаза, он сказал, — не пугай так больше, уж подумал что-то серьёзное с тобой случилось.
— Закончили ломать комедию? Идите вперёд и будете под моим присмотром до возвращения Мельника! — докурил сигарету и пропустил нас внутрь.
— Ульман, кого ты сюда привёл?! — встрепенулся тот самый Владимир, которого упоминал их командир.
— Гостей у входа повстречал. Как там со связью, глухо? — спросил «спартанец» и не спускал с нас мушку автомата.
— Сергей, надо тебе было ещё раз под руку ляпнуть? — недовольно жаловался Никита, не удержался и дал мне подзатыльник.
— Я всего-то предположил, — оправдался и почесал больное место.
— Стоять спокойно! — скомандовал Ульман и напомнил нам, — Понимаете где вы сейчас?! Это секретный военный объект! По правилу военного времени повели бы...
— Извольте известить, мы тут по поручению Виктора Алексеевича. Вместе с Никитой Алексеевичем добыли копии секретных документов и добрались сюда, очистили специальным веществом бункер, — прервал «спартанца» и неспешной речью доходчиво объяснил.
— Это Мельнику ты расскажешь и он решит что с вами делать, — сказал мне и к Владимиру обратился, — Получается наладить связь?
— Никак нет. Взрывом подняли в воздух облака радиоактивной пыли. Им нельзя там долго оставаться, — заключил наводчик за компьютером.
— И что предлагаешь делать? — спросил Ульман его, а в ответ лишь тишина, достал новую папиросу и закурил.
Вдруг предложил нам:
— Курите? Могу поделиться.
Никита взял у него, а я вежливо отказал. Уселись на стулья и ждали чего-то. Владимир не удержался и попросил Ульмана для себя сигару. Задымили они в командном центре и каждый в своих мыслях варится.
— Может нам отправиться к башне Останкино и спасти ваших братьев по оружию? — предложил помочь.
— Не морочь нам голову! — в ответ утвердил «спартанец».
— Выбора и нет. Ульман, отпусти их. Подам поезд на котором Артём и Мельник отправились к башне. — заключил Владимир и с сигарой во рту развернулся к монитору.
— Словами кто горазд разбрасываться, а на деле, ничто! — уверенно отказал и отключил кнопкой монитор.
— Свяжитесь по моему каналу с «Полисом» и получите ответы столь нужные вам! — вспылил Никита Алексеевич и вытащил из рюкзака лист с кодировкой.
— Проверь, Володя, не врут ли они, — дал приказ и наводчик вписал номера канала связи.
И после короткого пятиминутного разговора по засекреченному каналу лицо Ульмана переменило грозные, хмурые черты, холодным равнодушием. Встал с Никитой Алексеевичем у выхода из командного центра, Владимир пожелал нам удачи, а «спартанец» рядом докурил папиросу и рукой помахал на прощанье.
Подошли к платформе, где ожидал наш поезд, сели в него и поехали в неизвестность. Проверяли оружие своё и запасы патронов, старались подавить страх. Мы понимали куда направляемся, но Владимир прав, кроме нас некому выступить им на выручку. Время пролетело незаметно и быстро, и бескрайние тоннели метро сменились платформой.
— Выберемся на поверхность, готовь всё что у тебя есть. Не жалей ничего, не то живыми уже не вернёмся! — наставил на тяжкий бой и кончил с недовольством в голосе, — Как знал, что добыл легко, с тягостью отдашь!
— Ещё и фильтра чаще менять, — дополнил от себя.
— Верно, времени совсем немного. Многолетняя радиоактивная пыль взмыла в воздух и будет нести смерть всякому храбрецу. — с грустью кончил и ушёл по лестнице наверх.
— Не суетись, Никита! Если проход сюда открыт, то проникнуть могли и уже поджидают новых жертв. — предупредил напарника.
— С чего бы им здесь быть. И сколько уже можно повторять тебе! Не клич беду! И без этого, когда выйдем, нас дружно встретят два десятка кровожадных морд. — отверг слова мои и обвинил во всех смертных грехах.
— Постой! Не входи! Ты слышал, что-то шуршало? — прошептал и крепко обхватил рукой его левое плечо удержать на месте.
— Естественно! Держал бы язык за зубами, тогда бы ничего не тревожило слух. — тихо съязвил Никита.
— Нам бы тихо и незаметно пройти, миновать монструозных существ, — предложил ему, приоткрыл дверь и внутрь заглянул.
Яркий свет ламп освещал пустой коридор, пошире открыл и оглядел другой конец. Не преминули случаем и прокрались вдоль стены с полосами трещин. Никто не выскочил на пути, казалось они разбрелись в поисках кого-то. В конце же мы упёрлись в тупик, обломки лестницы лежали у наших ног, но Никита не отчаялся и по сетке-рабицы полез наверх. Стоял с ружьём и выжидал под аккомпанемент стуков и скрежета металла. За ним следом поднялся и стояли у края, слушали тишину. Перед подъёмом на поверхность поменяли фильтра и готовились к марш броску до башни.
