Налог на близость

Ты чувствуешь мою власть, даже когда я молчу.

Маленькие снежинки мягко оседали на нос, щекотали кожу, заставляя Антона морщиться и недовольно пыхтеть. До Нового года оставались считанные дни, работы — ещё навал, а он, как назло, забыл ноутбук в кабинете бухгалтера, к которому заглянул еще утром. Стоило лишь встретиться с этими знакомыми голубыми глазами, как все дела вылетели из головы, а мысли растаяли, словно те самые снежинки. Они, как обычно, проболтали больше двух часов, хотя болтал в основном он, но это было не столь важно. Бухгалтер его внимательно слушал, изредка подливая горячий чай и протягивая разные конфеты. У него в кабинете всегда были любимые сладости Антона, хоть тот и говорил, что покупает их для себя.

Забежав в клуб на пару минут, чтобы схватить ноутбук, Антон сразу же услышал музыку, смех и громкие голоса. Сегодня заведение было закрыто для посетителей — сотрудники устроили корпоратив. Из помещения доносились восторженные аплодисменты и довольные возгласы, и Антон, не сдержавшись, заглянул внутрь.

В зале играла громкая музыка, свет был приглушён, а все работники едва слышно перешептывались. Привычные крики и возня пропали, не было ярких танцев у сцены и литров выпивки. Стоило на сцене появится молодому человеку, который даже издалека выглядел невероятно сексуально и притягательно, смолкли абсолютно все.

По залу прошлась волна явного удивления, за ней был восторг и тихое принятие. Десятки взглядов обратились к сцене, чтобы увидеть таинственного незнакомца, и Антон не стал исключением — его глаза тоже были прикованы к нему. Атмосфера застыла в натянутом молчании, словно сама комната затаила дыхание в напряжённом ожидании.

Высокий темноволосый парень выглядел невероятно притягательно и сексуально, его длинные ноги казались ещё длиннее за счет яркого, красочного костюма с большими вырезами. Его тело было скрыто тканью, которая ничего толком и не скрывала. Наоборот, она распаляла и дразнила. Все разрезы были сделаны слишком гармонично и правильно, так, что танцор мог свободно двигаться на пилоне, имея возможность соприкасаться с ним кожей, но при этом притягивал к себе всё внимание.

Он был прекрасен. Настолько, что захватывало дух. Вмиг Антон забыл абсолютно обо всем, его перестала интересовать работа, забытый ноутбук и даже телефон, который звонил сотый раз. Его взгляд был прикован к прекрасному парню, который смог его зацепить за считанные секунды.

Когда длинная нога, явно натренированная не одним десятком часов усердных тренировок, обвилась вокруг пилона, незнакомец прогнулся в спине с такой силой, что зал залился в овациях и тихом восторге. Каждое его движение было продуманным до мелочей, каждый его шаг.

Он профессионально двигался на шесте, соблазняя абсолютно всех. Каждый его шаг казался не просто движением — это был вызов, словно танец, наполненный дерзостью, властью и опасной красотой. Антон видел этот танец десятки раз — он был одним из самых популярных в их клубе. Но сейчас... Сейчас всё было иначе. Таким этот танец он видел впервые.

Когда незнакомец прижался своей грудью к пилону, призывно раздвигая свои длинные ноги, дыхание Антона сорвалось окончательно. Он знал, прекрасно знал, что будет дальше и от этого жар в его груди горел с ещё большей силой. Кошечка... Плавная, очень грациозная и мягкая. Это движение всегда вызывало у зрителей слишком много эмоций и восторга, но сейчас, с этим танцором, оно казалось ещё более грязным и развратным. Слишком развратным.

А потом тот самый парень упал на колени, поворачиваясь круглыми ягодицами к залу и медленно раздвинул ноги в стороны, стараясь скользить коленями по сцене настолько неторопливо, насколько это было возможно, и зал окончательно затих. Никто из них не решался сказать ни слова, ни один. Они просто наблюдали, наслаждались и внимательно следовали за ним.

Но дальше... Дальше все было не так, совсем не так. Танец должен был закончиться, оборваться на самом ярком моменте, заставив всех умолять о продолжении, но он не закончился. Нет. Парень на сцене сам сорвался окончательно, опустился спиной на сцену, поджимая под себя ноги и медленно выгнулся в груди, поднимаясь выше.

Антон окончательно утонул в этом зрелище, боясь отвлечься даже на мгновение. Неприятная вибрация раздалась в кармане и, выругавшись несколько раз про себя, он отстранился от дверного прохода и пошел в сторону кабинета.

Сначала была работа, Новый год и деньги, а этого красивого парнишку он к себе в кровать затащит чуть позже. Нужно было только узнать, кто именно скрывался под той маской. Из всех танцоров, которые работали у них давно, не подходил никто, но за последний месяц они набрали несколько новых ребят, и они вполне могли производить хорошее впечатление на коллег, таким образом.

Больше он этого танцора на сцене не видел.

***

— Арсюня, доброе утро! — радостный голос прозвучал неожиданно громко, заставив Арсения вздрогнуть.

Он не успел даже поднять глаз, как в соседнее кресло с мягким вздохом опустился довольный Антон. На его губах сияла слишком счастливая, подозрительно хитрая улыбка, а в глазах ярко плескалось предвкушение.

— Доброе утро, Антон, — сухо отозвался мужчина, привычно выдерживая ровный тон. Он медленно поднялся с места, уже предвкушая, как визит навязчивого начальника разрушит его планы на продуктивный день. Работы и без того было слишком много, особенно для начала года.

Достав из шкафа несколько упаковок сладостей, Арсений молча поставил их перед Антоном, а затем достал упаковку чая и включил чайник.

— Мои любимые! — довольно заметил незваный гость, сразу схватив несколько конфет. — Ты знаешь меня слишком хорошо, Арсюнь... Слишком хорошо.

