май, осень целовал
Весенние ночи всегда заставляют скучать по чему-то, что никогда не принадлежало нам.
Воздух в конце мая ненавязчиво наполнен сиренью, ласковый ветер путает волосы и холодит кожу. Мир словно застывает на последующие пару часов: только шум машин где-то вдалеке, открытое окно, уставшее тело, уставший дух. Весенние ночи — растворившаяся в мгновении вечность, мягкое напоминание о том, что даже бесконечному есть свой определенный срок. Смутные воспоминания о том, чего никогда не существовало, тупая боль где-то в солнечном сплетении, ощущение, что где-то я что-то упускаю. Незнакомые лица, чужие голоса, не мое счастье, не мои чувства.
Весной всё так болит-саднит-ломит, ноют старые раны, зудят давнишние шрамы, а воспоминаний так бесконечно много-много-много.
И все они словно чужие.
Весной приятней кататься на скейте в родном парке. Особенно, когда ты встаёшь очень рано, когда только-только на небе появляются первые мазки пастельных цветов, а воздух влажный из-за свежей росы на траве. Вокруг тишина, только изредка проезжают машины. Обычно, через полчасика город начнёт просыпаться, ароматы разных сортов кофе заполонят весь воздух. На главных трассах появляются пробки, каждый куда-то спешит.
Слава любил и ненавидел весну. Он ждёт ее ради ранних катаний по парку в одиночестве, но ненавидел за все воспоминания, за меланхолию, что накрывают его именно в этот период. Но сейчас не весна, и Михайлову легче, хоть и осень для него ничем не лучше, даже хуже в какой-то мере.
Плавные звук — постукивания колесиков об асфальт раздается на всю улицу. Морти отталкивается одной ногой о землю, чтобы разогнаться как можно быстрее, но парень даже не осознаёт, что уже не едет, а летит. Прохожие недовольно смотрят ему в след, ведь Слава чуть-ли не сбивает с ног всех подряд, даже не извиняется за это. Его мысли полностью заполнены тем, как он доедет до квартиры Сименса и расскажет ему все, что узнал. Парень решил не медлить ни на секунду, поэтому, как только Тейп скрылся за дверью подъезда, где живет та самая девушка, о которой ему там много рассказывала Карина, Слава прекратил слежку за голубоглазым, ведь тот скорее всего подумал, что Морти трусливо сбежал, но нет. Сейчас Михайлов, словно Молния МакКуин, долетает до заветных новостроек. Взяв в руки уже потёртый временем скейт, парень тяжко выдыхает. Путь, который он проехал, нет, пролетел, занял по времени пятнадцать минут, но если ехать как нормальный человек — то тридцать минут.
— Кто? — раздался хриплый голос из домофона, когда Славик нажал на, ещё пока что, идеальные кнопочки.
— Открывай давай. — прозвучал неприятный писк, и металлическая дверь открылась. Ожидание в лифте для парня было целой пыткой, ему казалось, что если он сразу же не расскажет Глебу, то обязательно произойдёт что-то плохое. Только двери лифта открылись, как Морти пулей вылетел оттуда и бросился к двери, неодобрительный взгляд какой-то женщины, которая вышла из своей квартиры с пакетом мусора в руках, проследил за всеми действиями Славы. «Опять какой-то наркоман к этому наркоману пришёл, надо будет вызвать участкового, что-то недоброе тут явно происходит!» Дверь квартиры чуть приоткрылась, и Морти, обернувшись и встретившись с обладательницей медово-молочных глаз, поздоровался, а после скрылся за темной дверью. «Уж точно наркоман!». Женщина фыркнула и брезгливо посмотрела на то место, где стоят светловолосый.
— Фраерок, здорова. — в коридоре было настолько темно, что Михайлов сначала не сообразил, откуда донёсся голос блондина. Светло-карие глаза потихоньку стали привыкать к темноте, и возле комода парень увидел силуэт Сименса.
— Почему тут так темно? — парни пожали друг другу руки, конечно, получилось это не сразу, ведь Морти, словно слепая курица, не мог увидеть протянутую ладошку, промазав несколько раз мимо неё.
— У меня лампа перегорела, так что, не обессудь. — Глеб толкнул одну из дверей, и коридор немного заполонил дневной свет. Парни зашли в гостиную, но тут взгляд Славы упал на рыжеволосую девушку, которая сидела на диване и с важным лицом что-то строчила в телефоне, да с такой агрессией, что ее длинные ноготки издавали сильные постукивания по экрану, казалось что вот-вот и она разобьёт стекло.
— Это Нэнси, не переживай, она из Канады, ни словечка по русский не понимает, поэтому никому ничего не донесёт. — Михайлов оценил ещё раз взглядом Нэнси, и какое-то противное чувство появилось где-то в груди. Нет, девушка не была уродлива, даже наоборот. Ее длинные, рыжие волосы завивались на концах маленькими кудряшками, словно, как у Кудряшки Сью. По лицу девушки рассыпались веснушки, на бледной коже девушки они хорошо выделялись, придавая ей какой-то детской милоты. Глаза были непонятного оттенка, словно смесь оливкового и карамели. Нэнси была очень худая и, видимо, высокая, особенно на фоне Славика. На ней были обычный skinny джинсы и красно-чёрный топ в леопардовом стиле, открывающий вид на ее тощие плечи и лебединую шею.
Не нужно было задавать вопросов, почему девушка из-за границы, которая не знает русского, находиться в России. Глеб был настолько хорош, что сумел обворожить своей смазливостью девчонку из Канады. Морти даже немного начал ревновать, когда представил, что эта девушка явно тут не на одну ночь, и, возможно, между блондином и рыжеволосой есть какая-то любовь. Эти догадки Слава сразу же попытался забить, о таком неправильно думать, особенно когда ты друг.
— Тебе в России не хватает девок, тебя на заграничных потянуло? — Нэнси непонимающим взглядом глядела то на Сименса, то на Морти. В них так и читалось: «Скажите что-нибудь на английском!». Глеб уселся рядом с рыжеволосой, приветливо ей улыбаясь.
— Она моя троюродная сестрица, но я ее родственницей не считаю. — нужно ли говорить, что у Славы, будто камень с плеч упал? Теперь Нэнси казалось ему ещё более приятной. — Nancy, this is Slava, my friend and colleague. — Рыжеволосая отложила телефон в сторону и приятно улыбнулась, протягивая руки светловолосому. На ее щеках образовались две небольшие ямочки, что вызвало умиление.
— Hi! — Парень пожал, протянутую ему руку, чувствуя, насколько бархатистая кожа у девушки. — Ладно, я пришёл сюда не о твоей сестрёнке разглагольствовать.
— Поддерживаю. Ну как там эта розоволосая соперница? — Глеб закинул руку за голову, удобно располагаясь на диване. Он готовился слушать всю историю, а точнее, все то, что он приказал делать Михайлову с Ариной. Морти, присел на кресло, на котором он постоянно сидел, когда приходил в гости к Голубину.
— Короче, я ее не дождался... — Слава заметил, что Глеб хотел уже упрекнуть парня, но пальцами показал, чтобы тот заткнулся. — Но, я встретил Тейпа около ее дома...
— Опа! А вот это мне нравится. Погоди, Nancy, bring a bottle of whiskey and glasses. Whiskey in the fridge (Нэнси, принеси бутылку виски и бокалы. Виски в холодильнике) — Девушка кивнула, встала и покорно пошла выполнять просьбу Глеба. — Продолжай.
