Опасная дистанция

Тёмная ночь перед новым годом: ёлки с разноцветными блестящими шарами, яркая мишура, весёлые песни и громкие крики радости. 

 — Блять! — шипит Арсений неудачно роняя стеклянный бокал на пол, от чего тот разбивается в дребезги. Винная жидкость обливает светлую плитку на кухне, а прозрачные осколки разлетаются по всей площади комнаты. К счастью обошлось без жертв. Мужчина осторожно собирает большие куски стекла, маленькие подметает веником. Всё ещё остается шанс, найти где-то малюсенькие крупинки от бокала, поэтому Попов предпочёл ходить в тапочках, из цели не загнать остатки стекла под кожу. 

 Чертовы праздники и вся их суматоха иногда приводят к не самым удачным случаям. А иногда день сам по себе не сулит ничего хорошего. И сейчас мы говорим не про разбитый бокал и даже не про только что подгоревший ужин: 

 — Сука! — снова цедит сквозь зубы мужчина, выкручивая огонь на газовой плите на минимум и снимая со сковородки подгоревшую еду. Он просто о ней забыл, пока блуждал в глубине своих собственных мыслей. 

 Арсений должен был прилететь в Омск уже как два часа назад, но он по прежнему сидит в своей пустой квартире, наблюдая через панорамное окно за людьми на улице. Из-за сильных снежных бурь рейс перенесли на полтора часа, мужчина узнал об этом, когда уже стоял на пороге квартиры. А ещё через полчаса его вовсе отменили, вернули всем деньги за билеты и принесли свои глубочайшие извинения. Этот рейс оборвал планы многим, кто в праздник по каким-то причинам хотел попасть в Омск. 

 — Прости, мам, я сам не знал, что так выйдет, — искренне, после того, как сообщили об отмене рейса, говорит мужчина, — С наступающим там всех, передавай привет родственникам.

 О том как Арсений построил планы на новый год, знал лишь его лучший друг и мальчишка из его отряда, но о том, что план провалился, мужчина сообщил только Серёже. «Антон ещё переживать начнёт из-за чего-то, праздник себе испортит» — думает про себя мужчина раздеваясь и бросая чемодан где-то в центре кухни-студии. На самом деле, он уже подозревал, что и так испортит Шастуну праздник и возможно всю оставшуюся жизнь или какую-то её часть. Знал, что будет жалеть, поэтому всё ещё думал, долго думал всё это время. Знал, что сейчас он хочет скрыться, уйти от собственных проблем, скинув их все на голову беззащитного парня. 

 Спустя несколько часов от эпизодов этих событий, Попов всё-таки вернулся к подгоревшему мясу. Которое сейчас пытался отобрать, на то: что съесть можно и на то, что придется выкинуть. Где-то на столе зазвонил телефон и мужчина подбежал к нему, глубоко вздыхая перед тем, как поднять трубку и кажется, от такого резкого вдоха вот-вот затрещат рёбра. 

 — Слушаю, что-то случилось, Антон? — произносит он с легкой тревогой в голосе и со стороны может казаться, что это из-за большого количества дел, в которых забываешь о времени и о празднике. Но тревога растёт по другим причинам: возможно сейчас он последний раз слышит этот чувственный голос парня. 

 — Ничего серьёзного, с наступающим вас, Арсений! — его голос звонкий, но с четко слышными запинками. Мужчина слегка хмурится, явно определяя и оценивая количество выпитого этим мальчиком алкоголя. 

 — Новый год не наступил, а ты уже пьян, — бормочет старший в трубку, пытаясь воздержать себя от кучи причитаний на этот счёт. Но сам мужчина знает, сейчас он на это не имеет ещё большего права, чем в какие-то дни ранее. Ведь то, что хочет сделать он сам, намного хуже пьяного, звонящего в без пятнадцати минут до праздника, Антона. 

 — Пью за вас, — икая произносит Шастун и на фоне его голоса слышится невнятное шуршание. 

 — Тогда я буду пить за твоё здоровье, — мужчина слегка улыбается, но это лишь его защитная реакция. Последние минуты, когда он искренен с этим мальчиком и пить он будет не только за его здоровье. Попов выпьет: за его благополучие; лучшую жизнь и за любовь, с тем, кто действительно станет для Антона подходящим вариантом. Однако мужчина никогда не признается в этом, даже если спросят в лоб: 

 — А просто за меня выпить не хотите? — голос его слегка поникший, словно Антон не спрашивает, а просит это сделать. А ещё, на секунду складывается впечатление, что он умеет читать мысли. 

 — С наступающим, Антон, мне пора, — мужчина сбрасывает трубку снова чувствую себя в этой ситуации слабым. Даже если бы у него был револьвер, вооруженным оставался бы только Шастун. Всегда этот парниша казался ему увереннее и смелее, конечно, он не был таким когда-то ранее. Но после лагеря он здорово изменился и сейчас стал намного сильнее духом, чем сам Арсений. 

