Глава 26
Глава 26
Личный управляющий — это бесподобно!
Сидишь себе в кресле, млеешь, чай с бергамотом цедишь, а он стоит, вытянувшись по струнке, дуется от осознания собственной важности и докладывает.
Синьора Катц при виде сыночки прыснула в кулачок и сбежала в спальню отсмеиваться. Эдан и ухом не повёл, продолжил отчитываться, причём, судя по длине отчёта, у Эдана двадцать пять часов в сутки, и он не спит, не ест, а крутится бешеным электровеником. Наблюдать за Эданом вроде бы и забавно. Мальчишка же! Но лично меня смеяться не тянет. Он столько успел, столько провернул, что не могу не уважать его хватку и потрясающую работоспособность.
— Тали, смотри, поваром займёмся сегодня в конце, когда утвердим меню. Нам нужна посудомойка, она же пусть будет уборщицей.
— Лучше бы тоже парня взять.
— Хм... Почему бы и нет? Сейчас нам нужно выбрать артистов. То есть официантов.
— Артистов?
— Ну да, — ухмыляется Эдан. — Господа ходят в театр поглазеть на оперную диву, помечтать, как они с ней..., — Эдан отчаянно заливается румянцем и скомкано заканчивает. — Вот и ты, я так понял, хочешь, чтобы дамы приходили поглазеть и помечтать.
— Всё верно, поглазеть и помечтать, руками не трогать.
— Значит, официанты нам нужны не только расторопные и отличающие луковый суп от сырной нарезки, но и притягательные для дам, как артисты.
— И если кто-то ловкий сумеет жонглировать чашками, — почему бы и не добавить номер?
Эдан от возмущения подпрыгивает:
— Тали, нет! Чашек не напасёшься. Пусть с ножами жонглирует.
— Кхм, — какой добрый, однако.
— Смотри, кафе я снял, подруг маминых у мамы арендовал, как ты и сказала, она им приглашения разослала и почти все ответили согласием. Начинаем через полтора часа, так что выдвигаемся. Опаздываем уже.
А почему опаздываем-то, если в запасе полтора часа?
Спросить я не успеваю.
Эдан одним мастерским движением собирает бумаги, которые показывал мне до этого, подбивает стопку, прячет в папку, и я моргнуть не успеваю, как остаюсь одна. Синьора Катц выглядывает из спальни:
— Тали, не волнуйся, я помогу встретить подруг. И не увлекайся, пожалуйста, как в прошлый раз. Мне не жалко Сорокатравный бальзам, я хоть всю бутылку тебе спою, но всё же побереги себя.
— Спасибо.
В коридоре, на полпути к выделенным мне гостевым комнатам, я останавливаюсь. Хочется минуты тишины, чтобы собраться с мыслями, ещё раз прикинуть список дел. Вроде бы я ничего не упустила... Эх, а ведь я могла продать на аукционе артефакт из каталога Системы, разом стать богатой и... И что? Возлежать на золоте размякшим овощем без мозгов? Ха, нет уж! Кафе, мечты о собственном городе — мне нравится моя новая жизнь!
Я захожу в спальню:
— Фырь-фырь, ты где, радость моя?
В ванной уже сухо, Фырь наплескался, а Мия успела прибраться. Вроде бы и хорошо, не нужно спешно ловить расшалившегося духа в полотенце и бояться за платье. Но где теперь его искать?!
— Ау-у? — безуспешно продолжаю звать я.
Хм...
— Тебе не нравится отзываться на «Фырь»? А как тебе нравится?
Интересно, мне достался дух повышенной вредности или они все такие?
— Фырь, я зашла сказать, что собираюсь в кафе и дальше по делам. Я хотела позвать тебя с собой, но раз ты против... Не скучай!
Помахав, я поворачиваюсь к двери. Не знаю, слышал меня Фырь или нет, но времени на поиски и уговоры у меня точно нет. Эдан уже в нетерпении топчется в холле и смотрит на меня очень укоризненно. Я же не спускаюсь, а сперва бегу в кабинет синьора Катца. Дела делами, а с дедушкой следует поздороваться, пожелать ему хорошего дня и извиниться, что утренняя шахматная партия не состоится. Я ловлю себя на том, что мне искренне жаль. К шахматам я равнодушна, учиться игре я не собираюсь, но мне приятно, что синьор Катц от души наслаждается нашей игрой.
Окинув меня цепким взглядом, он понимает без слов:
— Тали, тебе не кажется, что ты спешишь с наймом? Всё же, у тебя ещё ничего нет, кроме свидетельства на землю и лицензии.