— Так вот, я встретил Тейпа, точнее, он сам ко мне со спины подошёл с ножом. Начал допрашивать, что я здесь забыл, ну и мне пришло в голову, что можно сейчас его проверить. Типо, если я скажу, что жду тут эту Арину, он может взбеситься, а значит, это знак того, что она ему важна. А, если важна, то здесь другое дело... — светловолосого приврала вошедшая в комнату Нэнси. В одной руке она держала бутылку дорогого виски, в в другой, зажав двумя пальцами, несла два стакана.
— Here. (Вот.) — сказала рыжеволосая и поставила бутылку и стаканы на кофейный столик. Слава был прав, Нэнси была довольно высокой, сантиметров так 178.
— Yeah, thanks. А ты, кстати, не в курсе последних событий? — обратился блондин уже к кареглазому, открывая бутылку виски. Светлые брови нахмурились, а сам парень помотал головой в разные стороны. Ему снова не дают договорить. — Шевченко убили... — светло-карие глаза резко впились удивленным взглядом в зелёный омут Голубина. Сказанные слова заставили сердце биться в разы быстрее, а нервы натягиваться, словно ниточки. — Его труп был найден в лесопосадке с простреленным лбом.
— Ты думаешь это сделал Тейп или его обсосы?
— Не думаю, а уверяю. Но, рыжий то не только им вес двигал, дохера же есть других покупателей. — комната погрузилась в тишину, только Нэнси нарушала её, постукиваниями ногтями об экран телефона, но это никак не мешало думать парням.
Тот убитый парнишка был их другом, которому они поставляли некоторые наркотики: ДОБ, Метаквалон, MDMA и Морфин. В последнее время Голубин испытывал неудачи в своём чёрном бизнесе, и последствиями являлось то, что все хорошие поставщики психотропных средств отказывались сотрудничать с Сименсом, из-за очень больших заказов наркотический средств, к тому же не распространённых. Да и найти хорошего барыгу не так легко, ведь каждый поставщик работает на определённого «хозяина», который опекает его. А блондин бегал от одного поставщика к другому, и вот, когда запас нужных ему средств подошёл к концу, неожиданно появился Шевченко, которому нужен был морфин. Глеб пытался отговорить рыжего парня от покупки товара именно у него, но тот предложил заманчивую сумму денег за всего лишь десять зиплогов. Сименс долго советовался с парнями, как именно поступить с нехваткой товара, ведь, имеющегося веса, хватало только на два зиплога. Прийдя к решению, что им придётся жестоко обмануть парня, Голубин рассыпал стиральный порошок в оставшиеся восемь пакетиков. Конечно, это было рискованно и подло, но все решают деньги.
Сименс не чувствовал какую-то вину за содеянное, теперь он понимал, что у него появятся большие проблемы, если Шевченко убили из-за подделки наркотиков, хуже может быть, если рыжий ещё сказал у кого он купил морфин.
Светловолосого же начала душить совесть, он хоть и не был так хорошо знаком с Шевченко, как Глеб, но вина нарастала с каждой секундой все больше и больше.
— Я спрошу у кого-то из его пацанов, к кому он вёз вес. Но, только так проблемы решает Тейп. — Сименс посмотрел на друга, в глазах которого отражались глубокая вина и страх. Его пальцы стучали по креслу, а нога тряслась — это все было из-за нервов. — Успокойся! — прикрикнул зеленоглазый. Слава и Нэнси уставились на него, девушка из-за того, что не понимала резкий приступ агрессии, а Морти из-за бездушия блондина. Очень часто в их кругах парни насмехались над светловолосым, ведь в сравнении со всеми Михайлов был человеком, который чувствовал и умел проявить жалость к другим. Он не мог просто взять и не за что ударить, только если его вывести из себя. Он был хитрым, безусловно, Слава делал что-то назло или ради одобрения Голубина, но, когда нужно проявить милосердие, кареглазый готов это сделать. Часто парни старше его давали советы, как нужно себя вести, если придётся выстрелить или избить насмерть. Морти всегда удивляло, как легко они учили его убивать или рассказывали, как они лишали жизни других. От таких историй по его венам текла не кровь, а кипяток. Безусловно, кареглазый этого не показывал, он все внимательно слушал и анализировал, а после понимал, что стать таким как те подонки, которым убийство человека равно убийству муравья, он никогда не осмелиться, хоть и испытывает к некоторым подражание и ставит в пример.
— Его убили из-за нас. Мы поступили как крысы! — голос стал хриплее, но все ещё был уверенным. Глеб полностью развернул голову в сторону, где сидел светловолосый. Его лицо стало бледно-восковым цветом, оно было какое-то неживое, пустое, полное равнодушия. Вечно малахитовые глаза обрели оттенок Красного моря. Слава закусил язык, понимая, что сказал лишнего, хотя все было по фактам и он прав, но Глеб ненавидел, когда его в чем-то упрекают, особенно зная, что Голубин немного неуравновешенный, и ему тяжело сдерживать приступы агрессии.
— Nancy, come out. (Нэнси, выйди) — сквозь зубы сказал Сименс, не отводя свой хищный взгляд от Морти. Рыжеволосая странно посмотрела на своего недо-брата, она его толком не знала и не понимала, что Глеба вывести из себя очень легко, а такой резкий прилив агрессии — частое явление.
— Why? — пискнула девушка и очень зря. Михайлов видел, как вспыхнул Голубин, словно в лужу бензина кинули спичку.
— I SAID GO FUCK OVER FROM HERE! (Я сказал, пошла нахуй отсюда!) — рыжеволосая растерялась, она никогда не видела Сименса злым, да и он на неё голоса не подымал, но только кареглазый знал, что Глеб ещё не в ярости. Нэнси цокнула и быстро скрылась в тёмном коридоре, со всей силы хлопнув дверью. Комната снова погрузилась в тишину, Морти не спускал глаз с Глеба, который стал немного успокаиваться.
— Послушай меня внимательно. — блондин, выдохнув, начал разговор. Он говорил уже намного тише и спокойней, но очень холодно и черство. — Нашей вины в этом нет. Я отговаривал его, он настоял, вот и поплатился. Ты не должен переживать за умершего человека, переживай лучше за свою жопу, ведь, чувствую, что скоро к нам на чай придут с УЗИ. Не будь, блять, тряпкой и забей на этого барыгу. — все слова, сказанные парнем, пропитаны бесчувственностью, они холодны, как айсберг. Глаза цвета карамели больше не смотрели на друга, взгляд искал за что зацепиться, но только не на лицо Голубина. — Нам надо быть начеку, а лучше, действовать первыми. — продолжал свой монолог блондин. Он поднялся с дивана, подошёл к большому окну, открывающему вид на другие дома. Зелёные глаза осматривали все вокруг: детей, которые играли на площадках, их мамочек, что сидели на лавочках и общались между собой, проезжающие машины. Он, словно видел в них ответы на вопросы: как действовать? Что именно предпринять? А, может, они ошибаются, и руки Тейпа не в крови Шевченко? Сименс путался, но он должен убедиться, что он прав.
— Как именно мы должно действовать? — подал голос Морти, смотря на спину блондина. Сименс молчал несколько минут, но неожиданно раздался резкий звук удара рукой по подоконнику, и Глеб повернулся с токсичной улыбкой на лице к другу.