 Мужчина вдыхает огромную кучу воздуха, задерживая его в лёгких, а затем резко выдыхает. От такого действия в голове чуть покалывает и она, словно, становится тяжелее. Но это помогает хотя бы на время отогнать мысли. Только вот дело в том, что только на время, поэтому когда оно проходит — Попов вспоминает всё, что было и вспомнит это ещё не один раз, ему будет сложно, но он знает, что Антону будет сложнее и ему жаль, безумно жаль уже сейчас, когда он ещё ничего не сделал. 

 — К чему это всё привело? — надрывистым голосом вслух произносит Арсений, пальцами больно оттягивая волосы на своей голове. 

 Ужин не удался, но что бы минимально насытить организм и этого вполне хватило. До нового года десяток минут и до противного плана мужчины ровно столько же, ему самому от этого противно, и от себя в том числе. Однажды он решил поехать в детский лагерь на подработку, а вляпался в не пойми что, как неуклюжий, не знающий мира и правды подросток. А ведь он совсем не ребёнок, но ведёт себя именно так: необдуманно и импульсивно. 

 Мужчина снова берёт телефон в руки и набирает контакт своего друга. Гудок, ещё один, парочка лишних секунд и звонкий голос Матвиенко звучит по ту сторону трубки. 

 — Да, Арс? — громко вопрошает тот и видимо отходит на какую-то нейтральную территорию, так как звуки музыки на фоне становятся тише, а его голос уже чётче слышно. 

 — Я не знаю что мне делать, — признаётся мужчина, пряча лицо в руках, словно его кто-то сейчас может увидеть. И если бы кто-то мог, вряд ли этот жест его как-либо спас. 

 — Ты всё о том мальчишке, — утверждает мужчина и тяжело вздыхает. — Я же говорил тебе, в твоих амурных делах я мало разбираюсь. 

 — Да если б я сам в них мог разобраться, — отчаянно твердит Арсений. — Я просто знаю, что я идиот и всё. 

 Попов не раз рассказывал другу о том, что он думает, ещё с самого начала — с лагеря «Прогресс». Серёжа питал не крупный интерес к этому, но правда переживал за своего друга. 

 — Ну накосячил, ну запал не на того на кого следовало, чего идиот-то сразу? — пытаясь успокоить друга произносит Матвиенко. 

 — Если я останусь, то могу переломать ему этим всё и если уйду, — мужчина вздыхает, — случиться тоже самое. 

 — Делай как знаешь, Арс. — Серёжу на фоне кто-то громко окликает и он быстро прощается бросая трубку. Новый год не лучшее время для допытывания друзей на повод своей любви. 

 — Так в том то и дело, что я не знаю, — воет мужчина в трубку, даже зная, что собеседник уже не слышит его.

Арсений так много думает о всём, что произошло и о том, куда он забрёл, к чему это всё привело или приведёт, если он вдруг не сможет остановиться. И ему кажется, что если он проведёт в таких блужданиях от здравого смысла к истине ещё, хотя бы, полгода — он точно сойдёт с ума. Мужчина забывал иногда, что Антон — это невинный в его чувствах подросток, у которого вся жизнь впереди. Вспоминал он об этом тогда, когда преодолевал его «здравый смысл», всё остальное время он повиновался своим чувствам. И даже их он считал жалкими: слишком сильные, чтобы дать им нужный отпор; слишком наивные, из-за которых сложно воспринять реалии мира; неправильные. 

 Серёжа когда-то спросил мужчину, давно, незадолго до конца смены в лагере: «И почему ты вообще в этого мальчишку влюбился?» Арсений отчаянно пытался объяснить другу, что такое не бывает — «почему», что так вышло и он с этим сделать ничего не может. С первых дней: нерасторопный и неуклюжий, немного странный и выбивающейся из общей картины типичных подростком, Антон. Просто Антон, такой какой он есть сам по себе — понравился ему сразу. 

 Арсений винил себя за это, думал обо всех последствиях и сам себя пытался отговорить от этих чувств. Но знал всегда, что сделать этого не сможет. Постепенно начиная забывать об этом, когда они разъехались, мужчина продолжал бесконечно любить этого парня и был готов сделать что угодно, лишь бы тот был счастлив. А сейчас он хочет его разбить, взять и сломать, как фарфоровую неповинную куклу. Ему самому до жути больно об этом думать и страшно это делать, Арсений надеется, что мальчику так станет проще, а сам он сможет со временем забыть. 

 Все его проблемы можно было оценить по разному, но была она следующей: мужчина понимал, что у всего есть свои последствия и пределы, но задумался об этом слишком поздно. Мужчина знал о чувствах Антона, о таких хрупких и невесомых, совсем незнакомых самому Шастуну. Он это видел, замечал в его поведении, но не мог дать ему того же. Хотел, но не мог.Поначалу в голове стоял четко вбитый «кодекс» лагеря: Пример. Друг. Помощник. Но никак и не при каких условиях, не любовник. Выезжая из лагеря Арсений понял, что его собственные чувства не гаснут. Напоследок мужчина оставил письмо, в котором смог сказать об этом, тогда он думал, что это будет хорошей идеей. Думал, что пройдёт сквозь собственные загоны и рамки, но он не смог. 