— Скоро будет, дедушка. Не волнуйтесь, мы с Эданом всё тщательно рассчитали.
— Тщательно... Ты помнишь, что я не переведу дополнительных денег, пока не увижу смету, в которой каждый пункт будет обоснован?
— Дедушка, конечно, помню. Нет необходимости. Уверена, мы уложимся в меньшую сумму, чем та, что вы выделили.
— Да?
— Вы очень скоро в этом убедитесь.
— Хорошо. Успеха, Тали. С нетерпением жду хороших новостей.
— Спасибо, дедушка!
Вот теперь можно ехать.
Я слетаю по ступенькам, и Эдан закатывает глаза, но благоразумно помалкивает, лишь подаёт мне локоть, а потом помогает забраться в салон экипажа. Правда, извозчику он приказывает не трогать, а гнать.
Уже в экипаже Эдан пересаживается на сидение ко мне, лицом по ходу движение, а освободившийся диванчик использует вместо стола и раскладывает папки:
— Тали, как я это вижу. Сперва мы должны убедиться, что претендент вообще годен на работу официантом. А уже на втором этапе отбора оценивать привлекательность.
— Согласна.
— Я рассортировал претендентов по цветам волос. Ты же говорила, нужны разноцветные, вот и будем набирать из каждой группы. В первой папке блондины, во второй — русые, потом шатены, отдельно рыжие и последняя папка — брюнеты.
— Верно. Тебе, например, девочки нравятся светленькие или тёмненькие? Кто-то с тобой во вкусах совпадёт, кто-то нет, и наша задача зацепить, как можно больше.
— Мне нравятся умные, — Эдан оттопыривает нижнюю губу и поспешно отворачивается.
А в следующую секунду вздрагивает, потому что под сидением начинается неясная возня. Эдан вскакивает и невесть откуда выхватывает нож, в другой руке у него появляется кристалл на цепочке. Я ошеломлённо хлопаю глазами. Ничего себе мальчик...
— Мря? — с видом полнейшей невинности из-под сидения выбирается Фырь, демонстративно встряхивается и задней лапкой стряхивает пылинки с кончика хвоста на Эдана, а затем ловко запрыгивает наверх и плюхается ко мне на колени.
— О, я знаю! Я буду звать тебя Врединка, м?
— Мр-ря.
Со смешком я запускаю пальцы в мех, чешу за ухом, и фырчание плавно переходит в тихое мурчание, дух почти не издаёт звуков, но ощутимо вибрирует. Можно не сомневаться — от удовольствия.
Вскоре экипаж останавливается перед кафе, которое на время станет нашим испытательным полигоном. Честно говоря, я сомневаюсь, что стоило тратиться на аренду, но не ждать же результатов аукциона. Пока денег на арку нет, будем исходить из того, что их нет и не будет.
Мы втроём, Эдан, Врединка и я, входим в кафе.
Навстречу тут же выходит управляющий. То есть это я думаю, что управляющий. Кем ему ещё быть? Эдан делает шаг вперёд, чтобы представить мне мужчину, но Врединка, спокойно сидевший у меня на руках, внезапно настораживается, шумно принюхивается, дёргает ушами и поворачивается мордочкой к боковому залу.
Я замираю и тихо спрашиваю:
— Эй, что-то не так? Там опасность?
В оригинальной «Фаворитке герцога» на Эдана не покушались, он пострадал случайно из-за того, что оказался в момент нападения вместе с братом. Я была уверена, что дедушка контролирует ситуацию.
Но теперь события развиваются иначе...
— Уходим?
Азарт, предвкушение высот... От них во взгляде Эдана и следа не остаётся, Эдан полностью собран, сосредоточен, готов к удару с любой стороны. Не мальчишка, а юноша, которому можно смело довериться.
— Фр-рь, — оборачивается Врединка.
— Судя по его спокойствию, — я провожу пальцами по меху, — мы его поняли неправильно. Опасность не при чём, что-то иное.
Эдан согласно кивает, но не расслабляется, а Врединка... Или лучше Вредик? Точно, Вредик! Вредик выворачивается из моих рук, мягко спрыгивает на пол и, шмыгнув куда-то за портьеру, моментально исчезает.
Я смотрю ему вслед. Не знаю, что Вредик почувствовал... Ладно, потом разберёмся. Раз он не хватает меня за подол и не тянет за собой, значит, пока нет необходимости. Я перевожу взгляд на управляющего.
— Тали, позволь представить тебе Лена Вайтера, секретарь Дамира, именно Лен Вайтер помог нам организовать сегодняшний отбор.
