Часть 1
— Беэнос Диас, сеньорита! Как дела? Комо этас?
— Что уже натворил, самовлюблённый комок шерсти.
Мягколапка встряхнулась, пригладив смявшуюся ото сна шёрстку, и скрестила лапки.
— Ау, Санта Мария, мен кортасте эн эль коразон! (Это ранит меня в самое сердце!)
— Я знаю, ведь наши отношения и начались с того, что амор выстрелила в тебя в упор.
Сложив коготки пистолетиком, она выставила в кота лапу и с улыбкой качнула "дулом", озвучив "аухэ-аухэ", а после сдув с когтя воображаемый дым.
Гато театрально схватился за сердце, восторженно ахая, на что Киса лишь подхихикнула и двинулась к штурвалу.
— Но-но-но! Сеньора! Кораблем управляет капитан! — подскочив на приступок и вцепившись в гладкие деревянные шпаги, вскричал Кот.
— Вот и дай ему пройти к рабочему месту, маринеро! — возмущённо ответила кошка, вскинув лапки.
— Ох-хо-хо, маринера, те до руэго но эмприсес кон эстас тедиосас риниас! Оя сабиас киендо носотрос тиене розон! (О-хо-хо, матроска, молю, не начинай эти утомительные склоки! Ты ведь знаешь, кто из нас действительно прав!) — играя белёсыми бровями, импульсивно-сладко мурлыкнул он, на что маленькие передние зубки Кисы заскрежетали.
— ¿¡Oх, киерес пелеа, гато иступидо!? Оптендрас до ке те мерентес! (Ох, ты хочешь драки, глупый кот!? Ты получишь по заслугам!)
Схватившись за катар в набедренном ремне, Мягколапка сделала выпад, с шорохом мазнув лезвием по воздуху у пушистой тушки, за чем последовала ещё серия искусных атак. Но все попытки оказались схожи с японской ката (Техника борьбы с воображаемым противников, в целях тренировки), ведь Кот изворотливо избегал ударов, прыжками меняя локацию их поединка, успевая ещё и надменно посмеиваться. Пылкие испанские проклятия и усиливающиеся качания корабля сопровождали их борьбу.
— Луча, сеньорита! (К бою!) — воскликнул Кот, притянув к себе Кису и горячим полушёпотом выдохнув в мордочку: — Пара лучар пор ниэстос коразонис... (К бою за наши сердца...)
Глаза Кошки распахнулись, однако быстро вернув привычно сощуренное положение. Она положила лапки на выкат его мягкой грудки, чувствуя, как нежные розовые подушечки начинают пульсировать вместе с его самовлюблённым, маленьким, кошачьим сердцем.
— Я так скучала, ми амор, — мурлыкнула она, склонившись к его ушку.
Усики Кота дрогнули, а сам он замер на какое-то мгновение, после так же приобняв тихонько урчащую Кису.
— Пройдём на камбуз, Гатита, кажется, в мешках с зерном поселилась семейка крыс аппетитных размеров. — тихо произнес он, не став дожидаться начала собственного мурчания и неосознанно облизнувшись при упоминании лакомства.