Антону будет сложно, сейчас ему всего семнадцать, а Арсению двадцать семь. Они оба парни, живут в разных городах и имеют уж очень разные понятия «жизни». Это не помешало им полюбить друг друга, но это мешает мужчине дать себе, и им двоим, шанс на счастье. 

 И теперь Арсений ломает всё, желает этому мальчишке только лучшего и сбегает. Фактически он всё так же сидит на стуле не сдвигаясь с места, но в своих мыслях бежит и прощается с Антоном навсегда. 

 — Ему так будет лучше, — вслух произносит мужчина, когда достаёт новую, недавно купленную сим-карту и меняет её со старой. Теперь с ним нет связи и теперь его не найдут. Общих знакомых у них нет, а все кто могли бы знать о решении Арсения — его не подведут, да и Шастун их вряд ли найдёт. 

 Нужные номера телефонов мужчина переписал на листок и сейчас поочередно вбивал ихв новую телефонную книгу. Он считает, что поступает верно, ради благополучия другого человека, у которого ещё вся жизнь впереди и лишь кусочек её — был занят августом в лагере и теми чувствами, которые в нём зародились. 

 Сверкают звёзды, летят салюты и для всех начинается праздник и счастье. Мужчина тяжело вздыхает и поднимает новый наполненный бокал над головой, мысленно чокаясь им с кем-то. 

 — Да, так будет лучше.

***

В обеспокоенных мыслях о безработице, в попытках забыться и сбежать от мира, прошло полгода. За всё это время, Арсений нескончаемое количество раз жалел, о всём, что не сделал и о всём, что, к сожалению, сделать успел. Он понимал, что это чувство должно пройти со временем, но чувство вины — теперь преследовало его постоянно. 

 Мужчину уволили с работы ещё перед новым годом и всё время, когда удавалось хоть как-то уйти от мыслей, мужчина тратил на поиски объявлений. Ничего особо подходящего не находилось, а работать каким-нибудь продавцом или консультантом имея высшее образование ему не хотелось. 

 Арсений сидит за столом в кухне и слушает голосовые сообщения Матвиенко. Тот рассказывает, что в университет где он преподаёт, в этом году какое-то дикое нашествие новых студентов, как минимум по спискам которые предъявлял департамент в конце августа. 

 «Неужели все так хотят стать, блять, учителями?» — удивлённо вопрошает тот в одном из таких голосовых сообщений.Параллельно при прослушивании мужчина листает мессенджер, в поисковике телеграма висит название канала, он часто в него заходил, но никогда не подписывался из личных выводов.

Выйти из комнаты: Я смог поступить на бюджет!

Последнее, что там было написано, а после — тоскливое молчание. Во время появления этого поста, мужчина написал в комментариях свои поздравления. Вскоре пожалел, ведь полгода назад хотел исчезнуть из жизни Антона насовсем. Но на новом номере не было фото и имя не было указанно, так что он надеялся, что мальчик это проигнорирует, ничего не поймёт и вскоре забудет. 

 Арсений возвращается в диалог с Серёжей и зажимает значок микрофона записывая сообщение: 

 — Слушай, а вам в университет преподаватель не нужен, по биологии там например, — после характерного звука о конце записи, мужчина вздыхает. Ответ приходит через пару минут, но уже текстом: 

 Серёжа:Биолог у нас есть, но с его возрастом... думаю скоро уйдёт на пенсию. Буду держать тебя в курсе, если вдруг понадобиться. 

 Арсений благодарит друга и их диалог на сегодня закончен.

***

Время с лета до зимы пролетело быстро, Арсений почти всё время дома, почти всё время в мыслях. Деньги на, хотя бы, минимальное проживание были нужны, поэтому мужчина периодически дистанционно проводил частные уроки биологии. Брал по три ученика в неделю и ему этого было вполне достаточно. 

 Очередной новый год прошёл смутно, Арсений вспомнил, что натворил год назад, и в этот раз решил просто лечь спать, потеряв ход своих тревожных мыслей. Он трудно переносил всё то, что само лезло к нему в голову, поэтому предпочитал избегать. На следующие утро позвонил Матвиенко, поздравил с праздником и всей классической системой начал диалог. 

 — Вообщем, тема какая, биолог на пенсию всё-таки ушёл, — через улыбку сообщает он новость другу. — Я сказал нашему декану про тебя и он обещал на днях позвонить. 

 — Отлично, — мужчина был крайне рад этой новости, если его пригласят в Москву он будет счастлив, наконец-то нормальная работа и к тому же смена обстановки, которая ему очень не помешает за прошедшее время. 

 — Но обязанностей у него было не много, биология в нашем университете факультативная. Обязательно её ведут только одно полугодие первым курсам, а дальше все приходят по желанию, — сообщает подробности данной обстановки Серёжа. — Но там ещё ставка есть, куратор был у первокурсников, честно не знаю, что за ребята, я у них ничего не веду.

— И? — протянуто спросил Арсений. 