То есть это не управляющий кафе, как я предположила, а кто-то из доверенных людей семьи. Значит, надо быть вдвойне приветливой, и я улыбаюсь:
— Рада знакомству с вами, Лен Вайтер. Спасибо за помощь.
— Что вы, синьорина, это мой долг.
Угу...
— Всё готово к началу отбора?
— Да, синьорина. Мы ждём прибытия синьоры Катц и гостий. Желаете пока взглянуть на претендентов?
Пролистать все анкеты я так и не успела.
— Они уже все здесь?
Кстати, сколько их?
— Двое пока не явились, синьорина. Поскольку час, к которому они должны были явиться, уже истёк, я не знаю, должны ли мы их допустить к участию, если они всё же появятся.
— Посмотрим, — неопределённо пожимаю я плечами, судить по одной оплошности неверно, тем более у претендента может оказаться уважительная причина. — Давайте взглянем.
— Претенденты в боковом зале.
Там, куда умчался Вредик?
Хм...
Я осторожно отвожу портьеру и заглядываю в зал под её прикрытием. Та-ак... Столы и стулья сдвинуты к дальней стене, чтобы освободить пространство. У стены с прихода за конторкой сидит невзрачный паренёк в наглухо застёгнутом сюртуке, на конторке выложены папки, отдельно лежат списки с именами. Претенденты толпятся у сдвинутых столов, молча ждут распоряжений. Я быстро пробегаю по лицам взглядом и не замечаю ни одного недовольного. А ведь они не только неизвестно сколько на ногах, но и вряд ли могли получить хоть глоток воды.
Впрочем, официантам и предстоит всю рабочую смену быть на ногах...
— Тали?
Я всё ещё не решаюсь показаться кандидатам на глаза. Что могло заинтересовать Вредика?
И тут один из претендентов резко поднимает голову.
Он не смотрит в сторону портьеры, наоборот, поворачивает голову боком, ухом к нам, он будто прислушивается к своему чутью, не доверяя глазам. Странно, ведь обычно люди предпочитают смотреть.
Я внимательнее всматриваюсь в его лицо...
Ян?!
Но теперь, когда я это поняла, это он! Без сомнения, он. Я не узнала его сразу лишь по одной единственной причине — его глаза. Его глаза должны светиться изумрудным сиянием, блёклым, полупрозрачным — когда Ян спокоен, и нестерпимо ярким — когда Ян испытывает острые эмоции.
Однако сейчас света нет. Вообще нет. Как это возможно?!
— Тали, что с тобой? Тебе плохо? Ты побледнела.
Да тише ты! А если Ян услышит?
Ну и что, что услышит?
Я отшатываюсь от портьеры, оборачиваюсь. Эдан искренне обеспокоен, и мне становится стыдно за свою мысленную резкость. Я выдавливаю улыбку, беру Эдана под руку, отвожу в сторону и шёпотом поясняю:
— Всё в порядке, но мне нужно отойти в дамскую комнату.
Эдан не сразу отпускает меня, внимательно всматривается в моё лицо, и, лишь убедившись, что падать в обморок я не собираюсь, кивает. Я замечаю, что он колеблется, проводить меня или нет. Я успокаивающе пожимаю его руку и ухожу одна.
Мне удалось взяться себя в руки, но как только я оказываюсь одна в дамской комнате, всё моё спокойствие разлетается вдребезги. Я тяжело опираюсь на мраморный край раковины, встречаю в зеркале испуганный взгляд своего бледного отражения.
Открыв холодную воду, я опускаю под струю обе ладони, а затем прикладываю пальцы к пылающим щекам.
Ну и что меня так взволновало?
Наверное, прежде всего неожиданность. И — с собой надо быть честной — встреча.
Интерлюдия 4 Господин Янер Феликс
— У синьорины всё благополучно, — докладывает Брайс, и в его ауре вспыхивает сочувствие.
Я морщусь. Нехорошо винить подчинённого за искреннее беспокойство обо мне, но неприятно выглядеть слабым. Вдвойне неприятно, что Брайс отчасти прав — я ранен. Внешний слой ауры зудит который день, чужеродная энергия тянется обратно к Асе.
Ничего, просто нужно перетерпеть, освободиться, и тогда мы с Асей встретимся по-настоящему.
И я терплю. За всё время моя выдержка подверглась испытанию лишь один раз. Энергия буквально вскипела, обжигая и заставляя озираться в поисках Льдинки, моей Льдинки... Я едва не вызвал Брайса, чтобы вытрясти, где искать синьорину и как звучит её полное имя. Сдержался в последний момент, справился, тряхнул головой, отгоняя желание хоть издали взглянуть, убедиться, что доклады правдивы. Нет, пока даже крупица информации соблазн — ничего принципиально спрашивать не буду. Я выдержу.