— Что ты там говорил про розоволосую подружаню?
***
Последняя ступенька и перед Ракитиным открывается вид на четыре двери, на одной из них висит табличка с надписью «дежурная квартира», а ровно параллельно находился «замок» принцессы. Подойдя к двери, Ракитин выдохнул, он думал что скажет, когда увидит девушку, наехать сразу или поздороваться? Как только он потянул руку, чтобы пальцем нажать на звонок, дверь с резким щелчком открылась.
Перед ним стояла женщина с распущенными, ореховыми волосами, которые доходили ей до плеч, она была довольно высокой, но не выше самого парня, и худой. Интересная блузка с разноцветными полосками открывала вид на тощие, угловатые плечи, а классические чёрные брюки обтягивали худые ноги. Подняв свой взгляд на обладательницу шелковистых волос, Егор остолбенел. «Епа мать, это же вылетая Вельтман в возрасте!». Лицо женщины было округлое, с бархатистыми щечками и молочным румянцем, несмотря даже на то, что женщина была очень худой. «Теперь понятно, почему Вельтман щекастая». Глянцевые, злато-карие глаза смотрят на парня с непониманием и каким-то...испугом? Женщина также рассматривала и изучала черты лица русоволосого. Его глаза цвета голубого люпина, казались ей такими детскими, но что-то было в них по-настоящему серьезное.
— Вы меня напугали! — первая вышла из некого транса женщина, чуть отходя назад, в квартиру. — Ой, а вы к кому? — тут же опомнилась она, не припоминая того, чтобы где-то видела голубоглазого до этого.
— Я к Вел...Арине, — в эту же секунду на пухлых губах темноволосой расплылась добрая улыбка. Она ещё раз окинула своим лукавым взглядом Егора с ног до головы, а после пригласила жестом руки в квартиру.
— А, ты ее парень? — этот вопрос застал Тейпа врасплох, словно тучи на ясном небе. Он точно не ожидал этого услышать, в эту секунду ему захотелось заорать на всю квартиру от смеха, не от того, что быть парнем розоволосой — абсурд, а из-за тупой подачи вопроса. «Почему сразу парень?». Улыбка на лице женщины была настолько уверенной, будто она не задала вопрос, а констатировала очевидный факт.
— Нет, нет, я э.... — резко замялся Ракитин, думая чтоб ответить, но в голову не пришло ничего лучшего, чем просто сказать все как есть. — Я учусь с ней в одной школе, только в параллельном классе. Арина обещала помочь мне с химией, вот я и пришёл. — мысленно стерев со своего лба пот и тяжко выдохнув, Тейп решил для убедительности в конце вежливо улыбнуться, но получилось это, конечно, глуповато. Женщина сразу же начала извиняться, что вот так вот встретила парня, а тот так же глупо лыбился и странно кивал головой, но мама девушки этого не замечала.
— ....А Ариночка пошла в магазин...минут тридцать назад, наверное, она не нашла в ближайшем продуктовом то, что ей надо, вот и пошла дальше. Ты проходи, проходи. — как только женщина заметила то, что парень до сих пор стоит в дверях, она в суматохе начала подталкивать его костлявой и ледяной ладошкой вперёд по коридору. Русоволосый не сопротивлялся, а покорно шёл, рассматривая светлый коридор. На стенах были поклеены обои цвета нежно розовых пионов. «Прям как волосы у Арины». На них весели рамки с фотографиями, явно старыми, так как Егор успел заметить на одной из них маленькую Вельтман. Ей было на вид лет пять-шесть, а белый фон сзади и ярко красная курточка, одетая на ней — показывали, что фото было сделано зимой. Пол детского лица спрятано за белым, шерстяным шарфом, обвязанный вокруг головы, для того, чтобы лицо ребёнка не мерзло. Но отчетливо хорошо было видно карие, словно горячий шоколад глаза. Они смотрели ровно в объектив камеры, а парню показалось на секунду, что маленькая Вельтман прям смотрит ему в душу.
— Арина, надеюсь, знает о твоём визите? Или мне позвонить, сказать? — темноволосая хотела уже потянуться к телефону, который лежал на тумбочке в прихожей. Женщина, скорее всего, собиралась уходить и, явно, куда-то спешила, но неожиданный приход Ракитина нарушил все ее планы.
— Нет, не стоит, я ей написал, когда шёл сюда.
— Ах, ну тогда хорошо. Я совсем забыла представиться! Я Алла Владимировна — мама, как ты уже понял, Арины.
— Я Егор... — Тейпу не хотелось говорить свою фамилию, мало ли. Алла Владимировна обернулась назад, смотря на часы, которые висели над дверью, а после вскрикнула, словно порезалась или обожглась.
— Егор, извини меня, но мне нужно бежать на работу. Вот комната Ариночки, — худой рукой она показала на дверь, которая находилась в самом углу довольно большого коридора, где было еще три таких дверей и одна арка. — Ты проходи туда, я думаю она совсем скоро придёт. — попрощавшись с матерью розоволосой, Тейп немного остолбенел. Эта женщина показалась ему немного странной, хоть и была добра к нему. Если он был на ее месте, то не поверил бы своим же словам, ведь Егор пришёл «на занятия» к Арине без учебников и других вещей для учебы, а, что больше удивило парня — его оставили одного в квартире, поверив на слово.
— Неужели, я такой очаровашка, что мне так просто верят? — улыбнувшись самому себе, довольный Егор открыл ту самую дверь, на которую ему показала Алла Владимировна.
Уверенно взявшись за ручку двери, Егор потянул ее на себя. Резкий, яркий свет ударил в глаза, заставляя голубоглазого поморщиться, в коридоре было значительно темнее, чем тут. Первое, что увидел перед собой парень — шкаф. Большой, сделанный из тёмного дерева, а на каждой полочке стояли книжки, много разных, и все они были разложены по разным издательствам. Рядом стоял письменный столик из такого же дерева. На нем лежал серый ноутбук, какой-то блокнот, похоже, для рисования, ведь рядом были разбросаны простые карандаши и ластик. Подойдя ближе, на лице Егора расплылась довольная улыбка, а в глазах заблестели искры. Рядом с ноутбуком лежала та самая записка, которую сегодня ночью ей подбросил под дверь Тейпи. Открыв чёрный блокнот, Егор увидел разные портреты каких-то актеров, их персонажей, листая рисунок за рисунком, Егор резко остановился.