— Да, — коротко и спокойно. Конечно он знал его слишком хорошо, это ведь к нему Антон заходил каждый раз, когда приезжал в клуб, только у него в кабинете пил вкусный чай по несколько часов, рассказывая обо всем на свете, и съедал абсолютно всё, что находил в кабинете. А если не находил — приносил сам и тоже съедал, мужчину, правда, тоже угощать пытался, но Арсений упёрто отказывался от подобных перекусов.

— Я к тебе по делу, — чуть увереннее прошептал Антон, прожигая взглядом невозмутимого мужчину.

Тот был одет в привычной манере: длинная темная водолазка, которая скрывала горло, темный плотный пиджак, брюки, туфли, идеально подобранные аксессуары и даже прическа, она тоже была идеальной. Весь он всегда был слишком идеальным, вылизанным, выглаженным и недовольным, смотрел на всех вокруг, как на грязь, невзначай указывая на неподобающий внешний вид и недостатки. А сам то, одевался так закрыто, что не оставлял ни малейшего кусочка для горячих фантазий. Изредка Антон замечал, как оголяются его запястья, когда он тянется за очередной папкой и это мгновение казалось невероятно интимными и особенным.

В такие моменты Антону хотелось схватить своего скромного бухгалтера и вжать в этот огромный деревянный стол, стянуть его дорогой, идеально выглаженный галстук, и связать его белоснежные запястья, а после... После этого он бы снял его штаны, оголяя круглые ягодицы, которые вероятнее всего были такими же белоснежными, как и вся его кожа. Он бы их немного приукрасил...

Искусал бы нежную кожу, зацеловал, а после отшлепал. Долго и очень медленно шлёпал бы его у себя на коленях, заставляя умолять. Мужчина бы не отказывался, нет, он бы умолял его продолжить и просил разрешения притронуться к себе, чтобы кончить. Скулил бы под ним и выгибался, подчинился бы ему...

— Антон? Ты уснул? — безэмоционально спросил мужчина, поставив перед начальником чашку с чаем. — Если вопросов больше нет — уходи, у меня много работы.

— Вопрос, точно, — Антон сглотнул вязкую слюну, которой наполнялся рот, стоило ему только представить, как он трахает этого скромного и недовольного бухгалтера, которого он бы смог раскрепостить и сделать... Своим, он бы мог сделать его своим, а потом... Он бы научил его преподносить себя, научил бы его сексуальности и соблазнительной доступности.

— Я по делу, — Антон неуверенно прочистил горло, подбирая слова. — Ты ведь был на корпоративе, да? Мне нужно найти одного человека.

— Что-то пропало? — Арсений сделал несколько глотков, нахмурился и отставил чашку в сторону. Слишком горячо.

— Да, точнее нет, — он неловко рассмеялся, засовывая в рот сразу несколько конфет. — Я это... Того хотел...

— Прожуй, потом говори, — недовольно бросил мужчина, прожигая его взглядом.

— Мой рот очень вместительный, — с искрой в глазах ответил Антон, наклоняясь чуть ближе, — хочешь проверить?

Арсений медленно выдохнул, его голос стал ледяным:

— Если я ещё раз услышу подобную фразу — будешь пить свой чай у меня под дверью.

Антон обиженно поджал губы, будто ребёнок, которому не дали самую желанную конфету.

— Ну чего ты сразу такой? Я ведь и уволить тебя могу, — пробурчал он. — Не каждому работнику клуба я предлагаю минет в рабочее время.

— Правильно. Предлагай вне рабочего времени.

— Значит, ты не против, — чуть мягче прошептал Антон, наклонившись ближе. — Тебе понравится, я...

— Хватит! — голос Арсения резко сорвался, и он с силой ударил ладонями по столу. — Сколько раз мы уже это обсуждали? Сколько ещё раз тебе нужно услышать «нет», чтобы ты отстал?

Антон вздрогнул. Улыбка ушла с его лица, и он вмиг стал серьёзнее.

— Не злись, Арсюнь... Я понял. Всё понял.

— Говори, зачем пришёл, и уходи, — процедил Арсений, не глядя на него.

— Я парня найти хочу одного, он был на корпоративе, — Антон мечтательно прикрыл глаза, вспоминая прекрасное, гибкое тело. — Он танцевал на сцене, очень красиво танцевал.

— Там много кто танцевал. Кто именно тебе нужен? И зачем?

— Трахнуть его хочу, — без тени стеснения прошептал Антон, почти смакуя каждое слово. — Он такой гибкий... Пластичный... Просто мечта. Уже представляю, как он будет выгибаться в моих руках, раздвигая свои длинные ноги...

— Избавь меня от деталей! — он снова злился, сгорая от недовольства и возмущения. Вечно этот самодовольный начальник рассказывал ему о своих сексуальных достижениях и целях. — Мне всех танцоров тебе прислать, чтобы ты их выебал по очереди? Или есть конкретные критерии?

— Ну не злись, — чуть мягче сказал Антон, примирительно поднимая руки. — У него был красный костюм... Такой облегающий, с вырезами. Он ещё лицо закрыл, точно! На бедрах были побрякушки какие-то, голая грудь и молочная кожа... — мечтательно протянул Антон. — Знаешь его?

— Да, — его голос дрогнул. — Это Паша, он недавно пришел. Танцует хорошо и очень пластичный.

— Спасибо, Арсюнь, ты чудо, — Антон вмиг подскочил с кресла, посылая ему воздушный поцелуйчик. — Он сегодня работает?

— Да, я видел его утром.

— Тогда я пошел, конфетки я тоже заберу, — он подмигнул и уже было направился к выходу, но вдруг остановился и строго посмотрел на недовольного мужчину. — А ты не забудь пообедать! В твоём возрасте нужно правильно питаться.

— Иди уже, — фыркнул Арсений, закатывая глаза, но на губах у него играла едва заметная улыбка.

***

— Привет, Миш, — Антон подошёл к барной стойке, облокотился на край и ловко перехватил бармена. Его голос звучал легко, но в нём сквозило нетерпеливое предвкушение. — Мне нужен новенький Пашка, — добавил он чуть тише, почти шепотом, и в голосе мелькнула игривая нотка. — Пластичный такой, красивый... — губы тронула лукавая полуулыбка, а глаза вспыхнули интересом.