Труднее было в начале. То ли я к зуду притерпелся, то ли он стал меньше, то ли всё вместе, но постепенно давление магии слабело. А уж если сосредоточусь на деле, оно окончательно исчезнет. Я впервые обрадовался вызову в Департамент.
Мда...
По крайней мере я оказался прав. Услышав, куда именно мне предстоит отправиться, про Асю я временно забыл:
— Кайтер, капитан, вы шутите?
Капитан Лаор тяжело вздыхает, и в такт дыханию колеблется его дымчато-мутная энергия, вяло текущая по его ауре. Смотреть... противно. Особенно, когда в памяти искристо-чистая аура Льдинки.
Может, я зря упрямлюсь? Нет, не зря. Я хочу, чтобы решение было моим, а не навязанным мне инстинктами.
— Феликс, я предельно серьёзен.
Капитан не лжёт. Правда вспыхивает светлячком и тотчас растворяется в серой мути.
— Почему я?
— Вы хотите спросить, почему я не отправлю любую из дознавательниц?
— Капитан, вы не хуже меня знаете, что если в Кайтере заметят постороннюю женщину, худшее, что ей грозит — быть выставленной вон, в то время как любого мужчину, находящегося в Кайтере незаконно, старейшины имеют полное право убить.
Муть в ауре капитана сгущается, пара пятен темнеют почти до черноты.
— Всё так, Феликс. Однако у меня нет в подчинении женщин с примесью демонической крови. Вас, полукровок, сам знаешь, мало.
Ложь.
Не в словах, нет. Женщин-полукровок в Департаменте действительно нет. Ложь спрятана глубже. Капитан уважителен, но в своём сердце не считает меня кем-то особо ценным. Для него я, как и любой другой дознаватель, не больше, чем пешка. Справлюсь — хорошо. Погибну — пошлёт на моё место замену.
— Значит, я должен добраться до Кайтера, проникнуть на территорию, каким-то образом выживать, сохраняя своё присутствие в тайне и вести расследование?
— Да, Феликс, изначально план такой.
— Изначально?
— Синьор Катц, Феликс, вы слышали о нём?
— Пфф, а кто о нём не слышал? Успешный делец, выбравшийся из трущоб и ставший одним из богатейших синьоров.
— И детей своих он воспитывает такими же дельцами. Недавно синьорина Катц выкупила половину Кайтерской долины и оформила лицензию на предпринимательскую деятельность.
Что?
— Ерунда какая-то.
— Вы не верите в успех затеи, Феликс? — усмехается капитан. — Я, признаться, тоже. Больше половины адепток из аристократических и состоятельных семей, но, даже если они отдадут синьорине все свои деньги, я не думаю, что затраты окупятся. Но об этом пусть синьор Катц беспокоится. Вы хотите спросить, зачем я вам всё это рассказал? Синьорина открывает кафе и набирает официантов. Вы сможете находиться рядом с Кайтером совершенно законно.
— Главной проблемы это не решает, — право убить любого мужчину, незаконно проникшего на территорию академии, гарантировано старейшинам королём.
Капитан пожимает плечами, молчание затягивается, и капитан прерывает его безразличным:
— Феликс, уверен, вы справитесь.
Я усмехаюсь. Такая откровенная ложь...
— Капитан, есть ещё одна проблема. Мои глаза. Кто возьмёт в официанты демона?
Капитан достаёт из ящика стола металлический ларец, отпирает. Внутри ларца деревянная шкатулка. Предусмотрительно — из-за двойной преграды я бы не смог рассмотреть содержимое раньше времени.
В шкатулке оказывается флакон с розоватой жидкостью.
— Это..., — выдыхаю я, отказываясь верить тому, что вижу.
— Вы всё правильно поняли, Феликс. Это зелье на время усыпит вашу магию.
— Но какой смысл? Без магии я не буду видеть энергетические структуры. Я буду видеть как обычный человек.
— Феликс, это не проблема. В нужный момент вы примете антидот.
Его аура ещё больше мутнеет, а моя собственная вспыхивает жаром, я чувствую жгучее раздражение, сменяющееся уверенностью, что это моё последнее задание. Я подам в отставку сразу после завершения расследования.
Что на меня нашло?
Но уверенность только крепнет...
Я поднимаюсь, забираю зелье, антидот и, кивнув капитану, выхожу, не утруждая себя прощанием.
