День снятия блокады (Москва/Ленинград)
Сегодня день снятия блокады Ленинграда и день памяти жертв Холокоста. И эта зарисовка просвещена именно этому празднику.
—————
27.01.1975
Со дня снятия блокады прошло 30 лет.
Из старого магнитофона, благодаря пластинке, чудом уцелевшей после этого страшного события— войны, играет меланхоличная музыка, наполненная печалью и надеждой.
Худые, измождённые руки Саши лежат на плечах Москвы. Красные, словно кровь, глаза Миши, смотрят прямо в душу Невскому. Они медленно двигаются в такт мелодии вальса, исходящего из магнитофона. Ноты, хоть и трогательные, чуть резали уши Ленинграда, но Михаила сейчас беспокоили не эти ноты, а состояние Саши. После блокады его взгляд стал пустым и отрешённым, и в этот день, когда жители радуются и празднуют освобождение и окончание мучений города, сам город... грустит?
— Саш, — раздался хриплый голос Москвы, — сегодня твои жители отмечают такое замечательное событие, но ты сам грустный, как в начале войны.
— Миш, я думаю, ты и сам понимаешь...
Нам всем прекрасно известно, что состояние половины населения города олицетворяется на лице этого города.
Ну и вряд ли многие радуются в этот день. Может через несколько лет, а может и веков. Люди не будут знать, что такое блокада. И в этот день правда будут праздновать, радоваться салютам, которые для нынешнего поколения становятся триггером на всю оставшуюся жизнь. Дети не будут плакать за родителями или другими родственниками, умершими от холода, боли или голода.
Были ещё людоеды во время блокады, которые ели своих детей или домашних животных, таких как кошки или собаки.
Михаил вздохнул. Он понимал, но иногда нам хочется услышать ответ своими ушами.
— Ты сегодня что-то ел? — Москва пытался уйти от вопроса, но тем не менее задал его, от чего Саша остепенел.
— Завтра поем, — сказал Саша. Есть не хотелось уже три дня.
— Ты уже не раз так говорил, — хриплый голос доносился до ушей Невского.
— Миш, ну мне правда не хочется.
— Как знаешь.
Они продолжали медленно двигаться в такт мелодии, но внезапно у Саши закружилась голова, и он упал на грудь Михаилу.
— Саша?...
Глаза Ленинграда закрылись, и контроль над телом полностью перешёл в крепкие руки Москвы, что продолжали его держать. Михаил тут же остановил движения и аккуратно уложил бессознательное тело на диван, что стоял рядом. Его ладонь легла на лоб Саши.
— Температура.
Михаил поспешил на кухню, где достал какие-то таблетки от жара и налил стакан воды. Вернувшись в зал, он дал таблетку с водой бывшему Петербургу, а потом отнёс его в спальню, где уложил на кровать и сел рядом на кресло. Вдруг ещё чего случится, а он не догадается?
———
Я хотела нарисовать артик и вставить его сюда, но я не успела так что надеюсь вам и так понравилось :_)