 — И сплыл короче, так что есть шанс ещё кураторством заняться, — закончил наконец поток всех мыслей Матвиенко. — Я тебя там на все должности пихал, рекламировал как мог, так что думаю куда-то точно впихнул. 

 — Спасибо, Сереж, — сквозь непроизвольную улыбку произнёс тот. 

 Через несколько дней, как и обещали, Арсению перезвонили из Московского университета педагогики и психологии. Сообщили, что если он согласен, помимо вакансии биолога, его могут поставить куратором на первый курс, так как он был очень нужен по сложившимся обстоятельствам. И мужчина согласился, ему очень нужны были деньги. 

 В тот же вечер Арсений собрал все нужные вещи и купил билет в один конец до Москвы. Квартиру в Питере он выставил на продажу. А вещи которые хотел забрать в новую, курьерами попросил на трансфере в течении двух недель доставить в столицу. Первые два дня мужчина прожил у своего лучшего друга, а затем смог найти квартиру вблизи от университета и оплатить первый месяц проживания. 

 За полторы недели, что оставались до начала учебного года, он успел на скорую руку обустроить квартиру, разложиться и хоть немного привыкнуть к новому месту жительства. Некоторую мебель и прочие вещи, на трансфере привезли через несколько дней, после его заселения. После потраченных суток на то, чтобы всё обустроить — мужчина пригласил Матвиенко на новоселье. 

 Позже оставались некоторые моменты: прописка; машина, которую нужно было перевезти из Питера в Москву и изучение города. Чем смог, тем ему помог Серёжа. С машиной разобрались за день до первого рабочего дня в университете, а документы на прописку были отданы и обещали появится в порядке очереди. С изучением города мужчина уж как-то сам разберётся со временем, он был в столице ранее, но досконально многого не знал. Поэтому до университета ехал по навигатору, проклиная смертельно застрявшую на ровном месте пробку. 

 — Опоздать в первый день, какое счастье, — ударяя руками по рулю цедил мужчина. 

 В университет он уже забегал, когда его принимал на работу, всё объясняли и знакомили с расписанием и его аудиторией. Сказали приходить к третьей паре, там он уже познакомится со своими первокурсниками и со временем начнёт работу. Ох если бы он знал, к чему приведёт его простое желание наконец-то устроиться на работу и заработать денег.

***

Запыхавшийся Арсений желает как можно скорее приступить к самой «работе», а не топтаться на месте рассматривая первокурсников. Поэтому, как только он заходит в кабинет — прилипает взглядом к бумажкам, с информацией про: темы встреч со студентами, лекции по биологии, списки и прочее. 

Попов в дороге хотел придумать краткую речь, для встречи со своими студентами, но из-за своего опоздания совсем забылся, поэтому сейчас лишь импровизировал на ходу. Замолвил слово про женщину, которая была их куратором до этого, представился и уже хотел перейти к знакомству с другими, но его оборвали. Арсений не любил, когда его перебивали, но он продолжал оставаться сдержанным, отвечая студенту, на его просьбу выйти. Из-за подавленной злобы, по разным причинам, в голову мужчины не сразу пробивается голос. Словно он слышит слова, но не может понять тональность и тембр, не может узнать, кто ведёт с ним диалог. 

 Преподаватель бежит глазами по списку, словно спустя какое-то время всё же начинает осознавать происходящее. Поднимает голову и смотрит на того, кого сейчас, по правде, боялся увидеть — на Антона. Его тело цепенеет и он не может сказать ничего, пока молча смотрит как юноша выбегает из аудитории. 

 Что же он, блять, натворил?

***

Его собственный страх привёл к неминуемой участи — к его судьбе. Но теперь кошмары стали только яснее, ведь ответственность, которая на протяжении года была лишь чувством вины — снова вернулась к нему. Впервые мужчина четко ощутил «ответственность» в лагере: за детей в его отряде и их благополучие; за мальчика с зелёными глазами, которого хотелось оберегать сильнее остальных. 

 Антон всегда казался Арсению тем, кто заслуживает счастья, хоть он так и не узнал «обстоятельств», по которым парень попал в «Прогресс». Шастун отличался, не только своим непониманием и незнанием происходящего вокруг, а и чем-то другим — особенным. Мужчина долгое время, даже после того, как у него появились чувства, не понимал почему? Попов всегда отвечал другим, Матвиенко в особенности, что любовь происходит без: «почему, как, чего?». Что чувства просто есть, а их появление — лишь из-за общей картины человека. 

 Наверняка так и было, но Антон был хорош собой, ведь все полтора года после лагеря, мужчина не мог отпустить его. Физически, он распрощался с парнем, ради его блага, но головой — он продолжал быть рядом. Иногда Арсений мог сидеть в своей квартире в Питере, вслух вести монологи на бытовые или насущные темы. В своих монологах он часто обращался к Антону, словно парень сидел рядом с ним и мог его услышать. Он советовался с ним или рассказывал, как прошёл день. Со стороны можно было думать, что мужчина сошёл с ума. К сожалению, это было почти правдой, ведь другого объяснения этому не было. Попов всё это время медленно сходил с ума, даже не подозревая, что на расстоянии пятисот километров, с Шастуном происходит то же самое. Он не сделал лучше никому из них, лишь оставил крупный отпечаток пытаясь запечатать прошлое.