На акварельной бумаге были изображены три человека — незнакомая девушка, Арина и...Дима? Егор стал присматриваться к деталям портрета, все больше и больше узнавая очертания лица Королева. «Неужели давно знакомы?» Посмотрев на дату, которая была написана сбоку, брови нахмурились, а парень потёр переносицу. Прошло полтора года. Решив, что обязательно спросит про Диму, Егор посмотрел вперёд, большое окно освещало эту комнату, придавая уюта. На подоконнике стояла пара цветов, акварельные рисунки в рамках и пепельница. Стены были какие-то мрачные, цвета грязного снега, но фотографии, плакаты с разными сериалами и гирлянда — все это создавало уют. Внимательно рассматривая каждую фотографию, сделанную на плёночную камеру, неосознанно на лице парня появилась тёплая улыбка. Очень много фотографий вечернего неба, закатов и рассветов, каких-то пейзажей, но больше всего Тейп заострял внимание на тех запечатлённых моментах, на которых была сама Вельтман. Она улыбалась во все тридцать два и выглядела самой-самой счастливой во всей галактике. Вот она держит скейт, а из ее разбитой коленки течёт струйка крови, но она все равно довольная, показывая два пальца, так называемые «рожки». А на другой фотографии она в школе, ее кофейные глаза закрывают смешные очки, которые были детскими и казались очень забавными, на обеих руках у неё было надето несколько часов, и в целом она выглядела, как мафиозник. А на следующем полароиде Арина и Милена валялись на траве в обнимку, была явно ночь, ведь вспышка отражалась в очках Барсиной, тогда она была ещё не блондинкой, волосы были пшеничного оттенка, скорее всего — настоящий цвет. Девушки были пьяные, ведь рядом стояли, наполовину пустые, бутылки Джина, но до безумия счастливые.
Щелчок входной двери вывел Ракитина из раздумий. «Принцесса явилась».
***
Прозвенел долгожданный звонок, означающий, что учебный день для 11Б закончен. Блондинка, не спеша складывала в свой рюкзак контурные карты, атлас и учебник. Задвинув стул, она вышла из класса самой последний, сегодняшний день можно с уверенностью назвать потерянным, ведь без своей подружки было ужасно скучно. Артем познакомил ее со своими друзьями, хотя некоторых она знала. Но и в этой компании она чувствовала себе неловко и третьей лишней. Гриша все время недовольно поглядывал на неё, а она терялась от этого взгляда, ведь прекрасно помнила каждую историю Арины, связанную с Ляховым. Блондинка не понимала, как можно стать таким уродом и заморозить своё сердце настолько, что теперь оно никогда не растает. Но ненависть парень испытывал, похоже, всем тем, кто был близок к Вельтман. Барсина решила не обращать внимание на обиженного Буду, который с момента появления блондинки, стоял в сторонке и молчал. Лёша постоянно шутил то пошло, то аморально, то очень тупо, и изредка у него вылетали комментарии на счёт розоволосой, но он сразу затыкался и переводил тему, когда Депо ударял его по плечу или кидал возмущённый взгляд, в котором так и читалось: «Ещё слово, и я тебе разобью лицо об подоконник».
Школьный коридор был на удивление пуст, это было легко обосновать, ведь только у одиннадцатых классов стояло семь уроков. Милена шла спокойно, никуда не торопясь, ведь планов на оставшийся день не было. Одно она знала точно — блондинка точно позвонит Арине. Тревожность не покидала ее с самого утра, да ещё и случай с Егором только нагнетал обстановку, конечно, слова, сказанные Шато успокоили ее, но только на урок. «Не может же он так долго ходить за сигаретами? И зачем ему вообще было за ними ходить, когда у него есть машина?!». Но и на эти вопросы Артем дал ответ, уверяя блонди, что Тейп сам ему написал и вместе с сигаретами он купил коньяк, а в школу обратно он идти не собирается, ведь есть дела поинтересней. Нельзя было сказать, что Шатохин нагло врал Барсиной, отчасти это было правдой. Он не лгал, просто, не договаривал. За сигаретами русоволосый реально заезжал, а фраза «есть дела поинтересней» заключала в себе тайный смысл, который поймут только Депо и Егор. Милена же подумала, что голубоглазый поехал бухать, как алкаш в одиночестве, но Артем имел ввиду совсем другое. Блондинке об этом знать необязательно, по крайней мере, сейчас.
После этих убеждений Барсина забыла о Егоре, но о Арине думала постоянно. Она бесконечно проверяла Директ, надеясь на то, что розоволосая зайдёт в сеть, но ее все не было, а утренние сообщения висели непрочитанными. Подозрение с Ракитина перешло на Ляхова. Все знали его, как веселого парнишу, который никогда не унывал и в целом был душой компании, но сегодняшний день стал каким-то исключением. Гриша был угрюм и молчалив, его взгляд постоянно терялся в толпе, а на губах ни разу не расплылась улыбка. Он будто был не здесь, а плавал в море мыслях.
«Ты позволила мне сгнить заживо, а я не могу позволить себе убить тебя в своей голове».
Дело ли это в Милене? Или она тут не причём? Ответы на эти вопросы блондинка дать себе не могла, но опиралась она на первый или хотела в него верить. Про Гришу Арина всегда вспоминала тепло, словно их дружба закончилась на приятной ноте. Она описывала это чувство, исходящие от него, как самое светлое и родное, будто бы ты нашёл то, ради чего родился. Милена не отрицает, что в такие моменты в ней просыпалась змея-ревность, которая при таких красочных, пропитанных нежностью рассказов, кусала, пуская яд. Но так же все быстро проходило, когда Вельтман вспоминала, какими последствиями обернулась их дружба.
Гриша ненавидит Арину. Он презирает абсолютно все в ней. Ее голос вызывает у него отвращение. Но, почему такая ненависть живет в его душе, знает только он.
Устремив свой взгляд с пола коридора школы вперёд, Милена увидела возле стенки стоящего русоволосого.
— Вспомнишь говн...Ляхов! — язык начал говорить сам за себя, а девушка ещё не осознала свои действия. Увидев, что парень резко начал двигаться дальше, Милена сорвалась с места. — Ляхов, стой! — как назло, парень ускорялся все быстрее и быстрее. — Не делай вид, что ты глухой, я знаю, что ты слышишь!
— Что тебе, мелочь? — он резко повернулся, настолько, что Барсина чуть не вписалась ему в живот. Голубые глаза со скукой и раздражением оглядели блондинку, парень был очень недоволен тем, что его остановили, да не просто кто-то, а Милена Барсина — подружка розоволосой бестии.
— Не язви. У меня к тебе вопрос, который меня мучает очень долго. — Милена сделала шаг назад, чтобы увеличить дистанцию между их телами. «Почему все такие высокие?!» — подумала она, когда ей пришлось поднимать голову, чтобы смотреть в голубой омут Ляхова.
— Валяй быстрей. — так же холодно и равнодушно кинул он. Русоволосый не был настроен на разговор, да и вести его совсем не хотелось.
— Почему ты ненавидишь Арину? — без единой запинки протараторила Барсина, застав Гришу врасплох. Он, конечно же, этого не показал, но блондинка заметила, как дрогнул его кадык от неожиданного вопроса, глаза цвета морских волн забегали по лицу девушки, ища намёк на усмешку, но она была полностью сосредоточена и в ожидании ответа. Русоволосый поджал губы, что они стали бледнее.
— Слушай сюда, не говори со мной об этой конченой дуре, она меня и так своим существованием выводит из себя, теперь ещё и ты напоминаешь про неё. — «Неужели он настолько ее ненавидит, или просто защищается?» — Милена точно не знала, что именно это было, но от сказанного даже ей стало холодно, словно ее обдуло северным ветром. — Я не хочу...
— Я не хочу, чтобы ты с ней разговаривал в таком тоне. — раздался бархатистый голос за спиной русоволосого. Милена видела, как Гриша закатил глаза, а после перед ними появился Артем, который прожигал недовольным взглядом Ляхова, ожидая объяснений столь язвительного тона парня.