— Странно это. Поджидают суки, когда возвратимся. — предположил Никита Алексеевич и продолжил, — Главное не отходи ни на метр от меня и гранаты просто так не расходуй, ещё предстоит обратный путь.
Выскочили в безжизненную холодную пустошь. Солнце промелькнуло на горизонте и ослепило с непривычки. Также ярко как в недавних грёзах, что даже вспомнились те образы людей без лиц и нестерпимый жар огня. Выскочили из руин, справа густой чёрный дым поднимался над пепелищем. Не успели сделать и двух шагов к башне, как забегали стаи монструозных собак. Спрятались за перевёрнутой машиной «спартанцев», места водителя и пулемётчика пусты. Закинули мы пару довоенных гранат и мощным грохотом спугнули часть зверья. С боем двинулись напрямик, обстреляли во всех кто вставал на пути. Подорвали сзади хвост, поток не сбавился, а патроны вылетали со свистом. Кто же осмеливался подскочить к нам, лёгким касанием кинжала «Чистой крови» замертво падали. Измазанные в грязи врагов забежали под крышу разрушенных комнат и притаились.
— Два десятка уложил или больше, со счёту сбился. Немерено их! Не могу вообразить, как возвратимся обратно, — приуныл Никита Алексеевич.
— До башни бы добраться, потом уж будем думать об этом! — побудил двигаться дальше.
Выбежали на тропу к бывшему аванпосту, как пролетело над нами крылатое чудовище и стаи заметно поредели. Молодые или безумно голодные особи выбегали и получали по пуле в перекошенную уродством морду. Облегчённо выдохнул, когда вбежали в Останкино. Поменяли фильтра на противогазах и огляделись в поисках подъёма.
— По лестнице не успеем подняться и на половине пути задохнёмся от радиоактивной пыли, — объяснил он нашу безвыходность и с грустью закончил, — пришли спасать и сами же погибнем.
— Пусть тогда прошлое просветит наш путь во мраке настоящего! — с гордостью высказал и достал из рюкзака дар мертвецов.
Мягкое свечение сферы оживило первый этаж Останкино: люди куда-то шли и стены, полы, потолки вернули прежние краски и даже появилась стеклянная дверь входа. Ступил подальше, вглубь к лифту, что теперь стоит и ждёт нас. Подозвал к себе Никиту, нажал на кнопку, двери сомкнулись и тронулась кабина с места. На самый верх поднялись и замерли на секунду перед тем как открылась.
— Не думал, что когда-то ещё в жизни поднимусь лифтом на Останкинскую башню! — прошептал в трепете напарник.
— Заберём узников высоты и поскорее спустимся, не то погаснет светоч и вместе с ними сгинем при панораме Москвы, — растормошил солдата от притягательных и обворожительных видов.
— Да, конечно, пойдём найдём их, — разочарованно подытожил и за мной нехотя последовал.
— Первый тут и лежит в без сознании, побудь с ним, а за вторым сам полезу на шпиль! — перекричал вой ветра.
— Только вернись, без тебя нет мне жизни! — донеслись слова в которые поверить никак не мог и списал на бурную фантазию ветров.
Холод сжимал и пронизывал насквозь, дрожал, но крепко держал в руке чуть тёплый шар. Сияние коснулось города и оживились улицы людской суетой. Прервалась идиллия грубым и чужеродным звоном сирены. Мышцы сжались и не слушались, непонятый внутренний страх сковывал кандалами. Одной рукой придерживал шар, а второй ухватился за вертикальную лестницу в свету порождённой.
Последним усилием поднялся на самый верх и встретился взглядом с тем самым Артёмом, которому поручили поставить устройство на край, навести ракеты на цель. Подошёл к нему осторожно и заметил у ног его тело существа вытянутого подобия человека, похожего по описанию на «Чёрных». Содрогнулся с вида, пригляделся к мелким чертам физиономии и мысленно выразился: «какую же мерзость породили на свет учёные умы бункера Д-6, быть может безумие настигло их тогда».
— Кто вы и как сюда поднялись?! Там же обвалилось всё, когда я поднимался... — прохрипел и закашлял.
— Об этом после! Возьми и поменяй фильтр, в воздух облака пыли подняли взрывом! — объяснил и передал насадку, при нём свой поменял новым, чтобы скомандовать — идёшь за мною следом, не торопишься!