 Сейчас Арсений сидит в своей съемной квартире в Москве и тратит часы на переосмысление произошедшего. В их сегодняшнюю встречу в университете, Антон выглядел ужасно. Ужасно разбито. Неужели он был таким всё это время, что прошло с самой крупной оплошности мужчины? Хотя, назвать его поступок «оплошность» нельзя, это звучит слишком невинно, а реальность такой не является. Арсений совершил ошибку, огромную, и осознать её масштабность удалось только сейчас, глядя в глаза своему страху. 

 Попов не раз думал: написать или позвонить. Но какой бы была реакция? Антон явно не встретил бы его с улыбкой на лице и букетом в руках. Даже если бы этот букет был, вероятнее всего, парень ударил бы им по лицу мужчины. Из-за чего тот разлетелся в разные стороны, а лепестки и листки поотрывались от стеблей. В действительности так и оказалось, разве что без букета, но и без улыбки на лице. 

 Их встреча в голове Арсения перебивалась в криках и всхлипах Шастуна с ужасно ноющим в голове голосом: «Ты виноват и ты это знаешь!» Он знал, знал это ещё задолго до их встречи в университете. Если бы мужчина не поехал в лагерь, Антон бы никогда не познал ни этой боли, ни других чувств. Если бы Арсений в итоге оказался чуть увереннее, всё сложилось бы по другому. И Попов осознавал это, без конца ночами винил себя за содеянное, но ничего изменить он уже не мог. 

 Реальный мир такой, какой он есть — очень жесток. Ведь в нём нельзя вернуться в прошлое и изменить что-то, нельзя попасть в будущее и посмотреть, к чему приведёт твой поступок. Но не жестоки ли тогда люди, которые не осознавая последствий совершают то, что приходит в голову? Лучше сказать, что они импульсивны, ведь ими движет желание: поскорее избавить или достигнуть чего-то. Только вот незадача: в большинстве случаев это приводит к неминуемым, нежеланным итогам.

Арсений никогда не думал, что снова сможет встретить Шастуна. Он хотел, очень хотел и скучал, но единственная их встреча, которую он представлял — это случайное пересечение на какой-то улице в неизвестном городе, когда они даже не узнают друг друга. Мужчина никогда не желал Антону зла, но почти неосознанно совершил его. Парень мог казаться ему странным в первые дни их знакомства; мог выводить его на нервы, но несмотря на это, Арсений видел в нём того, кого он полюбил. 

 Попов смог завуалировано сказать об этом только в письме, надеясь когда-то, что со временем он примет произошедшее и откроет себя Антону. Но вместо этого он лишь замкнулся и скрылся, к тому же, самым ужасным на свете способом — молчанием. Он промолчал, просто исчез ничего не сказав напоследок, оставил только письмо, как признак того, что когда-то он действительно существовал в жизни парня. 

А ведь всё можно было сделать по другому: объяснить, рассказать, извиниться. Может быть тогда, было бы проще дышать, смотря на стоящего в аудитории Шастуна. Но итог всё равно был один и был бы, ведь он уготовлен судьбою. А она — та ещё сука. 

 Арсений запрокидывает голову к потолку и устало потирает глаза. У него совсем нет сил закричать или заплакать, он еле передвигает руками, когда хочет подтянуть подушку ближе и уместиться на неё головой. Первый рабочий день он не может описать никак, в мире не существует слов, которые способны бы были это сделать. В мужчине много злости, к самому себе. Много жалости, уже вошедшей в привычку, от своего поступка. И ни одним днём не меньше любви, к человеку, которого он разбил.

***

Остаток января прошёл сложно, в нём мужчина ощущал себя тем Арсением из лагеря: «пример» для всех детей вокруг; нельзя плакать, нельзя уставать. На виду у всех ты должен быть самым счастливым и только в своей комнате, может выпустить всё наружу. Так было и сейчас. «Если в восьмидесяти процентов случаев, ты видишь меня счастливым — это не значит, что я опечален лишь на двадцать» И сейчас всё повторялось вновь, словно моментами жизнь возвращала мужнину в лагерь, но никто кроме Попова из прошлого в этом не был виноват. 

 В феврале значительно теплее, но только на улице, внутри у Арсения теплее и легче не становилось. Он смог окончательно осознать произошедшее, принять факт: то, что происходит — реально. Шастун существует, сидит в аудитории и учит биологию, со временем начинает выглядеть лучше, не так, как в их первую встречу в университете. Он здесь, возле Арсения, до парня рукой подать. Но даже тогда, когда они находятся в одном помещении, мужчине кажется, что они ужасно далеко. Они изредка общаются, ведут себя, как едва знакомые люди, а за пределами этого — гора воспоминаний. Одни из них греют: опаляют лучами августовского солнца; заигрывают в ушах утренней мелодией и вечерними песнями с дискотеки. Другие же: пахнут новогодней ночью и алкоголем; бессонными ночами наполненными терзаниями и ужасным совершенным поступком. Поступком определённо слабого человека, который просто побоялся принять другую «ответственность», а теперь получает сполна. 

