Опасная дистанция

В комнату после окончания дискотеки резко вбегает Дима, выпадая на колени и распаляясь от радости. 

 — Она согласилась, согласилась! — довольно громко, возможно, даже Лиза может услышать крики парня, но вероятно не услышала. — Мы теперь пара, представляете? — Он искренне рад, его и правда распирает, почти что рвёт по швам, столь яркая эта эмоция. В свой адрес парень получает поздравления и предложение отметить, но все четверо пожалуй ещё не отошли от крайней ночи и эту идею приходиться пока что опустить. 

 В дверь слышен стук и без ожидания о разрешении войти, в дверном проёме появляется мужчина, зачем тогда вообще было стучать? Секундой спустя слышится этот знакомый голос, который уже было не возможно спутать с чьим-то другим: 

— Я сегодня ночной дежурный, а у вас подозрительно громко! Вашу комнату сегодня стажирую сильнее всего, — голос вожатого звучит убедительно, чтобы все в миг замолчали, все кроме... 

 — Но до отбоя ещё... — Антон протягивает и хочет договорить время, которое им ещё законно можно было бы пошуметь, но его перебивают. 

 — Слышать не хочу, — не дрогнув отвечает старший, захлопывая дверь. Через пару секунд после этого, в кармане мужчины вибрирует телефон и ему мигом приходит сообщение.

Антон: Вы злой.

Арсений: Да что ты говоришь, милый мой, а вы нарушаете порядки.

Антон: У нас было ещё 15 минут!

Тут он его точно не сможет перебить, в переписке, как минимум сейчас, парень может сказать ему всё, что в жизни, возможно, решит не пускать никуда дальше мысли. 

Арсений:Вот и потратьте эти 15 минут на то, чтобы кинуть своё тельце на кровать и улечься уже наконец-то, юноша.

Это могло выглядеть довольно грубо для кого-то, но Антон даже находит в этом что-то, что греет его изнутри. Шастун откладывает телефон, всё же успевая до отбоя забежать в общий душ на их этаже и через время возвращается в комнату. Проходит уже примерно два часа, когда парень снова копается в телефоне, перебирая какие-то старые чаты в мессенджере. Войти в нормальный режим всё ещё сложно, ведь лето у парня всегда ассоциировалось с ночным образом жизни, вместо: раннего подъёма, зарядки и правильной пищи. 

Арсений: «Улечься» — означало ещё и заснуть желательно, а не снова засиживаться до утра. Возможно Шастуну стоило отключать режим «В сети», зная, что его могут подловить на сбитом графике. Но так как такая мелочь совершенно забылась, он был вновь словлен на горячем.

Антон: Вы только на ночном дежурстве такой злой или всегда, когда кто-то «нарушает порядки»?

Арсений:Я сейчас зайду в комнату и отвешу тебе подзатыльник, прошлое сообщение можно было просто прочитать и покорно уйти спать.

Антон: Ещё чего! Раз уж написали, теперь хоть поговорите со мной. На вопрос мой ответьте, его просто прочитать было нельзя)

Арсений:Напоминаю, я сижу в нескольких метрах от вашей двери, ещё хоть одно предложение...

Антон: Злой вы всё-таки, Арсений, неужели ночное дежурство так выводит из себя?)

Нарывается, причем специально. Ночью у Шастуна видимо мозг работает по другому и в голову приходят изначально не самые лучшие идеи. Лучше было бы действительно примкнуть к подушке и заснуть, но что-то изменить уже было слишком поздно. Дверь приоткрывается с тихим скрипом и в тени комнаты, освещаемой лишь легким светом луны, виднеется фигура вожатого. 

 — Спать! — шепотом, но с не исчезнувшим от этого, приказным тоном, молвит вожатый. 

 — Сплю, — Антон разворачивается к стенке и закрывает глаза, дожидаясь звука закрытия двери, который не следует, по ощущениям мальчишки, ещё лишних минут десять. «Контролёр хренов» — решает для себя Шастун и с этой мыслью ему всё же удаётся заснуть. 

С утра парень открывает глаза раньше, чем следовало и видит облокатившегося о его кровать Арсения, сидящего на полу. Антон протирает глаза, мало ли что спросонья может померещится? 

 — Проснулся таки, авантюрист, — шепчет мужчина, из-за всё ещё спящих в комнате трёх парней громче говорить не стоит. — Пойдём выйдем на пару минут, — вожатый указывает на дверь ведущую к балкону, но видя то, как мальчик хочет уже плюхнутся обратно, за локоть подтягивает его к себе, но попытка вновь не удачна и сонная туша Шастуна снова падает на кровать. Арсений присаживается на колени рядом с кроватью и встряхивает парня за плечи, тот уже более отчетливо может видеть картину. И ему всё же приходиться встать и вяло тащиться за мужчиной на балкон, с утра тут ещё дует не сильный, но довольно прохладный ветер. На холоде Антон приходит в чувства чуть быстрее. 