— Братан, она сама до меня доебалась с этой ебанушкой, пусть пинает на себя. — он поднял руки вверх, показывая, что они квиты. — У меня нет настроения разговаривать. — после этих слов Гриша развернулся и ушёл, не дожидаясь ответа от шатена.
— Он тебя оскорблял? — Артем посмотрел на ничуть не напуганную Милену, ему показалось, что она в полном спокойствий, но это было не так. Ненавистные слова, сказанные Ляховым, зародили в ней кучу других загадок, которые ещё больше запутали Барсину. «Что же произошло?!» — Милена, приём. — девушка перевела свой уставший взгляд на синеглазого, изучая его встревоженный вид.
— Прости, я просто задумалась...
— Буда тебя обидел? Что он тебе наговорил? — такая забота со стороны парня вызывала у Барсиной только умиление и теплоту, ей было приятно, что шатен переживает за неё даже по мелочам. Конечно, она испытывала такое чувство защиты, исходящие от брата, но в данный момент это было что-то другое. Дима защищал ее, потому что она была его родным человеком, а для Артема она кто? Хорошая знакомая или подруга? Барсина не могла назвать себя лучше подружкой Шатохина, ведь знакомы они очень мало, но, когда она с ним, то чувство того, что они дружат всю жизнь не покидает её.
— Нет, все хорошо, он просто не в духе. — для убеждения зеленоглазая мило улыбнулась, а Депо не мог, при виде этой обворожительной улыбке, не ответить тем же. Тревога его отпустила, а желание разбить лицо уже Буде пропало. Как быстро Шато стал раздражаться только от вида того, что кто-то просто стоит рядом с Миленой. Артем не сомневался в себе, что, если зеленоглазая сказала о оскорблениях в ее сторону, то он бы незамедлительно наказал обидчика. «Она такая маленькая, но независимая, ее хочется защищать, прижимать к себе, быть для неё крепостью, но она солдатик, который всегда готов за себя постоять. Ни в каких случаях я не дам ее в обиду, я же вижу по ее глазах, что она не договаривает. В этих невинных, детских очах мерцает что-то таинственное, она не хочет делиться этим со мной, а значит ещё не доверяет» — мысли, возникшие в его голове, заставили его расстроиться, но сделать с этим Артем ничего не мог, ведь это — факт. Он не знал с какой стороны нужно подойди к ней, чтобы точно узнать ее всю и вся, но она, словно темный лес, полна загадок и неожиданностей. А Артем хочет быть лесником в этом лесу, хочет знать каждое ее деревце и все дороги, ведущие к центру, где находится озеро — душа этого леса.
— На самом деле Гриша — оптимист по жизни. Что с ним сейчас происходит, я понятия не имею, но грубить — это в его репертуаре. — девушка лишь кивала головой на все слова парня, толком не вникая в их смысл. Сейчас все, что ей хотелось сделать — позвонить Арине, рассказать обо всем происходящем: о исчезновение Егора средь белого дня, о странном поведение Гришы, а ещё, выслушать кучу объяснений насчёт отсутствия розоволосой. — Ладно. — заметив, что девушка витает где-то в облаках, парень взял ее за плечо, видя к выходу из школы, а после на пустую парковку, где стояла только его БМВ.
Синеглазый открыл переднюю дверцу машины, жестом приглашая ее сесть в автомобиль. Как только Барсина нагнулась, чтобы занять место, как телефон в ее кармане начал вибрировать, издавая мелодию. Плюхнувшись на сиденье, она достала смартфон, а после удивилась, ведь на экране светилось имя Вельтман.
— У аппарата, — какую «обиду» зеленоглазая не держала на Арину, как только та звонила, писала, либо просто подходила к ней, так от этой досады не остаётся и следа. Голос блондинки заучит как всегда на позитиве, а губы расплылись в счастливой улыбке, все таки, она больше суток не слышала свою бестию.
— Привет, киборг-убийца. — как Милене было приятно слышать веселый голос Арины, а это значило, что все хорошо, особенно это подтверждало то, как Вельтман назвала ее. Это прозвище Барсина получила после того, как, будучи на даче летом, Арине и Милене в три часа утра приспичило поесть маринованных огурцов, которые хранились в подвале. Вельтман, конечно же, струсила идти туда одна, поэтому взяла под руку Барсину, и отважной компанией они пошли будить всех тараканов, сороконожек и другую живность, водившуюся в сыром подвале. Освещая себе дорогу фонариком телефона, девушки спускались по ступенькам в, как назвала это место Арина, «Дорогу в Ад». Стоял сильный запах плесени и сырости, куда не посветишь, везде лазили пауки, таракашки, которые старались побыстрее унести свои лапки от света, но желание покушать вкусных огурчиков было намного больше. Когда они дошли до заветных полок с лакомством, Милена стала искать нужную банку, пока Арина осматривала все вокруг, а особенно ее любопытный взгляд изучал полки с самогоном, который делал отец зеленоглазой. Барсина задавала вопросы насчёт ещё помидорок, но вдруг услышала дикий визг, а после шевеление. Развернувшись, она увидела, как Вельтман буквально скачет по подвалу, показывая на пол и крича: «Крыса! Крыса!». Ошарашенная таким событием блондинка упустила голову туда, куда указывала все это время Арина. Жирная, серая и огромная крыса с длинным, бледно-розовым хвостом заостренным на конце, надвигалась прямо на неё. Банка с мамиными огурцами, которую держала в руках зеленоглазая, полетела прям в грызуна, разбиваясь в дребезги, а сама Барсина с таким же визгом отлетала в сторону, бросаясь к ступенькам. Как узнали девушки позже, Милена не попала в крысу, точнее той очень сильно повезло, что блондинка, зажмурив тогда глаза, промахнулось на считанные сантиметры, тем самым грызуну удалось выжить. После этого похода в подвал Арина называла блондинку «Киборг-убийца», а эту историю они до сих пор вспоминают со смехом.
— Ну и скажи мне, где тебя черти носят? — девушка старалась сделать свой певчий голос строже, показывая этим своё недовольство.
— Я опять проспала. Все никак не могу восстановить режим после лета. — если Вельтман не мучали бессонницы, то желание встретить зарю с чашкой травяного чая было бешеным. Из-за этого нормальный, здоровый режим сна давно помахал Арине ручкой.
— Надеюсь, у тебя нет опять проблем со сном? — Арина улыбается в трубку, чувствуя, как резко блондинка стала серьезной, а в словах проскакивали нотки тревоги. Вельтман начала оправдываться и успокаивать Барсину, уверяя, что она в целости и сохранности, хотя сама в это не верила. С горем по полам зеленоглазая перестала расспрашивать подругу о всяких мелочах, даже о том, что сегодня ела на завтрак розоволосая. Шато старался делать вид, что внимательно следить за дорогой, хоть и ехал специально медленно, ведь хотел ещё поговорить с блонди, но все внимание его было уделено девушке, которая говорила без остановки.