Миша поднял бровь, вытирая руки о полотенце и лениво скользнув взглядом по залу.

— Он вышел недавно, вроде только переоделся. Налить тебе как обычно?

— Не нужно, — он резко качнул головой. — Я за рулём сегодня, — с лёгкой досадой сказал Антон, будто напоминал это себе, а не собеседнику.

— Зачем тебе новенький? — бармен хмыкнул, не скрывая любопытства. — Уже успел где-то накосячить?

— Наоборот, — Антон хищно усмехнулся, подмигнув Мише. — Идёт на повышение. Сможет сегодня лично посидеть в машине начальника, пока я его трахаю.

— А ты не теряешь времени, — лениво заметил он, покачав головой. — Он же только пришёл... Сколько? — Миша глянул вверх, будто пытаясь вспомнить. — Неделю назад, а уже в машину к начальнику.

— Неделю? Его на корпоратив взяли сразу после собеседования? — с насмешкой протянул парень. — Быстро вы.

— Какой корпоратив, там все свои были. Без Паши.

— Как... — Антон на мгновение замер. Ну не мог его умный бухгалтер что-то перепутать, это было на него не похоже. — А ты тоже был на корпоративе, да?

— Конечно, отвечал за бар и даже не пил!

— Прекрасно, ты видел танцора в красном, лицо ещё было закрыто? — голос Антона звучал осторожно, почти недоверчиво, будто он сам боялся услышать подтверждение своим догадкам.

— Бухгалтера нашего? Конечно видел, — его глаза тут же загорелись, а губы растянулись в довольную улыбку. — Он танцевал на уровне с нашими лучшими! Такой пластичный и красивый... А бедра какие...

— Хватит! — резко выпалил Антон. — Значит наш бухгалтер...

***

Через несколько минут Антон уже стоял у кабинета своего Арсюни, мысленно перебирая слова, которые хотел ему сказать. Однако едва он приблизился, как за дверью раздалось какое-то странное шуршание. Он насторожился, затаил дыхание и инстинктивно прижался ухом к двери, пытаясь расслышать, что там происходит. Тихие стоны, смешанные со всхлипами звучали слишком явно и откровенно. В сердце неприятно кольнула ревность, и он на мгновение подумал о том, чтобы снести эту дверь и... Дальше он не думал. Обида и странный гнев зарождались где-то внутри, его обманули, предали, а сейчас... Он трахал кого-то прямо у себя на рабочем месте, там, где хотел его трахнуть Антон.

Тихо приоткрыв дверь, Антон заглянул внутрь и замер. Его Арсюня полулежал в своем кресле, откинувшись назад, с закрытыми глазами и приоткрытым ртом, его брюки были стянуты к бёдрам, открывали бледную, гладкую кожу. Грудь ритмично вздымалась от учащённого дыхания, а лицо частично было прикрыто рукой, будто он пытался спрятаться от самого себя. В другой руке — напряжённый член, который он настойчиво дрочил, едва сдерживая стоны.

На столе, в беспорядке, лежали несколько фантиков от конфет, которые незадолго до этого ел сам Антон, а на губах мужчины виднелись следы от шоколадной начинки.

— Рот у него... вместительный... — едва слышно прошептал мужчина, закидывая в рот ещё одну конфету. — А ещё... сладкий, наверное... Как эти конфеты.

Антон почувствовал, как внизу отдает тягучее возбуждение и прежде, чем успел сделать глупость, тихо прикрыл дверь. В висках пульсировало, возбужденный член ныл, требуя ласки, а на губах играла хищная, опасная улыбка.

Он опёрся головой о стену и всего через несколько секунд, услышал долгий протяжный стон, от которого внутри все перевернулось. Арсений кончил, кончил думая про него.

Антон огляделся — коридор был пуст. Кабинет бухгалтера находился в дальней части здания, вдали от чужих глаз и ушей, и если кто-то и прошёл бы мимо, то вряд ли уловил бы хоть что-то через массивную деревянную дверь.

Он выдохнул, выпрямился и медленно закинул в рот конфету, которую забрал у него всего несколько минут назад — словно хотел почувствовать, каков на вкус его Арсюня прямо сейчас.

Не хочет он его значит. Антон покажет ему, кто кого не хочет.

Для начала нужно было придумать план.

Холодный расчет понемногу вытеснял бурлящее возбуждение, и Антон сжал пальцы в кулак, выдыхая спокойнее, он должен был действовать аккуратно. Хитро. Красиво.

Он должен победить.

— А-Антон Андреевич, — раздался тонкий, чуть писклявый голос. Он принадлежал мальчику с робкой осанкой и виноватым взглядом. — Вы меня искали? Я... я Паша. Работаю здесь...

Антон медленно обернулся. Его взгляд сразу нашёл тонкую фигуру, остановившуюся в нерешительности чуть поодаль. Тусклый свет от ламп освещал лицо Паши, делая его ещё моложе.

— Уже нет, — произнёс он тихо, почти ласково, и его ладонь скользнула к голове Паши, мягко коснувшись светлых волос. — Сегодня у тебя выходной. Можешь уйти пораньше.

От его слов не веяло угрозой, но в голосе сквозило нечто окончательное. Рука задержалась на макушке чуть дольше, чем требовалось, словно проверяя — послушается ли он.

— Ребятам скажешь, что я в курсе. Этого будет достаточно, — он вложил ему в руку несколько купюр и едва заметно улыбнулся. — Погуляй. Отдохни где-нибудь. Но никому... — Антон наклонился ближе, и его голос стал ещё ниже, почти интимным: — Никому ничего не рассказывай. Понял?

Паша торопливо кивнул, сжимая деньги в своих руках.

— Х-хорошо... Спасибо...

***

кому: Бухгалтер Арсюня«Забери в моем кабинете отчёты за прошлые два месяца, завтра они должны быть в клубе в девять утра вместе с тобой. Ключи от квартиры у тебя есть.А я сегодняшний вечер проведу с тем сексуальным танцором ;)».