 — Я был прав вчера, вы злой, — первое что говорит ему парень. 

 — Я не злой, просто выполняю свои обязанности, — в его обязанности разве что не входит сюсюкаться с семнадцатилетними зеленоглазыми мальчишками, но об этом он понятное дело умалчивает. 

 — Чего тогда ругались со мной вчера? — вспоминая их яркий диалог, а потом и переписку уточняет юноша. 

 — Я был слегка уставшим и пожалуй это было лишним, — представляет данные слова вместо извинений Арсений. 

 Шастун делает глубокий вдох, пытаясь выразить своё недовольство, но слова старшего никак не комментирует, ответить что-то «связное» сейчас точно не выйдет. 

 — Вам хоть дадут выспаться сегодня? — с взглядом наполненный частичкой переживания, за здоровый сон вожатого интересуется парень, переводя не самую приятную тему. 

 — Какое там, не расслабляясь сегодня продолжаю вести ваш отряд, на кого мне вас оставлять, если я спать уйду? — вопрос риторически, ответа на него не следует, — Ладно иди хоть ты отсыпайся, ещё есть время, чуть позже поговорим, — указывает Шастуну вожатый, подмечая, что время его сна утром не отвоёвывает, как те жалкие пятнадцать минут смехов и криков. 

 Антон ложится, но в итоге до момента красочного, ежедневно одинаково подъема, так и не засыпает. К обеду Шастун ни разу больше не встречается с мужчиной, вспоминая то, как сам язвил в их переписке, не извиняясь, пусть и сам ожидал чуточку сожаления от слов вожатого, уже думал выловить его на разговор. Писать не хотелось, так на сильном контрасте с вчерашними сообщениями, его слова будут выглядеть менее убедительно. 

 Парень идёт в комнату и пинает попутно камень, который каждый раз отскакивает и пролетает на несколько метров. Он не знает в какой момент его мысли стали настолько материальны, но прошло лишь несколько минут спустя принятой им идей извинится, как телефон начинает вибрировать и разносится звонок. Номер не записан.

— Да? — начинает парень ожидая голоса по ту сторону трубки, чтобы понять, кто потревожил его своим звонком. 

 — Привет, Шастун, — теперь Антон уже отчетливо может понять по голосу, кто ему звонит.

— Здравствуйте, Арсений, — его собственный голос уже спокойнее и более увереннее, чем ранее. 

 — Тебя тут Дима ищет, подойди пожалуйста к столовой, говорит обыскался тебя, а его телефон где-то в комнате. 

 — Да, бегу. И простите меня, — всё после утвердительного «бегу», звучит уже более робко. Слегка запоздалое извинение, но всё ещё от этого не менее искреннее. По ту сторону слышен глубокий, якобы передающий: «да как ты уже задрал, Шастун» выдох и спустя с полминуты, когда Арсений, видимо, отходит от кучки детей у столовой всё же продолжает. 

 — Откупишься натурой, — максимально спокойно, как будто рассказывает о том, что сейчас собирается пойти дождь, или о том что поел сегодня на завтрак, выдаёт вожатый. Как будто тут нет подтекста и как будто никто из них не замечает, что их общение стремительно быстро растёт и явно отличается от того, как Арсений общается с другими детьми его отряда. 

 — Чего? — протягивает парень и слегка запинается, всё-таки для юноши всё может иметь подтекст, даже то, где его по сути быть не должно. 

 — Коробки поможешь таскать, — Арсений как будто улавливает в этом его «Чего?» свой ответ на вопрос парнишки, тогда на поле. Они довольно похожи и пожалуй слишком хорошо понимают друг друга. Антон не успевает ничего сказать, как уже слышит гудки по ту сторону, которые оповещают о конце звонка. 

 «Сколько ещё коробок, я перетащу за эту смену?» — думает Шастун продолжая пинать камень, только уже направляясь в сторону столовой. Вожатого тут уже конечно нет, так что разговор снова перенесен на неопределённое время, а остался в нужном месте только Дима который ждет его и кучка других подростков. 

 — Чего-то хотел? — голос парня слегка грубоват, но не из-за соседей, а из-за того, что от мыслей и слов мужчины парень ещё не конца отвлёкся. 

 — Да, совет твой нужен, как правильно подвести Лизу к первому поцелую? — не очень уверенно, смущенно, спрашивает парень. 