 Мужчина сидит в аудитории, подготавливаясь к проведению новой лекции с первокурсниками. До их прихода около десяти минут и пока что, Арсений ещё успевает от начала и до конца пробежаться по «плану» новой темы про нервную систему. От небольшого конспекта Попова отрывает телефон: экран загорается, а вместе с этим из динамиков начинает играть стандартная мелодия. Мужчина подтягивает телефон и поднимая трубку подносит его к уху. 

 — Да, Серёж, слушаю, — спокойно начинает Арсений, вставая из-за своего места и подходя к окну. 

 — Как там дела твои? — смутно начинает мужчина. 

 — Серёж, какие дела? Я в университете, на одном этаже с тобой работаю, — хмыкнув отвечает Попов, высматривая в окне фигуры студентов. 

 — Да, знаю, знаю... Но неужели я не могу спросить, как у моего друга дела? — всё так же смутно и не особо уверенно спрашивает Матвиенко. 

 — Можешь, но для этого можно было и по коридору пятьдесят метров пройти, — цокает Арсений, — А если серьезно, зачем звонишь? 

 — Дельце одно есть, тебе понравится, — в этот раз звонко молвит мужчина. 

 — Сомневаюсь, — затянуто на выдохе отвечает Попов. 

 — А ты не сомневайся! Как пары закончиться, встретимся у выхода, — напоследок тараторит Серёжа и почти сразу сбрасывает трубку. 

 Арсений возвращается к своему рабочему месту и тяжело вздыхает. Его сомнения никогда не были напрасны, ведь друг его — тот ещё авантюрист. Тусовки, клубы, женщины — краткая биография Сергея Матвиенко. И придумать что-то действительно стоящее, у него редко выходило, поэтому на данный момент, мужчина мало заинтересован. 

 Спустя ещё несколько минут, аудитория заполняется студентами-первокурсниками. Среди них и Антон, мило беседующий со своим соседом из общежития. Коля всегда казался мужчине странным, если так можно сказать. Он слишком отличался от Шастуна, как минимум внешним видом, но узнавать Павлова близко — мужчине не приходилось. Поэтому Попов лишь надеялся, что этот парень в чёрной одежде, покрытый татуировками — не навредит Антону. 

 До начала лекции Арсению нужно вызвать помощника и ему совсем неважно, кто из студентов поднимает руки, потому что он заранее выбирает одного, которого выбирал всегда — Антона. Перенести и разложить коробки, заполнить журнал именами студентов — попытки быть ближе, в этом плане физически, просто рядом. Шастун сидит за его столом, пока мужчина выводит название темы на доске. Студенты напротив него сонные, медленно переписывают её в свои конспекты и поднимают глаза обратно. Попов начинает своё объяснение, наблюдая за моментами засыпающими первокурсниками — утро, что ещё сказать. 

 Шастун кажется мужчине встревоженным, что в целом почти логично, каким ещё ему сейчас быть? Арсений периодически кидает на него оценивающий взгляд, но вскоре вновь возвращается к доске. Когда до конца пары не больше десяти минут, Попов решает устроить свою «авантюру»: наблюдая за парнем выписывающим имена, мужчина подходит к нему со спины и застывает в одной позе, уместив свой подбородок на макушке Антона. По ощущению парень под ним вздрагивает и даже перестает писать на какой-то время, а студенты напротив озадаченно глядят на них. Небольшая разрядка для всех, в этой аудитории. Мужчина отходит, случайно мазнув носом по волосам парня и на доли секунд вдыхает их запах.

***

— Давай про «дельце», кратко и без подробностей, — после законченного рабочего дня произносит Арсений, пока идёт к своей машине с другом. 

 — У тебя день рождения скоро, — издали начинает Матвиенко. 

 — До марта ещё, как до Китая пешком, — озадаченно тянет мужчина. 

 — И тем не менее, как праздновать планируешь? 

 — Не планирую, — монотонно твердит Попов, когда уже садится в машину и приглашает своего друга присесть рядом на пассажирское сидение. Пусть с наступлением февраля стало теплее, всё ещё не настолько, чтобы по часу стоять на улице. 

 — Ясно, этот вопрос отходит, что насчёт юбилея университета? — оживлённо спрашивает Серёжа, пока греет руки друг о друга.

— А с ним-то что? 

 — Ну, уверен, что тебя попросят остаться и проследить за происходящим после официального представления, — объясняет Матвиенко, — не переживай, я тоже там буду. 

 Мужчина за рулём вздыхает и ничего не отвечает на слова друга. «Дельце» Серёжи — это очередная попытка вытащить Арсения в более людное место, чем квартира или аудитория. Попов прокручивает ключ, зажигая и приводя машину в готовность, после предлагает подвезти Матвиенко до его дома. Тот качнув головой соглашается и под ненавязчивые диалоги они отправляются в путь.

