Глава 6: Слёзы сакуры и привкус соли
Белизна больничного потолка была слепящей. Ханаэ моргнула, чувствуя, как веки с трудом отделяются друг от друга, словно склеенные сухим песком. В носу стоял стойкий запах антисептика, а в локтевом сгибе ощущалось неприятное давление — капельница мерно вливала в её истощенный организм жизнь.
— Очнулась... — тихий, дрожащий голос матери заставил Ханаэ повернуть голову.
У кровати сидела Акеми Сакураги. Её нежно-розовые волосы, обычно уложенные в идеальное каре, были растрепаны, а под глазами залегли глубокие тени. Она сжимала в руках влажный платок. Рядом, прислонившись спиной к стене, стоял Даичи Сакураги. Высокий, широкоплечий, с кожей, напоминающей по текстуре матовый гранит — результат его причуды «Кремниевая кожа». Он выглядел так, будто не спал несколько суток, но при виде открытых глаз дочери его плечи заметно расслабились.
— Мам... пап... — голос Ханаэ был похож на шелест сухой листвы.
— Лежи, глупая ты девчонка, — Акеми тут же приникла к её руке, покрывая ладонь быстрыми, нервными поцелуями. — Мы чуть с ума не сошли, когда увидели экстренный выпуск новостей. USJ... Злодеи... Ханаэ, ты ведь всего лишь первокурсница!
— Я не могла иначе, мамочка, — Ханаэ попыталась улыбнуться, но губы треснули.
Отец подошел ближе и присел на край кровати. Его огромная ладонь осторожно накрыла её плечо. — Врачи сказали, что твой основной баллон был разбит вдребезги. Ты сражалась на остатках влаги в клетках. Еще пара минут такого напряжения — и твои внутренние органы начали бы высыхать. Ханаэ, это был огромный риск.
— Там была Тсую-тян, — Ханаэ посмотрела отцу прямо в глаза. Её голубая радужка, обычно яркая, сейчас была мутной. — Если бы я не вмешалась, всё могло закончиться гораздо хуже.
Даичи тяжело вздохнул. Как герой в прошлом, он понимал этот взгляд. Это был взгляд человека, который переступил черту между «учеником» и «защитником».
— Ты — вылитый отец, — Акеми вытерла слезы и сердито посмотрела на мужа. — Такой же упрямый камень.
— Зато у неё твоё сердце, Акеми, — Даичи слабо усмехнулся и снова обратился к дочери: — Слушай меня. Мы уже связались с академией. Твой геройский костюм будет переработан. Мы закажем укрепленный корпус для баллонов из титанового сплава. Больше никаких утечек. Если ты решила идти по этому пути, твоё оборудование должно быть надежным.
Разговор прервал деликатный стук в дверь. Медсестра вкатила тележку, на которой возвышалась целая гора коробок и цветов.
— Тут для Сакураги-сан от одноклассников, — улыбнулась она. — Сказали, что староста Иида запретил им входить всей толпой, так что они просто оставили всё на посту.
Ханаэ с любопытством следила, как на тумбочке появляются подарки. Огромная корзина с фруктами от Момо и Ииды с официальной открыткой. Пакет с целебными чаями от Тсую. Но в самом углу тележки стояли две пятилитровые канистры чистейшей, дорогой минеральной воды.
На них не было ни открытки, ни ленточки, ни даже имени отправителя. Просто две тяжелые емкости, поставленные отдельно от «вежливых» подарков остального класса.
— А это от кого? — Акеми с удивлением приподняла одну канистру. — Тут нет подписи.
Ханаэ посмотрела на канистры. Она вспомнила, как Бакуго рычал на неё на площади за разбитый баллон и как он, несмотря на свою ярость, помог ей удержаться на ногах, пока не прибыли медики. В её голове отчетливо прозвучал его голос: «Следи за оборудованием, идиотка».
— Кажется, я знаю, чьи они, — тихо ответила Ханаэ, почувствовав странный укол тепла в груди. Бакуго не был тем, кто пишет пожелания выздоровления на розовой бумаге. Он просто принес то, что ей было нужнее всего — ресурс.
~~~~~~~~~~~~
Вечер прошел в уютном семейном кругу. Ханаэ медленно пила воду, чувствуя, как к ней возвращаются силы, а её волосы начинают приобретать свой привычный нежно-розовый оттенок.
Когда родители ушли, Ханаэ долго смотрела в окно на ночной город. Ужас USJ начал понемногу отступать, оставляя место новой, твердой решимости. Она поняла, что в этом классе за грубыми словами и ледяным спокойствием скрываются люди, готовые подставить плечо.
— Спасибо, — прошептала она в пустоту палаты, глядя на неподписанные канистры.
Она знала: впереди еще много битв, и в следующий раз её корни не подведут.