 Не совсем понятно, от чего он спрашивает это у Антона, но ему кажется, что именно он сможет ему помочь. А что Антон? А он сам не знает, у него и не было первого поцелуя, когда-то имелась лишь перспектива, но всё давно закончилось и не так уж хорошо, как хотелось бы. Но парень сейчас почему-то знает, что можно ответить. 

 — Я думаю ты поймёшь когда она будет готова к этому, вы вместе, а это уже что-то, просто возможно всему нужно своё время и не стоит торопить событий? — откуда он вообще знает такое очередное «клише», сам ведь через такое особо не проходил или тренера не играют? 

 Антон подозрительно давно не курил и это слегка смущает его, ведь сейчас почему-то кажется, что пустоту которую заполнял сигаретный дым, теперь заполняет что-то другое. Эти мысли проносятся в его голове, пока его сосед пытается сгенерировать свой ответ. И после краткого, но видимо подействовавшего совета, Дима удаляется, а Шастуна за локоть подхватывают и тянут в вожатскую. Дверь открывается и юноша видит на полу огромную гору состоявшую из нескольких десятков коробок, наверное их здесь около тридцати. 

 — Вот, — его вожатый указывает на них, как будто Шастун до этого их мог чудом не заметить, а затем показывает рукой в сторону корпуса где живут вожатые. — Нужно донести в хол на втором этаже, там с ними уже разберутся, — юноша топчется на месте после этих слов и смотрит то на вожатого, то на кучку коробок. 

 — Вы мне поможете? — с надеждой в голосе спрашивает парень, точно ощущает, что его вот-вот кинут один на один со всей этой кучей картона. 

 — Не в этот раз, — голос мужчины не вздрогнул ни разу и в конце даже не последовало ожидаемого смешка или легкой улыбки.Вожатый выходит и идёт по своим делам, оставляя юношу всё же при том, что есть: дохуя коробок, около двух минут ходьбы до корпуса туда, а затем обратно и потраченных на это два с половиной часа времени. Руки слегка болят и ломит спина, ногами перебирать не так уже легко, когда ты наворачивал несколько десятков кругов, от точки «А» в точку «Б» ещё и с коробками на руках.        Антон плетётся в свою комнату, чтобы наконец-то упасть на кровать и расслабить все свои мышцы, все кроме тех, что отвечают за клацание по клавиатуре телефона.

Антон: Вы садист!

Арсений:Конечно, злой садист ;)

Антон: Вам может и смешно, а у меня всё тело болит!

Арсений:Ну ничего, излишняя активность иногда полезна. 

 Шастун не на шутку устал, сейчас всего семь вечера и из-за таскания грузов он пропустил ужин, сейчас снова пропустит дискотеку, которая наступит через полтора часа и выходит всё это совсем не по-человечески. Но в этом можно найти и свои плюсы: была весомая причина, по которой удалось отметаться от излишне настырных приглашений соседей посещать вечернее мероприятие.                                                                                                   Парень решает принять душ, чтобы расслабить мышцы и возможно, хотя бы частично снять спазм. Душевая одна на этаж, в ней три кабинки и сейчас там понятное дело никого нет. Антон сегодня удачно «проёбывает», как он сам подметил, вечернее отрядное мероприятие, даже не предупреждая об этом никого. 

 Душевые как и всё в этом лагере — построены хороших лет пять назад, не смотря на это всё ещё достаточно презентабельно выглядят. Тут везде плитка и разлитая вода, что весьма ожидаемо от лагерного душа, хотя тут наверное должны были это всё протирать? Исходя, хотя бы, из техники безопасности. 

 Парень стоит под горячими струями воды и чувствует явное облегчение впервые за пару часов. Он надевает одежду на мокрое тело, выходит и осторожно пытается дотянутся до крючка с полотенцем, здесь слегка продувает, а он только вышел из душа с мокрой головой. Пол ещё более скользкий и в пене, от только что вышедшего из душа парня. Антон пытается зацепиться хотя бы за край полотенца, чтобы наконец-то убрать лишнюю влагу с волос и выступающих из одежды частей тела и передерживается за дверцу кабинки. Он теряет в памяти момент, когда щелчком слышно лишь слетающую с пятилетних петлей дверь. Наверное тут и в правду стоило вытирать полы чаще, так как техника безопасности оставляла желать лучшего. Парень летит лицом в холодную мокрую плитку, стараясь попутно зацепится за всё торчащее, но выходит это не слишком удачно. Последнее, что отдаётся в памяти — это горький вкус пены на языке, металлический запах и звон в ушах.