Молча вниз сошли с лестниц и дошли к Никите Алексеевичу, но видения в свете шара испугали ракетами, что летели ввысь. На горизонте вспыхнуло адское сияние ядерного гриба, солдат без слов всё понял, с Артёмом взяли тело Мельника и сели в лифт. Спускались словно вечность миновала и с открытия дверц, рванули поскорее назад в метро. Паника охватила помимо нас, людей из видений, что стремились сбежать и спрятаться под землю от неминуемой смерти. Попытался спрятать в карман шар, но свет прошлого не пропадал. Горел ярким огнём мир цветущий и зелёные листья деревьев вспыхнули факелами, сотряслись, но корнем удержались на месте. Спустились вниз, закрыли вентилем дверь за собой и вздохнули глубоко.
— Что за чертовщина творилась там? — встрепенулся Артём с вопросом ко мне.
— Это было начало ядерной войны. Верно же, Сергей, глаза меня не обманывали? — добавил от себя Никита Алексеевич.
— Конец мирной жизни и начало беспредельного кошмара. Именно так описывал Павел, мой отец. — попытался объяснить и дал ответ сопроводителю Мельника. — Это не просто объяснить, да и смысла уже в этом нет, кончилось чудо песком в моём кармане.
— Главное, что живыми и целыми добрались. О Мельнике не беспокойся парень, дотащим его до вагона. — опустил разговоры и взялись исполнять план Никиты Алексеевича.
— Не спешите, мы здесь не одни. Я пройду вперёд. — предостерёг, перезарядил ружьё и осмотрел знакомый коридор, что ожил перебежками жутких существ.
Передал и попросил Никиту со мною пройти зачистить. Артёма при Мельнике оставили следить. Ворвались с очередью выстрелов, которой хватило на всё агрессивное движимое к нам. Вернулись назад и уже вместе прошли мимо трупов и луж крови, что линией стекают вдоль стен. Забрались в первый вагон и Никита по наитию отправил наш состав обратно в бункер «Д-6».
— Артём, мы застали вас при отправке в Останкино с Мельником и знаем ваше имя, но дурно не представиться и нам, — обратился к молодому парню, что не отходил от своего командира, Мельника, — меня можешь называть просто Сергеем, а моего напарника, Никитой Алексеевичем.
Молча проехали весь путь, подъехали к гермодверям бункера и до платформы, где ждали нас Владимир и Ульман,. Забрались в состав и расспросили о Мельнике, пока несли его к лифту и спускались до уровня Б. В казармах уложили на кровать, Ульман остался со своим командиром. Вместе с Владимиром и Артёмом поднялись в командный центр, обдумать и обсудить дела грядущие.
Решился наводчик начать:
— Мне кажется теперь вас никуда не отпустят. Будут к себе в «Спарту» вербовать, такими людьми как вы не разбрасываются.
— Извините, но мне хватает службы в «Полисе»! — ответил Никита Алексеевич с раздражением.
— Тогда объявят это как повышение по воинской части, — со смешком дополнил Володя.
— В прошлом уж набегался, а тут угораздило. Заявился один тут с показаниями жертв «чёрных» и взбудоражил Павлова Виктора Алексеевича, — рассказал о причине нашего с ним похода.
— Не тебя, но точно твоего молодого инициатора завербуют, как пить дать, — взялся за меня Владимир.
— Это мёртвый номер. Он таких фокусов может вытворит, Артём уж знает о чём говорю. — раскрыл Никита мой секрет с усмешкой.
Подсел рядом Артём и нашептал мне:
— Ты был на станции «ВДНХ»?
— Побывал совсем немного, среди местных говорили о неких «чёрных». Напугался по настоящему, когда посетил госпиталь полный безнадёжно больных. Потом оттуда торопился к отцу. Благодаря ему я начал поход. Хоть и всю работу сделали вы со «спартанцами». — рассказал вкратце ему и вгляделся в молодое лицо героя метро.
— Спасибо, что пришёл за мной. Я и не надеялся вернуться живым. — с печалью в голосе сказал и отвернулся.
Поборол внутри тягу сблизиться и утянуть в объятья, шептать на ухо тёплые слова незнакомому человеку. В памяти промелькнули слова призрака со станции «Полянка»: «Торопишься на встречу с неизвестным, но не тебе решать судьбу их. Ты видишь нас и слышишь, но они тебя не видят и не слышат поэтому идут за другим по пятам» — задумался в осознании пророческих значений. Неужто ли они могли связаться с ним и также как я веду беседы с тенями мертвецов.
— Артём, тот мёртвый «чёрный», он с тобой говорил? — задал тихонько вопрос.
Обернулся и с удивлением поглядел на меня, ответил кратко:
— Да.
— Ты в здравом уме и ещё одержал над ними верх. Невероятный человек, теперь-то понятно почему с собой тебя взяли «спартанцы». — подытожил в радости и восхищении.
— Он залез мне в голову, хотел скинуть с башни. Бежал за мной по пятам, а тут Хантер вручил мне револьвер и я пристрелил «чёрного». — в деталях рассказал о той битве.
— Позволь прикоснуться к тебе, — предложил помощь ему.