Кафе? Что же, капитан прав, это действительно лучше, чем прятаться в Кайтере, урывками спать в заброшенных закутках, тайком пробираться в кладовки за едой, искать воду. Но усыпить магию... Я выпиваю зелье за час до начала отбора. Будто жидкий лёд в живот падает. Тело скручивает от острой боли, и я пережидаю неприятные минуты. Д-демоны! Магия вспыхивает, но я делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, расслабляюсь, усилием воли гашу чувство опасности и позволяю магии уснуть.
Вместе с магией уходит зрение. Я закрываю глаза, пережидаю, пока магия окончательно уснёт, передёргиваю плечами. В животе узлом свернулась ледяная змея., морозит — ощущения отвратительные, и это лишь начало. Не ожидая ничего хорошего, я открываю глаза.
Значит, таким мир видят люди? Яркие цвета, чёткие контуры, резкие контрасты, ни малейшего движения текстур. Я медленно оглядываюсь, привыкая к бессмысленной какофонии, делаю на пробу несколько шагов, протягиваю руку и касаюсь стены. Пфф, человеческое зрение годится только, чтобы не натыкаться на оболочки.
Без возможности видеть подлинную сущность я чувствую себя слепым.
— Господин, как вы?
Я оборачиваюсь к Брайсу. Хм, мне придётся запоминать вид оболочек, чтобы отличать людей друг от друга.
Киваю:
— Пойдём, пройдёмся по улице.
— Да, господин.
Брайс не спорит. Демоны, я могу лишь догадываться, какие эмоции он испытывает!
Постепенно я привыкаю отличать текстуры, соотношу новую картинку с привычной. По крайней мере, я могу отличить живых людей от неодушевлённых предметов... Я привыкаю к силуэтам, но детали внешности ускользают от внимания. Слишком много цветов, слишком непривычно. Слишком-слишком-слишком...
— Господин, начало отбора через четверть часа.
— Да.
— Господин, синьорина...
— У Аси проблемы?! — вздрагиваю я, а уснувшая магия отзывается, угрожая утопить «змею» в жидком огне.
— У синьорины всё в порядке, я всего лишь считаю, что должен предупредить, синьорина...
Прекратившийся было зуд, возвращается.
— Нет, Брайс. Я же сказал, ни слова подробностей.
Вдох-выход, не хватало только, чтобы магия проснулась в самый неподходящий момент.
Зуд постепенно успокаивается.
— Да, господин. Но не вините меня потом. Вам через дорогу. Возьмите, это ваши документы на имя Альяна Дорса.
— Да.
— Удачи, господин.
Я смутно представляю, как именно будет проходить отбор. Обычно по рекомендациям принимают на испытательный срок, но синьорина Катц распорядилась иначе. Что же, ничего удивительного. Синьорину во всём отличает неординарный подход.
— Претендент? — окликает меня... человек.
Ребёнка от взрослого можно отличить по высоте. А как отличить женщину от мужчины?
— Да, — соглашаюсь я.
— Налево.
Похоже, я недооценил разницу между зрением людей и демонов, следовало принять зелье чуть раньше, привыкнуть. Вход я всё же опознаю, прохожу, и попадаю... По логике это зал, только столики... сдвинуты в одну гору. Толпа впереди — претенденты?
— Доброе утро, — нейтрально здороваюсь я с человеком, сидящим за столом. Скорее всего, это подчинённый синьорины Катц.
— Официант? — уточняет он. Судя по голосу, мужчина.
— Да, — отвечаю я и кратко представляюсь. — Альян Дорс.
Протягиваю документы.
Служащий сперва находит меня в списке, затем тщательно проверяет документы и только затем отмечает, что я появился.
— Можешь пройти, — разрешает он.
— Спасибо.
Я нахожу место у стены. Похоже, ожидание затянется. Но это хорошо — больше времени привыкнуть к виду оболочек, хотя через два часа я уже не так уверен, что долгое ожидание меня радует, скорее неопределённость нервирует. Претенденты безропотно стоят, изредка переминаясь с ноги на ногу, служащий сидит и не поднимает головы от разложенных перед ним бумаг, будто ничего вокруг его не касается.
Наконец, синьорина Катц и молодой синьор Катц появляются. Демоны, не прошло и вечности! Раздражение отзывается привычным зудом, из-за действия зелья ощущения искажаются, и мне даже мерещится, что где-то рядом появляется Ася. Я невольно прислушиваюсь. Демоны... Синьорина Катц уж точно не может быть моей Льдинкой. Вдох-выход, я заставляю магию уснуть.