— Заходи часиков в шесть-семь ко мне, или даже нет, я к тебе приду, а то сегодня отец со смены приходит, мы ему мешать будем. У меня есть что для тебя рассказать. — Барсиной не терпелось выдать все, что знает, но говорить это в присутствие Шатохина ей не хотелось, ведь Бог его знает, что тот подумает. Вельтман дала добро, сказав, что сейчас возвращается из магазина и купила любимые печенья блондинки. Услышав, что девушки прощаются, шатен обрадовался, ведь у него оставалось совсем немного времени, чтобы поговорить с Миленой, пока они приближаются к ее дому. Как только Барсина убрала телефон в карман джинсовки парня, что все ещё была надета на ней, Артем сразу же заговорил:
— Она все ещё не знает, что ты общаешься со мной? — шатен за ранее уже знал ответ на этот вопрос, но, почему то, ему захотелось расспросить уже Милену. Блондинка лишь помахала головой, смотря в окно. — Ладно. — Артем не знал, что сейчас происходило с девушкой, и почему она как-то пытается, что ли, оттолкнуть его, хотя, может это он себя накручивает. — Платина устраивает завтра, так сказать, посиделки. Пойдёшь со мной? — Милена повернулась к Артему, смотря в его искренне наполненные надеждой глаза. Но чувство, что она проводит слишком много времени с шатеном, после чего он не покидает ее мысли, напрягало блондинку. — Ты не думай, там не будет никого лишнего.
— Артем, прости, но я не смогу, мне нужно с родителями провести время, а то они меня совсем не видят. — Депо пробурчал грустное и расстроенное: «Угу», начал внимательно следить за дорогой, игнорируя косы взгляды, которые бросала на него зеленоглазая, чувствуя себя неловко в этой ситуации. «Почему? Почему, она сначала ведёт себя, как ласковая киса, даёт себя погладить, почесать за ушком, но в один момент, ее мягкие лапки выпускают когти, и она становится не такой нежной, милой, не подаётся больше ласки? Может, дело во мне, я слишком много уделяю ей внимания, постоянно рядом с ней, даже, если стою не возле неё, но нахожусь все равно поблизости? Может, я начинаю перегибать палку со своей добротой и нежностью? Я не знаю!» — Шатохин чувствовал, как раздражение "обнимает" его. Он всем телом ощущал, как зелёные глаза прожигают его, они оставляли невидимые ожоги. Сейчас шатен был рад, что заезжает во двор девушки, ему хотелось побыть одному, подумать и выбрать решение. Белая БМВ останавливается возле нужного подъезда, Милена достала телефон из кармана джинсовки, а после сняла ее, оставаясь в одной футболке. Шатохин внимательно следил за каждым движением девушки, но не возражал, хотел посмотреть на огонёк надежды в ее глазах, может, она ждала, когда он остановит ее, скажет, чтобы она оставляла джинсовку парня себе на память? Депо думал, что это будет так, он готов был отдать ее даром. Но Барсина оставалась спокойной, даже не взглянула на Артема.
— Пока. — она постаралась улыбнуться, правда, получилось это как-то холодно, безразлично, от такой улыбки Шатохин вздрогнул. Попрощавшись с парнем, она убежала, стараясь скрыться от пристального взгляда синеглазого, наступила его очередь не спускать с неё глаз. Парень, полный недоумения от происходящего, облокотился локтями об руль. «Что не так с этой женщиной? Она явно что-то умалчивает, может Буда как-то проговорился насчёт вчерашнего? Или как-то намекнул?». С тревожными мыслями, догадками он выехал из двора блондинки, по привычке, ему захотелось поехать на квартиру Тейпа, но после, он вспомнил, что навряд ли русоволосый так быстро освободился. Шатен не мог точно и уверенно сказать, что Вельтман, находившись наедине с Ракитиным, может быть полностью в безопасности, ведь одно неправильное действие, и Егор может кардинально поменять свои намерения.
Сейчас Шатохин ничем не мог помочь розоволосой, да и не хотелось. Его тревожило совсем другое, и эту тревогу хотелось подавить чем-нибудь крепким.
***
Звучит противный гудок, обозначающий, что абонент закончил звонок. Облегчение разносится по всему телу, Милена не обижается — это главное. В том состояние, с которым я проснулась, было невозможно идти в школу. Мои глаза опухли настолько сильно, что я еле их открыла, казалось, будто я была в недельном запое, ну или меня ужалили пчёлы. Только после часа процедур со льдом, патчами и всякими масками я смогла убрать отёки и опухлость и стать, наконец-то, похожей на человека. Лежа на кровати, мне не хотелось дотрагиваться до телефона, был какой-то страх, я слышала, что уведомление приходило за уведомлением, но сил и желания проверять кто там не было. Я не отрицаю, что первая догадка, которая приходила, когда звучал звук приходящего сообщения, была, что отправителем является Ракитин.
Я не могла сидеть дома, мне казалось, что стены на меня давят, конечно же, это не было поводом вставать с кровати и покидать квартиру. У меня кончились сиги. Когда-нибудь я брошу курить, ведь последствия моей дурной привычки уже есть, но не сейчас.
Подходив к остановке, рядом с моим домом, я увидела, как мама забегает в автобус, который привезёт ее на работу. Удивительно, что уже несколько дней я не видела ее пьяной, надежды, что это конец ее вечных запоев, вообще не было. Я проходила эту «ловушку» уже сотый раз, аморально прозвучит, но я делаю ставки, насколько хватит ее выдержки, чтобы руки не потянулись к рюмке с паленой водкой. Ладонь правой руки начинает болеть от тяжести пакета, которой я несла, вроде бы много еды не брала, а тяжело, будто я несу мешок с картошкой. Всего лишь немного покушать на вечерок, проведённый с Миленой. Меня мучало чувство, что если я не расскажу ей хоть что-то, то меня убьют. Умирать вдвоём веселее. Конечно, рассказывать про вчерашний вечер я не буду, она заставить меня пойти написать заяву, тогда всю ту банду посадят, а, когда выйдет Ракитин, он меня из под земли достанет, а после закопает ещё глубже.
Нет, он не настолько тупой, чтобы писать мне.
Опять! Мои мысли путаются, меняются со скоростью света. Вот я думаю об одном, щелчек, меня донимают уже совсем другие мысли. От таких резких перемен, у меня постоянно болит голова, и никакие таблетки мне не помогают. Литры успокоительного чая с мелиссой и мятой не приносят спокойствие. Поможет только Милена с вином и печеньками, а ещё тёплыми разговорами, вишневыми сигаретами и ее комментарии насчёт внешности актёров, когда мы будем смотреть фильмы, лёжа в обнимку и закинув ноги на друг друга. Это заставляет меня шагать быстрее и уверенней, забыв о тяжести пакета. Вот она — родимая помойка. Поставив пакет на пол, я начала хлопать по карманам, ища ключ. Где же он? Через несколько минут до меня дошло, что я оставила его на тумбочке в прихожей. Ударив ладонью себя по лбу, я не успела отчаяться, как дверь открылась, и передо мной стоял сосед, живший на этаж выше меня. Быстрым движением руки, я подняла пакет и заскочила в подъезд, бросив сухое приветствие мужчине. Лестница — самое мучительное для курильщика, кем я и являюсь, хотя бегать мне даётся сложнее, но желание добраться до квартиры было огромным, что я за несколько минут долетела до своей берлоги, чуть не запнувшись несколько раз по пути об этот долбанный пакет и не полетев вниз, на ступеньки. Как во всех типичных, российских подъездах на этаже стоял большой, засохший цветок, покрытый слоем пыли, а в земле валялись бычки от сигарет. Именно за этим погибшем растением лежали запасные ключи от квартиры.