— Что ты хочешь сделать со мной? — встревоженно спросил Артём.
— Вторгнуться в твой разум, — прошептал заворожённо и дотронулся до головы, погрузился пальцами в мягкие волосы.
Сумеречный туннель в красном свете тусклых ламп. Пригляделся к очертаниям пустых палаток, разбросанных вещей и гор мусора. Прошёл к центру платформы и чуть не споткнулся о мёртвые тела жителей. Перешагивал и двигался к тёплому отсвету в дальней части среди жилых деревянных конструкций. Вышел предо мной и преградил дорогу тот самый с башни мёртвый «чёрный». С ужасом вижу в глазах его не ненависть, но любопытство.
— Откуда ты, человек? — прозвучали в голове слова.
Собрался с мыслями и ответил существу:
— Я из мира яви пришёл в Артёмовы грёзы. Ты же хотел убить его, не позволить навести ракеты на ваш дом?
— Я послан был защитить и проиграл тому, кого выбрали мы... у вас называют таких глашатаями, — увердил «чёрный» и сблизился со мной, — ты понимаешь меня, это странно.
— С мёртвыми умею разговоры вести, — объяснился и выразил удивление — не мог помыслить, что в вас есть хоть крупица сознания.
— Создали нас люди в белых халатах, а когда мы не слушались приказов, хотели уничтожить. Сбежали на поверхность, отстроили улей и желали общения с вами, человек. — просветил меня в намерениях «чёрных».
— В это трудно вериться, когда вы несли гибель станции «ВДНХ»! — предъявил в ответ на его заверения о совершенно другом.
— Мы искали его... глашатая, которого избрали давно, но теперь все погибли. И должен закончить... — сказал в оправдание и повернулся к свету.
— Постой-ка немного! Хотели вы поговорить с человеком, так я здесь перед тобой! Хоть и в посмертии осуществи желание своего погибшего племени! — сказал ему в спину и медленно подхожу к нему.
— О чём нам говорить с тобой, человек? — недоуменно спрашивает.
— О мире, которого не могло быть в помине. Глашатая вашего, Артёма, скорее бы посчитали сошедшим с ума и не поверили ни единому слову. А ракеты мог пустил кто-то другой. Это дело случая, что ему выпала доля жертвовать собой ради метро. Если бы не поднялся с даром мертвецов, тогда б не говорили мы с тобой. Подумай немного и решись, что важнее для вашего рода! — высказался монологом перед длинным и сильным существом, что на вид чудовище, а внутри человек.
— Мы хотели мирной жизни, процветать вместе с вами, человек, — прозвучали в голове слова и взял меня за руку.
Отправил в дальние мечты, где мы бы вместе сосуществовали и восстанавливали цивилизацию с руин. Отвоёвывали место под солнцем у дикарей и кровожадных мутантов, что господствую за пределами Москвы. Элизиум в чистом свете. Возвратил обратно в печальные виды мёртвой станции. Грусть и жалость охватили, хотелось перевернуть всё вспять и сделать невозможное возможным.
— Тебе понятны наши намерения. Теперь позволишь мне закончить, человек? — задал вопрос жизни и смерти.
— Не тебе и не мне решать его судьбу! Если хочешь возмездия, возьми меня, того кто невольно помог этому случиться! — высказался грозно и преградил «чёрному» путь.
— Пусть будет по твоему, человек. Но не оставлю его в покое, пока не раскается в содеянном! — огласил решение и бурей бесследно исчез.
Поспешил увидеть, что скрывается в манящем свете. Заглянул и зажмурил глаза, осмотрел непримечательную жилую комнатку. На кровати спит Артём глубоким и сладким сном. Поближе подхожу к спящему принцу, спускаюсь на колено и осторожно беру за руку. Закрыл глаза и с ним мысленно погрузился в необъяснимое, недосягаемое, неосязаемое разумению.
Открыл глаза, в бункере «Д-6» сижу перед ним, рукою в волосах. Так и манит притянуть и поцеловать, но сдержал порыв. Отпустил голову и оставил с Владимиром и Никитой, которые увлечённо спорили. Спустился на уровень Б, постучал в казармы, Ульман разрешил войти и проводил к кровати полковника.
— Постарались вы на славу. Как проснётся расскажу обо всём и он решит, что делать с вами. — шёпотом сказал и подбодрил, — К нам в «Спарту» поступишь и не надейся отвертеться, вижу не добро к нам дышишь. Ничего, нюхнёшь суровой «спартанской» жизни и остепенишься.
— Будет так как Мельник скажет.
— Расслабься, шучу я, — проговорил и радостный подсел ко мне рядом.
— Что есть-то мы будем? — задал ему важный вопрос.
— Переговорили с «Полисом» и они готовы выслать припасов. Обусловили место встречи и ждём от них подтверждения. Всё мы предусмотрели, так что голодом не заморим. — с хитрой улыбкой ответил.