«Я недалеко, скоро буду.

Быстро заберу всё необходимое и уйду.

Вам не помешаю»

— Ревнует меня, — довольно протянул парень, перечитывая сообщение в третий раз. — Мой хороший.

Антон устало потер переносицу и поднялся с кресла. До приезда мужчины к нему домой оставалось чуть меньше получаса, значит ему нужно было подготовиться. Быстро убрав все важные документы и отчёты в ящик стола, он мельком осмотрел кабинет, решая на какой поверхности будет удобнее всего трахнуть его дорогого бухгалтера. Взгляд скользнул по кожаному дивану у стены, затем задержался на массивном кресле, которое стояло сбоку. Он бы мог выебать его на этом кресле, усадить к себе на колени и трахать так резко и быстро, что комнату переполняли бы его крики и всхлипы, он бы не остановился, даже если Арсений его умолял...

А ещё он бы мог трахнуть его на этом деревянном столе, который так сильно напоминал стол Арсения, на котором Антон мечтал его разложить уже почти год. Широкий, устойчивый и такой высокий, он бы закинул на него мужчину, рывком стащив его идеальные брюки, заткнул ему рот его же галстуком, а потом вошёл внутрь одним резким движением.

Внизу потянуло возбуждение, и Антон резко отогнал от себя все мысли, кончить он сегодня собирался только в его Арсения.

Меньше, чем через пять минут щёлкнула входная дверь.

— Очень спешит ко мне, — под нос пробормотал Антон, вставая с места.

Ему понадобилось всего несколько плавных шагов, чтобы стать сбоку от входа — скрытно, в тени. Он затаился, как охотник, готовый к прыжку.

Дверь распахнулась с такой силой, что едва не ударила его по лбу. В кабинет ворвался Арсений — раздражённый, нахмуренный, не подозревающий ничего.

— Документы ему видите ли нужны! Работать нужно, — недовольно проворчал Арсений и зашел внутрь. — Ещё и бардак развел, где мне искать эти документы?

— Это я уже убрался, — бархатный, низкий голос прозвучал из-за спины, заставив мужчину резко обернуться. Не успев сказать ни слова, он тут же оказался в плену из сильных рук, которые прижали его к груди.

— Попался, Арсюня, — голос Антона лился с удовольствием, насыщенный хищной нежностью. Он медленно, без стеснения, провёл языком по его шее, оставляя влажный след. — Думал, я не узнаю? Решил, что сможешь меня обмануть?

Арсений резко дёрнулся, пытаясь вырваться, но Антон только сильнее вцепился в него, не позволяя уйти ни на шаг.

— Отп... — выдох сорвался глухо, почти сквозь пальцы, и оборвался, когда его толкнули вперёд, в сторону дивана.

— Если будешь себя хорошо вести — потом пойдём в спальню, — горячее дыхание коснулось чувствительной кожи за ухом, и в следующее мгновение Антон впился зубами в его шею. Он кусал, дразнил, оставлял влажные следы, шептал что-то непристойное и тёрся о его ягодицы, едва сдерживая низкое рычание.

— Как же давно я хочу тебя трахнуть... — хрипло прошептал он, спускаясь рукой вниз и стягивая с Арсения брюки, и этой минутной заминки ему хватило. Мужчина резко вырвался из его рук, ударяя локтем куда-то в грудь. Глаза горели ненавистью и огнем, а на губах была странная ухмылка.

— Больной! Иди Пашу своего трахай, а не меня, — процедил он сквозь зубы, поправляя свой пиджак. Он снова выглядел идеально и надменно, прожигал его своим взглядом.

— За Пашу ты ещё ответишь, — его голос был низким, горячим, почти угрожающим. — Подумаешь о том, что ты сделал, когда я затрахаю тебя так, что ты даже свое имя не вспомнишь.

Антон не выдержал, резко шагнул вперёд и толкнул мужчину на диван. Тот с глухим стоном откинулся назад, и прежде чем успел что-либо сказать, Антон навалился сверху, вжимаясь в него всем телом. Его колени упёрлись по бокам, руки вжались в диванную обивку по обе стороны от его головы, а горячее дыхание коснулось его губ.

— Думаешь, у тебя получится? — со смехом бросил Арсений, резко хватая его за шею и притягивая к своему лицу. — Не забывай, с кем играешь, малыш.

— А ты, я смотрю, забыл, — прошипел Антон, сжимая его шею в ответ, в глазах полыхал огонь, а в груди разливалось предвкушение и слишком сильное желание. — Пытался подсунуть мне какого-то парня, лишь бы не говорить, что это был ты. Танцор в красном, сладкий, пластичный... мой.

— Какая тебе, чёрт возьми, разница? — усмехнулся Арсений, его губы растянулись в почти дьявольском оскале. Он притянул Антона ещё ближе и выдохнул прямо в его губы: — Ты же и так всех подряд трахаешь.

— А трахал бы только тебя, но не привык брать силой, то что хочу, — на его губах мелькнула хищная улыбка и он тут же заткнул мужчину грубым поцелуем.

— А сейчас ты меня так соблазняешь? — с насмешкой протянул мужчина, сжимая пальцы на шее Антона ещё сильнее. — Или это игры такие?

— Брачные, — прошептал Антон, вжимая мужчину в мягкий диван и снова целуя. На этот раз ещё быстрее, глубже и настойчивее. Так, словно от этого зависела его жизнь.

— Больной, — процедил Арсений, оттягивая его за волосы, дерзко, до боли, обнажая шею. — Трахаешься со всеми подряд, но все равно как подросток.

— Из-за тебя такой, кончить могу только от твоего голоса.

Вместо колкого ответа Арсений склонился к его уху, и в следующий миг его голос опустился до опасного, бархатного шепота, хриплого, тягучего, как раскалённый мёд:

— Тогда кончи, — у Антона от такой резкой смены интонации внутри все поджалось. — Достань свой горячий член и кончи.