***

Всё случилось именно так, как сказал Сережа. На следующий день с Арсением говорила помощница декана, договариваясь с ним о возможностях остаться с студентами. От этого Попов ощущал новую волну «ответственности», но сейчас захотел изменить свой страх, поэтому согласился. 

 Уже сейчас, мужчина сидел на скамейке у стенки и слушал речь мужчины, который будто из википедии читал информацию про их университет. Серёжа под его боком что-то озадаченно печатал в телефоне, а остальная часть присутствующих медленно уходила в сон. Когда декан закончил вычитывать всё информацию из своего листочка, закреплённого на планшетке, оставалось дождаться конца выступления студентов. 

 Само мероприятие казалось Арсению весьма стандартным для таких заведений, как университет. Однако было оно таким только до начала «вечеринки», когда актовый зал опустел на повод половины людей и остались лишь те, кто хотели отпраздновать по другому. 

Мужчина продолжал сидеть возле Матвиенко, который теперь оживлённо рассказывал ему что-то. В ушах гудела громкая музыка, а взгляд Попова был направлен на лавочку, где сидел Антон. Сейчас он выглядел так же, как всегда в лагере и наблюдая за этой картиной, мужчина усмехнулся. 

 Арсений отыскал в группе их курса номер Шастуна, какое-то время посмотрел на их абсолютно пустой диалог, а после напечатал и отправил сообщение. Когда Антон прочитал его, он забегал взглядом по залу, а после почти сразу напечатал ответ. Их переписка оказалась краткой, но теперь их диалог не пустовал и имел хоть какую-то новую историю.

***

Когда Шастун первый раз исчезает из поля зрения мужчины, тот находит его на улице возле университета. Он курит, но эта привычка парня сейчас не имеет для Арсения значения, хоть он и вздыхает, осознавая, что тот всё ещё не бросил. Попов пробует отчаянную попытку, уже не первую, пригласить Антона куда-то. Поговорить, рассказать, объяснить, просто побыть рядом, потому что сейчас он почти готов взять на себя ту ответственность от которой бежал. Она по прежнему казалась мужчине страшной, но сбегать второй раз он уже не планировал. 

 Парень отказывает, ссылаясь на холод и на улице ближе к вечеру уже действительно дует леденящий ветер. Вскоре они вдвоём возвращаются и Арсений вновь устраивается возле Матвиенко. Серёжа, казалось, даже не заметил пропажи друга, но когда тот вернулся он хлопнул его по плечу и улыбнулся. Этот жест Попову был малопонятен, но он устало улыбнулся в ответ и продолжил наблюдать за происходящим в актовом зале. 

 Когда Шастун второй раз исчезает из поля зрения — заметить его удаётся не сразу. Арсений замечает небольшую группу студентов среди которых есть и Антон. Парень и ещё некоторые ребята заходят в актовый зал, поэтому, вероятнее всего, до этого, они находились в каком-то другом месте. Вряд ли на улице, ведь с окна их совсем не было видно. Скрестив руки на груди Попов наблюдает за парнем, который на шатающихся ногах пробирается к центру актового зала. Тот оборачивается на него, но быстро отводит поплывший взгляд обратно. 

 — Теперь я знаю, как выглядит твой Шастун, — произносит Матвиенко, но мужчина ничего не отвечает, продолжая наблюдать за парнем. — А он пьяный, походу. 

 Арсений вновь ничего не отвечает, лишь сильнее напрягает руки сложенные на груди и закусывает губу. Серёжа продолжает болтать что-то ему на ухо, но мужчина почти не слышит, потому что теперь наблюдает за танцующим Антоном, периодически смотрящим в его сторону.

***

В марте дышать стало проще. Позади осталось пятидесятилетие университета и инцидент, который произошёл в актовом зале. Вот почему среди выпивших оказался Антон и почему именно он напоролся головой на ножки стульев? Вопросы эти оставались без ответов, но благо, что о произошедшем не узнал декан, иначе пришлось бы худо. 

 Позади осталось и ещё несколько попыток вытянуть парня на разговор. Его страх был заметен и иногда Попов думал, что он всё делает зря, но где-то на уровне подсознания понимал: уйдёт много времени, прежде, чем им удастся понять друг друга. Он почти не сомневался в том, что в один из дней они смогут поговорить, но у него было много противоречивых мыслей на другой повод: смогут ли его простить? 

 Сегодня у мужчины день рождения, он как и планировал, не собирается его праздновать. Однако с утра телефон разрывают звонки и сообщения от коллег, родственников и учеников. Мужчина любезно отвечает всем, на некоторые сообщения улыбается, но не испытывает ничего особенного. В группе его курса о празднике узнали все, каждый написал своё, пусть и краткое, но сообщение с поздравлением. Каждый, кроме Антона и это расстраивало. Мужчина задумался над тем, насколько страшно и больно было Шастуну, больше никогда не видеть ни поздравлений, ни простых сообщений от него и он вновь пожалел, что когда-то сбежал. Попов из прошлого был глуп и сейчас это было слишком очевидно, но достаточно ли умён Попов из настоящего, чтобы снова не натворить бед, пытаясь сделать лучше? 