— Нам бы дезактивировать одежду, — напомнил о чём зазря позабыли в суете.
— Точно! И прихвати костюм Мельника. С Артёмом и Никитой Алексеевичем сходишь, а Володя подскажет куда вам идти. — дал Ульман указания.
Взял в охапку, что снял он с полковника, а его уложил в кровать отдыхать до пробуждения. Выскочил в коридор и поднялся обратно наверх. В командном центре у Артёма стояли Никита и Владимир, что озадаченно глядели на полусонного героя. Спросил у наводчика, где нам пройти дезактивацию. Он подошёл к компьютеру и из справочной продиктовал: уровень Б-2, номер 220.
Мы немедленно выдвинулись вниз по лестнице, побродили по коридорам в поисках дезактивационных кабин, что укрылись в дальнем углу и отделены двойными дверями. Вперёд нас вошёл заглянуть и осмотреть Никита Алексеевич. И оставил меня наедине с Артёмом, на которого я боялся посмотреть и случайно встретиться с его холодным взглядом. Томительно шло время в этот миг, хотелось бросить полковничьи вещи и бежать из бункера, вернуться в метро и раствориться во тьме беспросветной. Но подавил трусливые мысли, подошёл к Артёму, сказать всё прямо: «Я отговорил, убитого тобою «чёрного», губить тебя. Живи и дыши полной грудью, герой».
— Тогда, спасибо. Не раз меня так вырубало и всегда при пробуждении что-то не доброе встречало. — высказал Артём о нелёгкой.
— В метро и не такое может случиться, но надо быть готовым биться до последнего. Слабость — смерть.
Никита выглянул из-за проёма и утвердительно произнёс: «Всё чисто, вода есть». Забежали внутрь и плотно закрыли за собой стальные двери. Приготовились к дезактивации, смыли радиоактивную пыль с костюмов и друг за другом вышли. Осмотрели склад в поисках одежды свежей. Нашли воинские формы с разными расцветками камуфляжа. Примерили и оценили кому какой подходит по размеру. В коридоре Владимир встретил нас с радостным лицом, сказал, что полковник Мельник уже встал с кровати и зовёт к себе на разговор.
В казармах передали форму сообразно размеру его костюма, переоделся при нашем молчании и ожидании новых приказов. Ульман ощупал себя по бокам в поисках новых сигар, по привычке, так как кончились они давно. Посмотрел полковник на меня и Никиту с подозрением, будто высматривал шпионов с «красной линии» или «рейха».
— Кто такие и какого чёрта здесь забыли? — пронзительно в своём привычном тоне, рассёк тишину вопросом.
— Командир, я могу всё объяснить, — вступился в защиту Ульман.
— Где мы сейчас? Я напомню, это — секретный военный объект стратегического значения! Приказываю расстрелять их немедленно! — высказал рьяно полковник, чьи слова эхом сотрясли бетонные стены.
Вдвоём сидели, я прижался к нему, и смиренно ждали исполнения приговора. Но тут Артём, парень со станции «ВДНХ», поднялся с пыльной кровати и произнёс:
— Если их, то меня в придачу к ним! Я тоже не спартанец, стою здесь перед вами.
— Умерь свой пыл, говоришь ты перед Полковником! — возмутился Ульман на неуставное обращение.
— Разрешите обратиться, вызывает вас на беседу заместитель Старейшины! — доложил Владимир.
— Я не понимаю. Отдан приказ! И вместо этого устраиваете здесь переполох. — сдержанно разъясняет Мельник и подошёл к нам с ненавистью сказать, — Поработали вы на славу, но меня не обмануть. Я вас саморучно, как собак пристрелю, но не допущу вражеской разведки.
Ульман тяжело вздохнул и решился прямо сообщить:
— Извините, командир, но за этот приказ в «Полисе» под трибунал попадёте. За убийство члена «Кшатрий» и помощника высокопоставленного члена «Браминов». Если бы они были агентами, то их копии записей местонахождения бункера «Д-6» передали бы своим. Они сами ко мне заявились и хорошо связи не было, а то наделал бы дел и вас с Артёмом оставили умирать.
Мельник переменился в лице, похмурился в неверии, посмотрел каждому в глаза и отступил:
— Ладно, убедили вы меня, разберусь я с этим позже. Сейчас на повестке дня — бункер, фронт работы — не паханное поле.