— Блядь... Что ты делаешь со мной... — он прикрыл дрожащей рукой Арсению рот, и прошептал почти в отчаянии: — Хватит. Сегодня я кончу только в тебя.

Его голос был полон одержимости, желания, почти боли. Он смотрел на Арсения сверху вниз, как на единственную цель, единственный смысл. В этот миг весь его мир сузился до одного единственного тела, до прикосновения кожи, до взгляда, в котором тонул без остатка.

— Наивный мой, маленький, — резко отталкивая руку парня, прошептал мужчина. И в то же мгновение сам навалился сверху, прижимая его к дивану с такой силой, будто пытался вдавить в обивку. Его ладонь накрыла рот Антона, а другая грубо сжала его пульсирующее возбуждение через ткань.

— Кончишь тогда, когда я скажу... — довольно протянул мужчина, прижимаясь ещё ближе, голос у него был низкий, настойчивый и слишком самоуверенный. Он склонился так, что их носы соприкасались, дыхание смешивалось.

— Даже не мечтай! — выдохнул Антон сквозь его пальцы, пытаясь оттолкнуть чужую руку. — Ты всё ещё работаешь на меня, и...

— И что? — Арсений зарычал ему на ухо, стискивая бедра Антона своими коленями. — Это не даёт тебе права трахать всех, кто на тебя работает.

Он улыбнулся, холодно, хищно, и сдавил его ещё сильнее.

И в следующую секунду их губы столкнулись. С жадностью, с болью, с отчаяньем. Поцелуй был грубым, неистовым, будто оба боролись за контроль, за дыхание, за власть. Арсений крепко вцепился в затылок Антона, не давая ему и шанса отстраниться. Язык пробрался в рот с напором, словно хотел исследовать его до последнего вздоха.

Антон застонал и приоткрыл губы шире, отвечая с не меньшей страстью. Его руки скользнули по спине мужчины, а сильные пальцы вжались в ткань пиджака, сминая её. Они целовались так, будто задыхались друг без друга.

Арсений оторвался всего на миг, пытаясь поймать ртом воздух, и провёл по нижней губе Антона зубами, оставляя еле заметный след.

— Где у тебя смазка? — сорванным голосом прохрипел он. — Или ты собирался насиловать меня на сухую?

— Вон там, возле дивана, — дрожащим голосом прошептал Антон. Его глаза блестели от влаги, губы припухли, а грудь прерывисто вздымалась. Он был таким красивым, сексуальным и слишком открытым. Только сейчас, только для Арсения.

— Если будешь себя хорошо вести, потом пойдём в кровать, — с насмешкой передразнил его мужчина, наклоняясь ближе. — Но сначала... — он прошептал прямо в ухо, прикусывая хрящик. — Сначала я хорошенько трахну тебя здесь.

Антон на это лишь тихо вдохнул, поддаваясь на горячие прикосновения.

— Ты раньше делал это с мужчиной... Снизу? — голос Арсения звучал неожиданно серьёзно, с оттенком неуверенного беспокойства.

— Я похож на парня, который раздвигает ноги? — недовольно прошипел Антон.

— Вполне, — спокойно, почти ласково ответил мужчина, мягко поцеловав его в плечо.

— А ты? Был снизу? — он неуверенно вздрогнул, не решаясь посмотреть ему в глаза.

— Несколько раз, — прозвучало почти безразлично.

— Тогда почему отказал мне?

— Потому что меня не будет трахать избалованный мальчишка, который ищет очередную дырку на вечер.

— Но ведь сейчас ты делаешь то же самое! — в голосе Антона звучал упрёк и неуверенность.

— Ошибаешься, — Арсений выдохнул прямо на ухо, его голос стал медленным, тягучим. — Я забочусь о тебе и хочу доставить тебе удовольствие. Для меня ты не просто одноразовый любовник, которого можно трахнуть и в грязном туалете.

Антон тяжело сглотнул, дыхание сбилось:

— Ты подумал... Что я хотел только на один раз? Поэтому злился?

— А ты хочешь, чтобы я трахал тебя регулярно? — Арсений выдохнул прямо на ухо: — Чтобы ты каждый раз раздвигал передо мной свои длинные ноги, как послушный мальчик?

— Для тебя — да. Хоть каждый день, — прошептал Антон, прерывисто, почти с мольбой.

— Антош... — имя прозвучало с такой нежностью, что сердце Антона болезненно сжалось. — Не говори того, о чём потом пожалеешь.

Антон вмиг покрылся краской и едва заметными мурашками, но промолчал.

— Подожди, я возьму презервативы, — сорванным голосом прошептал мужчина, удерживая его за одно бедро.

— Брезгуешь? — с лёгкой насмешкой протянул парень, внимательно следуя за ним взглядом.

— О тебе волнуюсь, — прямо в губы, ближе, горячее и так необходимо настойчиво. Он снова заткнул его поцелуем, лишая любой возможности на очередную колкость. Тело в его руках дрожало и поддавалось вперёд, желая быть ещё ближе. И мужчина давал ему абсолютно всё, о чем он так отчаянно просил.

Горячие ладони пробрались под дорогие брюки, сжимая мягкие, горячие ягодицы. Губы скользили по его лицу, как будто пытались запомнить каждую черту, каждый изгиб. Когда мешающая ткань с шорохом упала за диван, а бельё сползло к коленям, Арсений затаил дыхание, словно был готов к протесту. Но его не последовало.

Наоборот.

Антон ещё крепче вжался в грудь, толкнулся языком в его рот и легко, будто приглашая, приподнял ноги.

— Сначала будет неприятно, — внимательно наблюдая за его реакцией парня, прошептал мужчина.

— Плевать... — выдохнул Антон, и резко прогнулся в спине, утягивая мужчину за собой. Тело вспыхнуло жаром, как только Арсений навалился сверху, снова целуя его распухшие губы.