Довольная выполненной миссией — покупкой продуктов, я открыла дверь квартиры, находу снимая кроссы и ногой отодвигая их к стеночке, геройской походкой направилась на кухню. Поставив пакет на стул, я заметила, что мой телефон вот-вот умрет, а в планах у меня было ещё написать блондинке, сообщить, что дядя Виталя, оказывается, жив, ведь я встретила его на лестнице, а ещё, что она может приходить ещё раньше, делать мне все равно нечего. Какой-то трек из Тик Тока играл в моей голове весь день, а я шла в свою комнату, шепча заученный текст себе под нос. Удивительно, как звонок Барсиной повлиял на мое настроение.
Открыв дверь, ведущую в мою комнату, я сразу заметила зарядку, которая лежала на полу, возле переходника.
— Какую хуйню ты читаешь. — голос, раздавшийся сзади меня, обладатель которого валялся, видимо, на моей кровати, чуть не довёл меня до инфаркта, мое сердце резко начало стучать все 120 ударов в минуту. Я молилась, чтобы это был кто угодно: вор, решивший ограбить квартиру и украсть меня, либо кто-нибудь другой, а ещё лучше — Дима. Но, блять, я знаю кто это, не поворачиваясь, неожиданность и страх парализовали все мое тело, заставляя стоять меня, не шелохнувшись и не дыша. — Ты чего застыла? — он издаёт смешок, ему весело, все это для него шутка, пранк, а я сейчас откинусь прям тут от сердечного приступа. Глубоко вдохнув и выдохнув, стараясь унять бешеное сердце, я решилась повернуться лицом к лицу к своему личному палачу, понимая, что застыв, я не стану невидимкой, не растворюсь на молекулы в воздухе.
— Что т-ты тут забыл? — мой голос предательский дрогнул, хоть я и старалась угомонить своё волнение, но, блять, в такой напряженной ситуации, сделать это очень сложно, с моими-то нервами, вообще невозможно. Столько вопросов возникло в моей голове, ответы на которые я не находила. Как? Может у меня галлюцинации? Или я сплю? Но, перед собой я вижу довольную физиономию Ракитина, который по-царский развалился на моей кровати, держа книжку в руках вверх тормашками. Его лицо так и светилось от ехидной улыбки, а глаза горели диким азартом, словно бы он поставил ставку, зная, что выиграет, но сомнения были. От взгляда цвета пасмурного неба по моему телу пробегал табун мурашек, он не внушал ничего хорошего, словно охотник наконец-то дождался добычу, и пустить пулю сразу, будет слишком легко и неинтересно, ведь ожидание было столь долгим, что хотелось растянуть минуты муки подольше.
— Ты не захотела навестить меня в школе, я решил навестить тебя в твоей квартире, на твоей кровати, один на один. — от того, как он выделяет слово «твоей», мне становится плохо и страшно. Говорить негромко, растягивая гласные и с улыбкой, которая уже начала меня бесить. Пальцы тряслись, выдавая меня целиком, а он все видит, ему нравится доставлять мне страх, он словно демон, что питается только эмоциями своей жертвой, высасывая всё до последней капли, причиняя только боль и наводя один леденящий ужас. — Ну что ты? Я тебя напугал? Это был сюрприз, а ты ещё одета. — Замолчи! Замолчи! Замолчи! Мои щёки приобретают пунцовый оттенок, возможно, от стыда, который подкрадывается ко мне, после каждой, омерзительно-пошлой шутки русоволосого. Был бы у меня характер Барсиной, ее смелость, то Ракитин уже валялся на лестничной клетке, держась за свою «святую святых».
— Уйди, просто, уйди. Я не хочу знать, как ты здесь очутился, сколько ты тут уже сидишь, просто, вон из моей квартиры! — ярость начинает душить меня, но я несильный человек, стоит мне поднять голос, как пелена слез будет стоять у меня на глазах. Как же страшно, когда ты не знаешь чего ожидать от человека, который убил, возможно, я скоро отправлюсь следом за тем рыжеволосом парнишей.
— Это негостеприимно! Как ты заговорила, даже стараешься быть злой и смелой. — от него несёт токсичностью, мне ужасно мерзко, хочется просто перемотать время назад, на 31 августа, и отказаться от похода в магазин, но, мечтать не вредно. Я все ещё стою посередине комнаты, вот-вот готовая забиться в уголок, как котёнок, а в нескольких метрах от меня сидит кошмар моей жизни, такой большой и сильный, как и физически, так и морально. Егор полон неизвестности, я не могу сказать что отражается в его глазах, вижу только игривый не огонь, а пожар. Он — книга на неизвестном мне языке. — Первое, что выдаёт тебя — твои глаза. В них так и читается, что, если я сделаю одно движение, то ты упадёшь в обморок. Зрачки расширены, обычно, говорят, что так происходит, когда смотришь на предмет, который тебе симпатизирует, но тут не то. Страх — все, что ты сейчас чувствуешь. А ещё ненависть, это видно по твоим сжатым губам, и ты скалишься. Второе, ты вся дрожишь. — все это время хищные глаза смотрели только в мои, описывая мое состояние так легко, неужели это хорошо видно со стороны или Ракитин настоящий Сатана в теле человека? После его глаза цвета голубого хрусталя спустились ниже, глядя на мои руки. — Расслабься, не будешь меня бесить, я буду нежным, мы просто мило побеседуем, да?
— Нет! — отрезала я, чувствуя, что мой разум говорит мне пока, и теперь я за себя не ручаюсь. Арина, прошу тебя, не скажи лишнего, ты же не хочешь, чтобы тебя изнасиловал блядский Ракитин? Русоволосый даже не удивился моему резкому ответу, оставаясь таким же зверем с ядовитой усмешкой. — Я не буду с тобой разговаривать, уйди! — он вскинул бровью, словно наблюдал какую-то сценку в цирке, а я в нем клоун.
— Тише, Ариночка, тише, не нервничай, ты же не хочешь, чтобы я начал сердиться. Ты уже знаешь, какой я в ярости, не так ли? — сложно не понять, к чему он клонит. От его «Ариночка» мне хочется оглохнуть, чтобы не слышать ничего, а ещё лучше, реально упасть в обморок. Я не знаю, как это произошло, но я кивнула, неужели, его небесные глаза работают как гипноз? — Умничка. — он стал подниматься с кровати, отбросив книгу, которую держал все это время в руках, сжимая ее в пальцах. Одно движение, и меня снова охватила паника. Маленькими шагами я стала отходить назад, пока он, также мучительно медленно приближался ко мне, загоняя меня в ловушку.
— Не подходи! Отойди! Сядь, где сидел! — выкраивая слова, я не смотрела на него, боясь обжечься, пересекаясь с ним глазами. Это то же самое, что смотреть на палящие солнце без очков. Одним рывком он оказался в двадцати-тридцати сантиметрах от меня. Я чувствую запах ярко-выраженного лайма, ещё чуть-чуть, и я задохнусь. — Не подходи ближе, стой там! — мое личное пространство уже было нарушено, а сантиметры между нами сокращались и сокращались. Егор, будто бы меня слышит.
