обернусь я белой кошкой
Это ночь как и все—была не спокойна. Саше опять приснился кошмар. Кошмар про смерть Петра. Отца и основателя Санкт-Петербурга.
Холодный пот стекал со лба. Дыхание было частым, будто Саше не дышал вечность. Сердце билось как птица в клетке. Слёзы текли с глаз. И так всегда, когда он вспомнит отца.
Вдруг в покои зашёл Москва. Золотые волосы что подстриженные под каре были слегка растрёпанные. Его вид не показывал того что тот ложился спать. Наверное уже привык и просто ждал скорого пробуждение Петербурга.
Москва тихо подошёл к кровати, где лежал Саша, всё еще дрожащий от ужаса ночного видения. Он опустился на колени рядом, нежно коснувшись прохладной ладонью лба Петербурга, отводя влажные от пота пряди волос.
—Тише, Сашенька, тише,— прошептал Москва, голос его был мягок, хрип и успокаивающий, как тихий звон колоколов в воскресное утро.
Сашу трясло. Он в трансе взял и обнял Мишу. Конечно обычно он бы побоялся бы обнять учителя, но сейчас когда им управляет бог его знает что... Романов прижался сильнее к Московскому. Тот не удивился. Только взял на руки начал ходить по комнате и напивать калыбель.
— Обернусь я белой кошкой,
Да залезу в колыбель,— Постепенно Саша стал успокаиватся. Слёзы сменились на редкие всхлипы,—
Я к тебе, моя милая крошка,
Буду я твой менестрель,— Москва продолжал петь,—Буду я сидеть в твоих колыбели,
Да петь колыбельный,
Чтобы колокольчики звенели, цвели цветы хмельные.
Когда он ненавидел это творение. А сейчас Мише даже стало его жаль. Саше ему в тот день. День когда умер Пётр. Напоминал самого себя. Только во время татаро-монгольского ига. Такой же беспомощный.
—Обернусь я белой птицей,
Да в окошко улечу,
Чтобы в ясное небо взвиться
К солнцу яркий луч.
Петербург постепенно успокаивался в объятиях Москвы. Колыбельная, которую Михаил пел тихим, хриплым голосом, словно обволакивала его теплом и покоем. Саша больше не дрожал, лишь изредка вздыхал, уткнувшись лицом в плечо учителя.
Будут с неба литься звонкие трели,
Трели все весенние,
Чтобы колокольчики звенели, цвели цветы хмельные,— Москва продолжал тихо напевать, мерно покачиваясь, словно убаюкивая ребенка. Он чувствовал, как напряжение постепенно покидает тело Петербурга, как замедляется его дыхание.
— Обернусь я человек,
Да вернусь домой,
Я возьму тебя на ручки,
Мой хороший, мой родной,— Со временем Саша уснул. Мокрые дорожки от слёз до сих пор были, но скоро испортятся. Михаил подошёл к кровати и аккуратно да бы не разбудить ученика, положил на перину, укрыв одеялом.
После он вышел и направился спать.
А на часах что висели в коридоре было показано одиннадцать часов.
———————
Я создала тг канал. Там будут зарисовки, арты, хэдканоны, разные аушки, размышления. Шип Минск/Иванова и наши всеми любимые Москвабурги. (И ещё 18+ арты, но редко)
Если кому не сложно подписаться то вот ссылка → https://t.me/FDcari