 В диалогах с Матвиенко и перерывах на ответы к поздравлениям, у мужчины проходит половина дня. День рождения уже давно не казался Арсению таким уж праздничным. С каждым годом, день в который ты родился, медленно начинает ощущаться, как самый обычный день. Со временем, некоторые люди вообще забывают, что существует такой праздник, но всё конечно зависит от их любви к празднованию. Серёжа вот, никогда не пропускает ни одной возможности устроить тусовку, а когда наступает день рождения — самую громкую тусовку. На его фоне Попов выглядел заурядно-скучным любителем ценностей, а не вечеринок. Хотя он же, на фоне Антона, выглядел совсем по другому, поэтому, скорее всего, этот фактор зависел от людей вокруг. 

 Когда спустя несколько часов Арсений опечалено обращается к телефону, надеясь увидеть в нём сообщение именно от Шастуна, всякая надежда теряется. Мама, папа, двоюродный брат, его ученики и коллеги из Питера — в целом все, кроме Антона. Мужчина отходит от телефона выуживая из холодильника бутылку вина. Это было таким же, как то, что он пил в новый год, поэтому его запах навевает воспоминания. По глотку выпивая красную жидкость, мужчина ощущает покалывания в затылке и лёгкую туманность. Телефон вновь вибрирует и без всякого энтузиазма мужчина берет его и смотрит на экран. Первые несколько секунд он вникает в сообщение, после проверяет, точно ли оно от этого контакта. Но это действительно оно, сообщение с поздравлением и сердечком, от Антона. Арсений быстро печатает ответ, а затем, заблокировав телефон глупо улыбается глядя куда-то в стенку.

Алкоголь всегда раскрепощает людей, делает их более чувственными и открытыми. Многие в состоянии опьянения готовы признаться в чем угодно, в том, что давно сидит в голове, но не выходит из уст. Алкоголь травит тело, но иногда, в пределах нормы — может возвысить душу и дух. Алкоголь помогает забыть, если вы преследуете такую цель, а если нет — иногда помогает и вспомнить что-то: 

 В тёмном небе мерцают светлые звёзды; летний ветер развивает волосы; а уставшие глаза, смотрят на другие — такие же. Почти самое начало смены, а кажется, что тогда они уже были ближе, чем сейчас. На поле тихо, слышно лишь дребезжащую на ветру листву и их пьяные голоса. Тогда они ссорились, хотя лучше сказать, что они выясняли свои отношения. Тогда они почти не знали друг друга, но уже чувствовали что-то. Сидели друг напротив друга, заплывшими глазами смотрели в глаза напротив. У каждого в голове было что-то своё, насущное, но причина их прихода на поле была одинаковой. Они шли туда, потому что там красиво и спокойно; потому что там можно побыть в тишине; потому что со временем, приходя туда, они ожидали встретить друг друга. Поле — никогда не было личным местом Антона и никогда не являлось «каморкой» Арсения. Со временем оно стало их общим местом, хранящим их тайны и диалоги. Сюда редко приходили другие люди, многие и вовсе не знали, что где-то за беседкой есть выход к горизонту, но они знали... 

 Мужчина вздыхает и думает над тем, что во что бы то ни стало, это лето должно будет стать таким же: тёплым, чувственным, живым. А ещё лучше, пусть оно станет: настоящим и открытым. Арсений хочет исправить всё, потому что если прошлое нельзя изменить, то нужно постараться сделать так, чтобы оно сгорело в настоящем. Сделать так, чтобы о плохих днях не осталось ни памяти, ни мысли, чтобы всё стало лучше, а то, что было раньше — не имело значения. 

 Мы часто запоминаем плохое: людей, поступки, слова, опыт... Потому что то, что ранит — обычно заседает намного глубже. Боль — сильное чувство, со временем оно калечит не только душу, но и тело. Люди часто вспоминают тех, кто сделал им больно, иногда винят их во всех грехах и живут по итогу прошлым. Но если бы они смогли простить, понять и забыть тех людей, или если бы те люди постарались что-то изменить в настоящем и им дали шанс — появились бы новые воспоминания, которые будут лучше. 

 Люди редко помнят что-то хорошее, так как оно зачастую поглощается тьмой — чувствами, которые принесли другие люди. Многие могли сделать этого неосознанно, а многие так и не смогут этого осознать. Но если люди начнут обращать внимания на новое и светлое, то со временем больное прошлое сотрется. Что-то навсегда останется в голове: день, месяц или год, который не даёт полного покоя, но дышать и жить, станет проще. 

 Самые важные шаги — осознание и понимание. Того, что ты сделал что-то плохое, но можешь это изменить в настоящем или то, что кто-то не хотел и не желал тебе зла, и их можно простить. Каждому нужно своё время, кому-то больше, кому-то меньше. Время — бесконечный ресурс, но жизнь человеческая не бесконечна. Поэтому важно понять: всю жизнь проживать в прошлом не стоит, каким бы оно не было ужасным и тянущим или напротив — прекрасным и светлым. Прекрасное и светлое только в ваших руках и их нужно приложить к созданию чего-то нового.