Мужчина отвлекал его поцелуями — тёплыми, глубокими и слишком жадными, пока ловко натягивал презерватив на пальцы и обильно покрывал их смазкой. Всё делал мягко, почти незаметно, растворяя каждое действие в поцелуях, от которых у Антона кружилась голова.

Когда он коснулся сжатого отверстия, вся уверенность и порыв пропали за считанные секунды, ведь делать ему больно он не хотел даже после такого. Арсений замер, позволяя себе лишь лёгкие круговые движения подушечками пальцев, будто прощупывая границы, ища согласие в каждом вздохе, в каждом взгляде.

Антон кивнул, стиснув зубы, но не от страха — от предвкушения. И в этот момент мужчина мягко надавил, проникая внутрь с максимальной осторожностью, наблюдая за каждым изменением на лице парня.

Один палец медленно вошёл внутрь — тесно, горячо, слишком узко. Словно тело отказывалось принимать его, сжимаясь до предела. Мышцы резко сомкнулись, и Арсений замер, не решаясь двигаться дальше. Он чувствовал, как напряжённо дрожит тело под ним и боялся причинить ему еще больше боли.

Он припал губами к шее Антона, улавливая пульс прямо под кожей, и начал медленно, сдержанно шептать — что-то тёплое, почти извиняющееся.

— Всё хорошо... я рядом... не спешу, — он говорил между поцелуями, рассыпая их вдоль ключицы, по плечу, ловя губами чувствительные участки. — Расслабься... — просил он, почти умоляя. — Будет больнее, если ты так зажимаешься.

— Я попробую... — едва слышно ответил Антон, голос хрипел, дыхание сбивалось, а пальцы вцепились в спину мужчины, будто искали спасения в этой близости.

— Тош, посмотри на меня, — голос Арсения был тихим, глубоким, словно окутывал теплом. Он замер напротив его лица, внимательно вглядываясь в каждую эмоцию, в дрожащий взгляд, в дыхание, сбившееся от напряжения. — Сделай глубокий выдох. Всё хорошо. Я с тобой.

Антон смотрел на него растерянно, боясь пошевелиться, словно одно неверное движение могло разрушить абсолютно всё.

— Тебе не нужно бояться, — прошептал Арсений, нежно касаясь его губ, — я знаю, что делаю. Постарайся расслабиться. Я буду очень аккуратным, обещаю.

— Хорошо, — чуть спокойнее прошептал Антон, неуверенно посмотрев на него из-под дрожащих ресниц. — Поцелуй меня...

— Поцелую, маленький мой... Конечно, поцелую, — с необычайной мягкостью сказал Арсений и сразу же накрыл его губы — нежно, бережно, с бесконечным трепетом.

И Антон расслабился, смог расслабиться и довериться этим горячим и таким настойчивым рукам. Его дыхание выровнялось, движения стали более спокойными, а губы все так же тянусь к мужчине за очередным поцелуем и мягкими, успокаивающими словами.

Когда два пальца с лёгкостью скользили внутри, Арсений начал медленно и уверенно поглаживать нежные стенки, выискивая нужную точку. Его движения были точными, почти ювелирными, в них чувствовался опыт, забота и слишком много внимания. Когда он коснулся той самой точки, всё тело Антона дернулось в ответ, как от внезапного разряда — он резко выгнулся, издав сдавленный, хриплый стон. Глаза расширились, пальцы вонзились в обивку, а припухшие губы немного приоткрылись.

Он нажимал медленно, с разной силой, поглаживал, потом снова давил чуть сильнее, наблюдая за тем, как меняется дыхание Антона. Тот метался по дивану, едва сдерживая громкие стоны, срываясь на хриплые выдохи и жалобные всхлипы, которые невозможно было контролировать. Он испуганно смотрел мужчине в глаза, стараясь найти там ответ на свой немой вопрос.

Но Арсений не ответил — только ухмыльнулся уголками губ, отстранился от парня и молча опустился на колени перед диваном, отдаваясь каждому мгновению целиком. Его движения были выверенными, плавными, будто в этом не было ни капли спешки, только холодная уверенность и жаркое желание.

Одним резким и уверенным движением он подтянул Антона за бёдра ближе к себе, усадив его на самый край дивана. Тот почти потерял равновесие, крепче вцепившись пальцами в кожаную обивку, ногти скользнули по гладкой поверхности, оставляя едва заметные следы.

Мужчина провёл руками по его бёдрам, ощущая, как дрожит кожа под его прикосновениями, и уверенно закинул его длинные ноги себе на плечи. В этом положении Антон был полностью открыт перед ним — уязвимый, трепещущий, такой доверчивый.

Арсений медленно наклонился, целуя внутреннюю сторону бедра, чувствуя, как под его губами вздрагивают мышцы. Он не спешил, наслаждаясь реакцией, дыханием, тёплым и самым желанным телом, которое было в его власти. Его руки крепко держали бёдра, и он смотрел снизу вверх — взглядом голодного хищника, которому наконец позволили вкусить запретное.

— Тише... Всё хорошо, — прошептал он, касаясь губами его живота. Один за другим — влажные, тёплые, трепетные поцелуи рассыпались по чувствительной коже ниже и ниже, вызывая мурашки и жар, сжигающий изнутри.

Когда его губы опустились еще ниже — туда, где сейчас Антон жаждал ощущать их сильнее всего, из груди вырвался первый, громкий, искренний стон. Он выгнулся дугой, всем телом подаваясь навстречу, толкаясь в горячий рот так глубоко, насколько позволяли силы. Обжигающее, тянущее удовольствие тут же накрыло волной, сводя с ума. А пальцы, уверенные, настойчивые, продолжали трахать его дрожащее, пульсирующее отверстие, не оставляя шанса ни отдышаться, ни собраться.

Комнату наполнили громкие крики, рваные вздохи и тихое хлюпанье. Антон извивался дугой, теряясь в собственных эмоциях, пока Арсений продолжал сводить его с ума.