Вздохнул глубоко и глянул на Никиту, который не дрогнул и мужественно выдержал весь командирский напор. Ульман с Артёмом и Владимир с полковником вышли из казарм. В голове пролетела мимо мысль, ухватился за неё и потянул в беседу нашу:
— Никита, узнал я кое-что о «чёрных». Не с кем мне поделиться этим, кроме тебя. Я знаю точно, мертвецы никогда не врут и говорят искренно. Видел спасение для нас всех в содружестве с ними, разумными творениями человека, которому к несчастью никак не быть. Но остался этот бункер «Д-6», отсюда сбежали они тогда и здесь найдём страшную силу, подобную «Ящику Пандоры». «Спарта» откроет без задней мысли и здесь... мы для пользы Московского метро, закроем накрепко до триумфального выхода на поверхность Москвы. Никто кроме нас к этому не приведёт, каждый занят своею станцией, что верно. Но дикари соберутся и огнём охватит всё метро. Мы должны стать содружеством «Московского метро», «весёлые игры» в станции-государства забыть и заняться делом.
Напарник мой обомлел от моих речей и в ответ лишь дал:
— Никому такого не говори больше! Хоть ты и прав, но мы — люди небольшие. Высоким чинам об этом надо думать, а наша доля выживать столько сколько можем.
— Ты наверное не осознаёшь какую власть имеешь. В «Полисе» тебя возвысят до тех самых высоких чинов. А я утону в тенях твоей славы и это будет правильно. Не хотел признавать, но без тебя я бы даже не поднялся на поверхность. — объяснился перед ним.
— Знаешь на что надавить, хитрец ты мой. Давай проверим душ, после полковника сильно утомился. — сказал солдат и поднялся с кровати, потянулся в новой форме, что глаз не оторвать.
— Я б не отказался освежиться, — согласился с напарником и пошёл следом.
— После всей грязи... вспоминать не хочется. — с мыслей о чудовищах и бесформенном нечто содрогнулся и перевёл мысль к важному, — Давай раздобудем полотенца, мыло и прочее.
Приготовились принять настоящий душ: смыли грязь с белоснежных плит, в раздевалке оставили вещи свои и с мылом, мочалкой, мягким полотенцем встали под тёплые струи вод. В метро купальни содержат немногие станции, куда приходят группами. А кто забывает о гигиене — обычно долго не живут. Терпят таких «грязнуль» на некоторых станциях за кольцом, куда стремятся одичавшие. Оттуда болезни волнами перетекали к ближним, которые за годы потерь натерпелись, выставили стены и дозор.
— Задумался о чём-то? — прервал Никита и с улыбкой забрался ко мне, прижал к своему оголённому телу.
— Если кто-то застанет нас? — с испугом спросил и возбуждённо представил сцену, где заходит Артём, видит наши «телодвижения» и весь смущённый выходит.
— Тогда к расстрелу приговорят, опять, — шуточно в ответ мне прошептал.
— Да. Им главное найти виновника всех их бед. — высказал и опустил руку на его мягкий член.
— Возьми мой хуй губами и соси! — приказал сурово Никита Алексеевич.
Опустился перед своим солдатом и покорно языком облизал, взял в рот. Пососал немного, кровью налился ствол и твёрдым ощущаться стал. Двинул бёдрами глубоко в глотку, протяжно простонал и схватил за волосы, удержать. Было неприятно по первой, но с каждым разом всё легче заглатывал весь член Никиты. Отпустил и приказал лизать крупные плотные яйца, что за дни накопились.
— Ты мой, хуесос! Обслуживать меня — твоя обязанность, понял? — сердито сказал, плюнул и глубоко засунул в рот член по самые яйца.
Трахал моё горло нещадно, я задыхался, слёзы смешались в кучу со смазкой и слюной. По подбородку капал на мой твёрдый член, что дрочу одной рукой. Никита не сдержался и проревел как зверь на всю душевую. Потоки спермы завязли на языке и вытащил лицо покрыть, пометить. Со злой ухмылкой размазал пальцем и засунул мне в рот.
— Ты сводишь меня с ума, — прошептал в сладкой истоме и поднял с колен.
— Рад услужить тебе, как напарнику и не только, — с улыбкой произнёс и вернулся в свою кабинку душа под тёплую струю воды, смыть пену мыла.
— А что с Артёмом сделал? Интересно мне. — задал вопрос Никита, как кончил мыться и замотался в полотенце.
— Через него говорил с «чёрным», месть хотел он совершить, но уговорил я пощадить, — разъяснил ему.
— Тоже, что и со мной, — подытожил солдат и с недовольством продолжил, — Не порти парня, а то уж знаю, в тебе кровь горячая. Мечтаешь с ним побывать в разных позах. Хоть я и не в праве запрещать, но подумай о последствиях.
— Знаю, что ждёт его, когда он вступит в «Спарту». И больше никогда не увижу. — с грустью объяснил и присел на лавочку.
— Не драматизируй, встретишь не раз... но быть может они засядут в бункере, тогда такое вероятно будет. — обдумал в слух мой страх.
— И не мечтай, ради него в «Спарту» не пойду, — сказал как отрезал.
— Конечно, ещё задумают группой надругаться над тобой. Пустят по кругу и станешь утешителем «спартанцев». — выдал свои грязные мысли и злобно посмеялся.