— Мне неинтересно, что ты делала вчера на заброшке. Меня не пугает тот факт, что ты свидетель. Ты же хорошая девочка, да? Заяву не напишешь? — я машу головой в стороны, нежно-розовые пряди падают мне на лицо, но я не обращаю на это внимание. — Вот-вот, я в тебе и не сомневался. — Не сомневался? То есть, Ракитин знал, что я побоюсь идти в полицию, поэтому настолько спокоен сейчас? Умный, сука. Хотя, Черт его знает, может он готов меня задушить, но играется, принося себе досуг. Его длинные пальцы тянуться к моему лицу, убирая прядь за мое ухо. У меня дежавю. Сделал, чтобы видеть, как на лице отражается страх? Эта тишина, в перерывах нашего диалога, пугает, но не долго он любовался моим жалким видом. Я неосознанно ударяю его по руке, которую Егор так и не убрал от моих волос. Зря, ой зря, опять я думаю не мозгом. Голубые глаза смотрят сначала на руку, а после возвращаются к моему лицу, но я не вижу в них ожидаемого гнева, это заставляет волноваться ещё больше. — Не дерись. — левая рука перехватывает обе моей кисти в крепкое кольцо, терпимо сжимая их.
— Во вторник я заеду за тобой в 8 вечера, ты должна быть в том, в чем я тебе потом передам через Платона...
— Ага, губу закатай! — откуда во мне проснулась матушка-смелость?
— Заткнись! — сказал он уже грубее и крепче сжал пальца на моих запястьях. Больно. Я шикнула, но Ракитин хватку не ослабил. — Я посмотрел что у тебя есть, выбор крайне мал, поэтому наденешь то, что выберу я. — ах, эта мразота ещё и облазила тут все! А вдруг он взял что-то из моего личного....Извращенец! Я не обязана идти куда-то с ним, ещё и наряжаться.
— Нельзя! Я не пойду с тобой никуда.
— Я на все «нельзя» отвечаю «можно». — сука. — Это было первое. — Егор прижимается ко мне, а из-за разницы в росте, мне приходится смотреть ему куда-то в грудь. Пальцами правой руки, он аккуратно, что удивительно, касается моего подбородка, заставляя смотреть прямо ему в глаза. Боже, нет, ну не дано! Не мучай! Для меня это пытка. Я чувствую спиной, что упираюсь в свой стол, а после по моим кистям проходит лёгкое покалывание, за это время, пока он держал меня, руки быстро затекли. Сильные ладони Тейпа касаются моих бёдер, приподнимая меня и усаживая на стол, чтобы я была наравне с ним. И как на это реагировать, если мой язык онемел? Русоволосого, видимо, ничего не напрягает, а его ладони покоятся там, где не должны. По комнате разносился глухой шлепок по рукам Ракитина.
— Руки убрал! Ты ими шлюх своих спидозных держишь, так ещё они в чужой крови! — я ждала, когда он рассердится, начнёт кричать, скалиться, но Егор только залился смехом, выводя меня из себя. — Я что-то смешное сказала? — если он не был так близко, я ему бы ему врезала. Он кивает головой, смеясь ещё большое. Разве, я похожа на клоуна?
— Насмешила, так насмешила. Ты серьезно думаешь, что сможешь оскорбить меня?! А насчёт ебаного Шевченко, — кого? О каком Шевченко идёт речь? — То, я думаю, тебе было бы неприятно, если в твой организм попал не ожидаемый морфин, а стиральный порошок, после чего, ты бы валялась в больничке под внимательным присмотром врачей, ведь тебя доставали с того света, а, если бы я не убил этого рыжего пидрилу, то он убил других таким же наебом. Это дела не для принцессок, и ты не должна об этом помнить. — его голос звучал все спокойней и спокойней, а присутствие парня не так напрягало. Так получается, Егор убил убийцу, остановив чёрные дела рыжего? Я помню обрывки из вчерашнего диалога, когда они переговаривались перед выстрелом, и Ракитин что-то упоминал про это, но я настолько была напугана, что не придала никакого значения. — Ещё считаешь меня холоднокровным убийцей? — конечно, если он сделал это «во благо» других людей, которые могли попасться на эту уловку, но для меня это не оправдание. — По глазам вижу, что да. — ого, да он экстрасенс, если может читать мои мысли, видеть меня насквозь. — Меня это не волнует. — а меня да. — Откуда ты знакома с Королевым?
Его тон поменялся очень быстро, как и настроение. Пару минут назад Тейп чуть-ли не катался со смеху по полу, сейчас же его голубые глаза больше не горят так ярко, их словно затмили тучи. Пазлы в моей голове стали собираться в едино. Диму я видела только вчера на заброшке, следовательно, где был этот сучий шакал. Всю ночь мысли терзали, не давали спать, а сейчас я поняла, так легко и беззаботно, в чем, блять, дело. Конечно, притвориться дурочкой я не смогу, ведь Ракитин ни капли не глупый, и втирать байки, что вчера я увидела Диму впервые, а он — такой бесстрашный принц, решил меня спасти от дракона — Егора. Бледные губы сжались в тонкую нить, в его голубые глаза стали темнеть, как небо во время грозы.
— Тебе то какая разница?! — молодец, Вельтман, браво, держи свою медальку. Выводить его из себя, когда он держится, чтобы наоборот не причинить тебе зла — умно, просто феноменально! — Что ты делаешь? — воскликнула я, когда его сильная ладонь резко схватила меня за шею.
— Я делаю что хочу, и, поверь мне, это всегда прекрасно сделано. — шипит как змея на ухо, а мне уже тошно от его запаха, голоса. Как же хочется, чтобы он исчез! — Отвечай да или нет. Понятно? — сжимая пальцы на моем горле, парень делает так, чтобы я не могла много глаголить — Я задал вопрос!
— Да, поняла я, поняла.
— Рокет твой родственник? — если бы мы были родственниками, то я была бы счастлива. Но зачем это Тейпу?
— Нет. — отрицательный ответ, и он тяжко выдыхает. Значит, надеялся, что я скажу да.
— Он твой друг?
— Нет — что ты говоришь?! Дура, дура, дура! Почему рядом с ним, мой язык живет отдельной жизнью, не слушаясь адекватную меня. Эти, сказанные мной слова, заставляют меня сразу же пожалеть, когда Ракитин в доли секунды разжимает пальцы на моей шеи, где остались не сильные отпечатки от его крепкой хватки, но не больной, а сам парень делает несколько шагов назад, давая мне нормально вздохнуть, ведь, когда он слишком близко, я забываю, что такое кислород и как им дышать.
— Так вы встречаетесь? — я не узнаю его голос. Он всегда был уверенным, но сейчас более чувствительным, разочарованным, еле слышным.
— Какая разница?! — я пытаюсь дышать ровнее, но чувствую, как мои глаза наполняются влагой. Закусив нижнюю губу, я стараюсь содержать потоки слез. От того веселого, игривого Егора, которого я встретила, войдя в комнату, ничего не осталась. Парень стал серым, ни тени улыбки не проскочило у него на лице. Лучше бы он продолжал угорать, зля меня этим, чем смотреть на его лицо с полной прострацией.
— Совет да любовь. — бросает так холодно и бесчувственно, заставляя покрыться мою кожу мурашками, словно от ледяного потока ветра или дождя. Я не успеваю и слова сказать, как он, будто вампир, исчезает незаметно, растворяясь воздухе. Мне уже не хотелось бить Егора, я бы с радостью врезала себе по лицу, за фальшивые, здраво-необдуманные слова. Теперь я могу не переживать, что одиноко умру от рук Тейпа, ведь тот ещё убьёт и Диму, связанного со мной моей ложью.
Я не умерла. Меня убило