В голубых глазах горело наслаждение, а уголки губ изредка приподнимались на каждый, слишком открытый стон. Антон сгорал в этом вихре чувств, пока мужчина уверенно подбрасывал туда дровишек, специально дразня его и двигаясь с разным темпом, словно смакуя каждый его стон и каждую эмоцию.

Когда тело в его руках задрожало слишком сильно, когда мышцы стали поддаваться, а дыхание сбилось в прерывистые вдохи — Арсений ускорился. Бешеный, жадный темп, без остатка. Он хотел довести Антона до предела — до той точки, которую он не испытывал никогда в жизни и не смог бы испытать без него.

Антон закричал — хрипло, с надрывом, и тут же всхлипнул, прижимаясь к дивану, как будто только это мешало ему разлететься на части. Слёзы выступили на ресницах и покатились по щекам, а рот распахнулся в беззвучном крике. Горячие струи ударили мужчине в горло, и он продолжил свои движения, продлевая и без того слишком сильный оргазм.

— Всё хорошо, — голос Арсения охрип, горло саднило от напряжения. Он медленно отстранился, оставляя целую россыпь поцелуев на внутренней стороне бедра. Пальцы всё ещё оставались внутри, и он намеренно не спешил их вынимать, удерживая его на грани ещё немного.

— Успокоился? — спросил он мягко, не торопясь. Его губы коснулись дрожащей кожи, как утешение, как способ сказать: я здесь, я рядом, всё под контролем.

Арсений опустился на диван возле парня, который всё ещё не мог прийти в себя, и мягко обнял его за плечи, притягивая к своей груди. Тот всё ещё дрожал — не от холода, нет, от накативших чувств, которые ещё не улеглись. Он не говорил ни слова, просто позволял себя держать и обнимать.

— Ты очень хорошо справился, — он медленно провел губами по влажным волосам и едва слышно добавил: — но больше так не делай.

Мужчина отстранился совсем немного, чтобы заглянуть ему в лицо. Заплаканные глаза, чуть покрасневшие от напряжения щеки, приоткрытые губы — таким он видел Антона только в самых сокровенных фантазиях. Трепетным, открытым, до боли настоящим.

Антон поднял на него растерянные, ещё блестящие от слёз глаза, но потом, как будто собравшись с духом, прошептал, почти неслышно:

— Поцелуй меня... Пожалуйста.

— Конечно, мой маленький начальник, — с лёгкой улыбкой сказал он, и осторожно помог ему устроиться на своих бёдрах, приподнимая за талию. Антон сразу же прильнул к его груди, прижимаясь всем телом, словно ища в нём опору и защиту.

— Тебе было настолько хорошо? — с лёгкой, едва заметной самоуверенностью усмехнулся мужчина, чуть приподняв бровь.

Арсений осторожно прижал его к себе, ладонями скользнул по спине, останавливаясь на пояснице. Его прикосновения были мягкими, обволакивающими, слишком нежными. Он наклонился к мокрым волосам и медленно провёл по ним губами, задержавшись у виска.

— С тобой — да, — выдохнул Антон прямо в его губы и тут же накрыл их поцелуем. Нежным. Сладким. Настоящим.

И в этом поцелуе было всё: благодарность, доверие, признание. Будто сердца наконец нашли общий ритм.

Антон мягко двигался на его коленях, не торопясь, полностью отдаваясь ощущению, мужчина держал его крепко, будто боялся отпустить, но губы их встречались снова и снова, в сладком, бесконечном поцелуе, где было всё — благодарность, любовь, и желание никогда не отдаляться. Он касался Антона так, как будто держал в руках нечто бесценное. Одна рука медленно скользнула по его спине, рисуя ленивые круги, другая обвила за талию, прижимая ближе. Каждое прикосновение отзывалось в теле Антона теплом, лёгкой дрожью, тихим стоном, ускользающим из его груди.

Он чувствовал, как в этом поцелуе растворяется всё — напряжение, страх, остатки недоверия. Их губы находили друг друга снова и снова, будто не могли насытиться. Он слегка приоткрыл рот, позволяя Арсению углубить поцелуй, и тот с готовностью принял приглашение, но даже это было нежно, сдержанно — без жадности, без нажима. Только близость.

Воздух между ними был тёплым, густым, наполненным дыханием и тихими звуками, что рождались в паузах между поцелуями. Арсений на мгновение оторвался, провёл губами по щеке Антона, затем по виску и вернулся к его губам, будто не выдержал даже нескольких секунд разлуки.

Член мужчины ныл от тянущего возбуждения. Он держался из последних сил — не позволял себе сорваться, не позволял переступить ту хрупкую грань, которую потом бы никогда не простил. Но всё изменилось в один миг. Когда он почувствовал, как тёплая ладонь Антона коснулась его сквозь ткань, как дрожащие пальцы начали медленно, с затаённым трепетом, расстёгивать молнию и осторожно освобождать его возбуждение. В этом движении было всё: волнение, желание, страх и жажда близости.

Он хотел его остановить, прошептать хоть слово, но ни голос, ни тело не слушались. Антон смотрел на него так искренне, с тем же упрямством и жаждой, отражённой в его собственных глазах, что Арсений понял — выбора у него больше нет.

Антон медленно опустился на его член, направляя себя рукой. Губы его дрогнули, и он прикусил нижнюю от неожиданной волны острого, непривычного ощущения. Мужчина затаил дыхание, сжал кулаки, чтобы не сорваться, но когда он почувствовал, как его полностью обволокло этим жаром, этим плотным, сладким касанием — всё внутри будто взорвалось.

— Я в порядке, — выдохнул Антон, прерывисто, почти хрипло, прижимаясь лбом к его губам. — Двигайся быстрее...

И Арсений больше не мог сдерживаться. Его руки сомкнулись на талии парня, он начал двигаться — сначала медленно, осторожно, будто пробуя, позволяя им обоим привыкнуть. Но стоны Антона, его дрожащие бедра и призывный взгляд под ресницами сводили его с ума. Он сорвался. Двигался резко, глубоко, раз за разом вгоняя себя внутрь, теряя голову от этих звуков, этих прикосновений, от того, как Антон звал его без слов — только телом, только дыханием.