— Это только твоё похабство. Попытался один и получил сообразно. — уверенно высказал и одетый встал у выхода.
— Понятно. Успокоил. Мешать не стану. — кратко прояснил, обошёл меня и скрылся за дверью.
Постоял, оглядел раздевалку, что пылью покрылась за десяток лет. На полу присмотрелся к следам ботинок, что ведут к дверце в углу. Холодок пробежал по телу, замер в ужасе. Тяжело осознавать, что кто-то подслушивал весь разговор и видел, как я с Никитой «развлекался» в душе. Вздохнул, подкрался к маленькой белой дверце, распахнул и холодный свет пал на багровое лицо Артёма. Смотрел на него и не знал, что делать теперь.
— Я... полковник приказал за вами следить, — неуверенно запнулся, но нашёл в себе смелость признаться.
— Ладно. Что было, того не избежать. Доложишь ему и выгонят меня с Никитой обратно в метро. С «чёрными» покончили, бункер в хороших руках и нету в нас нужды. — высказал как всё есть и с грустью кончил, — И не увидимся мы больше.
Собирался выйти, но Артём за спиной выкрикнул:
— Постой! Я не выдам вас, хоть и чуждо мне такое, что делали вы друг с другом.
— Ты же хочешь быть «спартанцем», тогда обязан это сделать. А ушли бы мы всё равно, рано или поздно. — попросил его не делать глупость и успокоил — Не терзай себя, а накажи распутников. Будь могучим спартанцем!
Прижал к стене и устремил дикий взор, с ужасом ощутил в его штанах большой стояк. И не хочется вырываться, а увидеть в действии молодого самца. Имя сорвалось с губ моих и он накрыл своими битыми. Поцелуй зажёг огонь, что охватило тело, не обожгло, но согрело приятным теплом. Отдался всецело чувству, углубился с языком и проник в рот его.
Ослабил он крепкую хватку, тяжело вздохнул и прошептал:
— Что-то со мной не так... Неправильно всё это. Но хочу не могу.
Впился губами забрать себе всю мою волю и пленить. Расстегнул Артём ремень своих штанов и разделся до гола. Сердце в груди забилось неистово, с дрожью в руках скинул рюкзак на скамейку и вновь всё снял с себя. Прихватил мыло и мочалку смыть всю грязь с его тела.
— Это невероятно, такая приятная тёплая вода, — расслабленно простонал он с ощущений и радостный позволил мне помочь, — Да... потри мне спинку... какой же кайф.
— Артём, признаюсь честно, я же никогда ни с кем не целовался, — поделился с ним.
— Тоже. На станции у меня всех девок посватали, а с кем ещё. Только если с Женькой, но он же не поймёт и всё в шутку. — с улыбкой рассказал и посмеялся.
— Откуда тебе знать, может ему понравится, войдёт во вкус, захочет опробовать кое-что новое, — нашептал и представил: как в укромном месте на станции «ВДНХ», в полумраке с мягким отсветом тусклой красной лампочки двое парней долго смотрят друг на друга и тянутся в объятие.
— Какой же ты змей-искуситель, — с соблазном произнёс Артём и смыл с себя мыльную пену.
— Теперь чист и свеж. Твоя красота напомнила о Геракле, знаешь такого героя легенд древнегреческих? — восхитился от вида снизу, у ног его.
— Читал о нём. Но я не так силён и куда мне до его подвигов. — дал ответ и поднял с пола меня, прижал к холодной плитке.
— В тебе его кровь, — успел лишь сказать и Артём захватил мои губы своими в грубый поцелуй.
Обхватил рукой два ствола и медленно потянул вверх, вниз. Приглушённые стоны вырываются из его приоткрытого рта с горячем дыханием. Ускоряюсь и чувствую как напрягаются мышцы, не может сдержать поток из своих плотных тяжёлых яиц. Фонтаном излился он, а я от невозможного жара кончаю тут же за ним.
— Ох, это... странно, но... — промолвил Артём после тяжёлых вздохов.
— Есть что-то неправильное и одновременно приятное, — продолжил мысль его.
— Прошу тебя только не уходи, останься немного. Не то придётся последовать за тобой хоть на край света. — попытался уговорить.
— Чем дольше я здесь пробуду, тем больнее тебе будет, когда вернусь обратно в метро. Не хочу множить страдания твои. — объяснил ему.
— Вытерплю, не сломаюсь! Ты же сам сказал, что я подобен самому Гераклу! — грозно утвердил Артём по своему.
— Ладно. Пусть будет по твоему. Не хочется жалеть потом о потерянной судьбе. — согласился и вернуться решили в раздевалку.
