5
Женщина пристально смотрит на него, опираясь о кровать. Она укуталась одеялом, лицо её немного скривилось. От боли или от стыда, что она без одежды — Зубкову никогда не узнать.
Он встаёт, протирает глаза. Спрашивает:
— Как вы? Всё нормально?
— Зависит от того, где я.
Молодой человек сжимает её руку.
— Я Никита Зубков. Вы на метеостанции номер двести один, горный хребет Талир, вершина Романская. Ваш самолёт разбился, я пошёл на место крушения и нашёл вас там.
— Ясно. Меня... меня зовут Тамара Ясинева. Бортовой проводник. И я... не знаю, что ещё сказать.
Тамара больше минуты сидела молча: смотрела на то, как её кулаки сжимаются и разжимаются.
— Я что, единственная выжила? Или я просто не вижу других?
— Увы, да. Все остальные мертвы.
Откинувшись на диване, Ясинева закрыла лицо здоровой левой рукой, а правую положила на ногу и выпрямила, чтобы та не болела. Женщина не заплакала, но была на грани того. Когда Никита снова увидел её глаза, одновременно шокированные и грустные, ему захотелось исчезнуть на месте, дабы не видеть их.
— Это вы меня перевязали? — очередной, но теперь уже очевидный вопрос.
— Да. Извините за то, что пришлось вас раздеть, но выбора не было. Нужно было обработать ваши ожоги.
У него так и не нашлось достойных слов утешения. Метеоролог говорил постфактум, как будто перечислял что-то в отчете, но не более того. Обстановку разрядил пёс. Артемон подошёл к Тамаре и положил свою мягкую голову на её колени. Девушка слегка улыбнулась, протянула свою руку к его носу, чтобы тот учуял запах, и только потом погладила по голове. Пёс довольно завилял хвостом.
— Очень милая собака, — сказала Тамара как будто не Зубкову, а всей комнате в целом.
— Да уж. Артемоном кличут.
— Хорошее имя, — она почесала его за ушком.
Молодой человек тем временем пересел к гостье на диван. Возможно, так у него будет больше шансов завести с ней информативную беседу.
— Послушайте, Тамара, за вами летят военные. Они уже знают о том, что самолёт разбился. Видимо, не справился с управлением из-за бури, я верно понимаю? — небольшая затравка, метеоролог и так знал, что судно горело ещё в воздухе.
— Нет, — женщина перестала гладить пса, — не это было причиной. Мы загорелись.
— Загорелись? — Никита изобразил удивление.
— Да. В моторе было возгорание. За пять минут до этого пилот просил Антона проверить какие-то контакты. Антон, наверное, умер первым. Уж не знаю, что его убило — электричество или огонь — но в салон ворвались языки пламени. Нас трясло. Кто-то попытался бежать в грузовой отсек, прятаться за испытуемыми, но и это не помогло. Мы с Анастасией Николаевной остались в комнате для сбора экипажа, там мы... — её голос задрожал.
Зубков взял её за левую руку и крепко сжал, отметив для себя, что она очень теплая. Сама женщина во время рассказа побледнела.
— Если не хотите, можете не говорить.
— Да нет, ничего важного там нет. Это ведь уже случилось.
Лгала она плохо. Ей потребовалось более минуты, чтобы заговорить снова. Теперь она рассказывала медленнее, было видно, как её знобит.
— Мы... я... мы с Анастасией Николаевной стояли там. Она говорила мне о том, что они далеко продвинулись. Она была выдающимся биологом. И очень добрым человеком. Она говорила, что их находка удивит мир.
— Что? — метеоролог выпрямился. — О чём вы?
— Если бы я знала, — Тамара грустно усмехнулась. — Я знаю немного. Только то, что мы везли чем-то заражённых животных из базы Пемир на другую базу.
Никита промолчал, но почувствовал, как под ложечкой защекотало.
— Это исследование какого-то животного или вируса, я в этом не разбираюсь... Но везли мы простых животных: собак, кошек, птиц.
— Значит, в тех контейнерах были животные? Серьёзно?
— А, вы их видели. Ну да.
Зубков внимательно посмотрел на неё.
— В таких ящиках перевозят бомбы и тому подобные штуки, которым нужна безопасность. Никогда не видел, чтобы для животных делали такие прочные клетки.
— Мы тоже так подумали, когда впервые увидели их. Я потом спросила у Анастасии Николаевны, и она сказала, что эти звери по-своему страшнее даже бомбы. Но почему именно, так толком и не пояснила.
Пострадавшая вздрогнула и схватилась за плечо.
— Лягте, и хватит с вас на сегодня рассказов, — мужчина помог ей лечь, укрыл ещё одним одеялом. — По ночам здесь может быть прохладно, — заверил он.
— Спасибо вам за заботу, — Тамара коротко улыбнулась. — Спасибо.
Метеоролог решил пойти к себе в кабинет, где он обычно обрабатывал данные, собранные с приборов. Артемон за ним не пошёл. Он лёг у кровати, выпятив мордочку в сторону женских ног.
— Спите спокойно, у вас есть охранник! — чуть улыбаясь, сказал Зубков и завернул в коридор.
В кабинете у него было своё неотложное дело.