Оглянулся как-то странно на последнем моём слове, будто бы напомнил ему о чём-то. При тишине оделись и собрались, вышел за ним и разошлись по разные стороны. Я направился к центральному командованию, а он завернул в казармы. Поднялся наверх и эхом прогремел приказной тон Мельника. Так захотелось усыпить как Артёма или Никиту и совершить уже на нём, лишь бы угомонить яростные позывы полковника.
— Сколько могу повторять, мы не в метро! Здесь правительственный объект особой секретности и нельзя допустить ни при каких обстоятельствах его захват врагами! — причитает своим подчинённым.
— Позволите мне помочь вам, полковник. Видно вы не в духе сейчас. — сблизился с ним осторожно и посмотрел прямо в его налитые кровью глаза.
— Что тебе нужно?! Ещё шаг в мою сторону сделаешь, убью! — пригрозил Мельник.
— Позвольте проверить ваш лоб, — поднял руку и хотел коснуться, но перехватил он мощной стальной хваткой.
— Ты не мой лечащий врач, скройся с глаз моих! — выкрикнул со злобным лицом.
— Как пожелаете, но вы не здоровы, — высказал и вырвался.
— Сергей, идём отсюда! — подозвал к себе Никита Алексеевич.
Встали у ворот и начал объяснять мне:
— Вернёмся в метро поскорее уже, не то сойду с ума. Повезло тебе не слышать, тогда бы понял о чём жалуюсь сейчас. Болен он иль нет, это не важно, хватило мне сполна.
— Пусть тогда Ульман решает пока. Мельник же сейчас упадёт, по рукам понял, горячка страшная. Один бандит, Андрей, с «Венеции» точно таким же в более лёгкой форме страдал. — предложил ему вернуться.
— Как хочешь, варись в этом месиве. А я вместе с группой из «Полиса» помогу разгрузить пайки и вернусь к себе на службу. — строгим тембром прояснил мне план ухода своего из бункера.
— Пошёл бы с тобой, но не могу... — прошептал осторожно, отвернулся от взгляда.
— Ясно всё! — с иронией высказал и простился, — Удачи, Сергей, свидимся ещё.
— Пока, Никита, не спейся без меня! — вдогонку крикнул со смешком.
Выглядывает из-за угла Мельник недовольный и передо мною падает на рельсы. Позвал Ульмана и Владимира помочь перетащить полковника к кровати в казармах. По дороге выскочил Артём и уже вчетвером благополучно приземлили на мятую простынь. Спартанец вздохнул тяжело, присел на край кровати и скомандовал нам отправляться за припасами.
Выскочили на платформу, где Никита Алексеевич облокотился на столб и покойно ждал вагона. Как завидел нас, оглянулся, присмотрелся нет ли с нами полковника. Гермоворота раздвинулись и зазвучали стуки колёс, въехали вагоны и раскрыли двери. Владимир встал у панели, а когда все вошли, закрыл и до назначенной поехали.
Насмешливо поглядел Никита и не сдержанно проговорил:
— Соскучился по мне? Пока ещё стою перед тобой. Вдруг передумал оставаться.
— Ему-то куда торопиться, пусть побудет с нами. Лишние руки не помешают и Ульман не одобрит. Без прямого приказа вышестоящего лица никто не покинет бункер. Хотя, что я говорю, конечно, ты можешь с Никитой Алексеевичем в «Полис» отправиться. Там вместе дадите ответ перед советом. — Володя попытался уговорить.
— Какой в этом толк. Когда я давал ответ и просил о помощи, выслушали и отказали. А теперь вдруг зашевелились. — несогласно отметил Артём.
— Это называет политика и от неё никуда не скроешься. Живём с этим два десятка лет под землёй. — объяснил Никита Алексеевич.
— Скорее выживаем. Верю, всё получится и вернёмся к небу голубому! — сказал пару слов с надеждой на лучшее.
— Может и выйдем на поверхность, но выгода какая для успешных и богатых. Они потеряют всё. И без этого не просто будет переселиться, столько проблем, как-то: дикие животные, мутанты, тяжкая отстройка, междоусобные битвы за кусок земли. Перечислять можно ещё долго, а к чему приведёт представить страшно. — в слух поразмыслил наводчик.
Переглянулся с Никитой, увидеть, понял ли он всю трагедию нашего времени. Подмигнул мне и сам перевёл тему, вспомнил о службе и вместе с Володей делились рассказами о той далёкой жизни. Мы с Артёмом могли только слушать и по-своему воображать как это было.
Пролетело время и вагоны встали у платформы, вышли открыть пыльные гермозатворы, встретились с солдатами «Полиса» и погрузили большие ящики с провизией на месяц. Отблагодарили, попрощались и уже без Никиты Алексеевича отправились в бункер. Всю дорогу не спускал я глаз с Артёма, дышал чаще и прерывисто. Мысли о нём прекрасном грело душу и так хочется остаться наедине с героем, красавцем милым. Куда он, туда и я иду следом. Я больше не один.