Антон продержался всего несколько минут, оргазм накрыл его резко как волна. Он выгнулся, прильнул всем телом к мужчине, и закричал, заливаясь горячим теплом. Его стоны, искренние, громкие, стали финальным ударом для Арсения. Он дернулся, сдавленно выдохнул и тоже кончил, с головой уходя в эту вспышку наслаждения, будто растворяясь в теле его маленького начальника.

Некоторое время они просто дышали. Долго, тяжело, будто пытались вернуться в свои тела. Губы Арсения всё ещё касались влажного лба Антона, руки не отпускали.

— Спальня... в конце коридора, — очень тихо прошептал Антон, уткнувшись носом в его щеку. Его голос был почти неразличим — в нём чувствовалась усталость и нечто большее.

***

Стоило Антону ощутить под собой мягкость простыней, как тело само выгнулось, будто подчиняясь невидимому зову. Он грациозно изогнулся, выгибая спину в предвкушении, и призывно прижался бёдрами ближе, будто втягивая его в себя. Его губы чуть приоткрылись, дыхание стало рваным, а глаза — тёмными от желания. Он смотрел снизу вверх, искренне, откровенно, без тени стыда, будто умолял не словами, а телом.

— Быстрее! — с надрывом вскрикнул Антон, обхватывая талию Арсения ногами, цепко, требовательно, не давая отступить.

— Тош... не спеши, — прошептал Арсений, едва сдерживая себя. Его голос был хриплым, срывающимся от напряжения, будто каждая клетка тела боролась с желанием.

— Хорошо, Арс... — Антон судорожно выдохнул, глядя на него с какой-то обречённой мольбой. Его глаза блестели от желания и напряжения, а губы плотно сжались, не позволяя вырваться ни одному лишнему слову. Но рваное, сбивчивое дыхание, уже говорило куда больше, чем любые признания.

— Не спеши...

— Быстрее, — голос Антона дрожал, почти срываясь на стон. Он тяжело выдохнул, глаза горели нетерпением, а кожа будто светилась от желания. Не в силах сдержаться, он развернулся и лёг на живот, выгибая спину и приподнимая бёдра, словно подавая себя.

Его рука опустилась на округлые, мягкие ягодицы и Антон сжал одну из них крепче, чувствуя, как под пальцами напряглись мышцы. Большой палец скользнул вдоль изгиба, лениво, с намёком, словно дразня, а потом он мягко, но уверенно оттянул плоть в сторону, обнажая блестящее отверстие.

— Трахни меня, прошу... — выдохнул он, почти хрипло, и прижался щекой к простыне, дрожа от предвкушения. Его дыхание сбивалось, сердце колотилось, а тело было готово к каждому следующему прикосновению.

— Антон... — голос Арсения дрогнул, поднялся в напряжённый крик, но тот, казалось, не слышал. Он вжался в матрас, чувствуя, как тяжесть тела мужчины нависает над ним, поглощает, не оставляя простора даже для движения.

— Прошу, только сегодня... — голос Антона дрожал, но не от страха — от предельной, почти отчаянной искренности. Он смотрел прямо в глаза, без масок, без привычного вызова, и от этого взгляда у Арсения сжималось всё внутри. Слишком честно. Слишком нежно. Слишком опасно.

Арсений хотел отстраниться. Остановиться. Прекратить. Но не успел — горячие ладони Антона легли на его бёдра, крепко, настойчиво, и потянули ближе. Почти с мольбой. Он не сказал больше ни слова — просто медленно начал тереться о его член, своими мягкими ягодицами, ловко, будто знал каждую его реакцию, каждое слабое место.

Его движения были неуверенными, почти трепетными, но в этой неуверенности была какая-то особая, неприкрытая жажда. Арсений стиснул зубы, чувствуя, как рассудок сгорает дотла.

— Тош... — его голос прозвучал глухо, почти неуверенно. — На сегодня тебе хватит.

— Я так долго хотел тебя, что готов... — он нервно сглотнул, выдохнул, как перед прыжком в пустоту, и продолжил: — готов раздвигать перед тобой ноги хоть всю ночь.

— Что же ты со мной делаешь... — в голосе Арсения мелькнула растерянность, как будто в одно мгновение он осознал слишком многое. И ничего не мог с этим поделать.

Он медленно склонился над его телом, провёл губами по шее, слизывая капли выступившего пота, и, сдерживая собственный стон, медленно вошёл в него, полностью заполняя — жадно, без остатка, словно сливаясь в единое целое.

— Я буду трахать тебя медленно, — прорычал мужчина и наклонился ближе, прижимаясь губами к уху. — Буду касаться каждого чувствительного места. Чтобы ты мог насытиться... Чтобы ты по-настоящему почувствовал, как тебя растягивают.

— Да! Пожалуйста... — Антон отчаянно кричал, рьяно подставляясь под резкие толчки. Член проникал так глубоко, что дыхание сбивалось, а голос срывался на крики.

Он метался по кровати, растворяясь в горячих руках, влажном языке и таких необходимых ласках. Он сходил с ума, здесь, под Арсением, и готов был на все, лишь бы тот сошел с ума вместе с ним.

— Не дергайся так резко, — с трудом выдохнул Арсений и сжал ладонью его шею, вдавливая в подушку. — Просто получай удовольствие.

— Я хочу быстрее! Больше! Глубже! — его голос сорвался на крик и он отчаянно прикусил край подушки, сдерживая и без того громкие всхлипы. — Ещё! Прошу...

— Тош, я сейчас кончу только от твоих криков, пожалуйста, — мужчина звучал сдавленно, слова обрывались, но Антон словно специально стонал громче, пытаясь свести его с ума. — Хватит! — он резко опустил руку на его поясницу и вжал его в кровать с такой силой, что тот не мог даже пошевелиться.

— Арс...

— Я всё сделаю, только не спеши, — он нагнулся прямо к нему и прошептал на ухо: — не делай себе больно ради меня.

— Ты... — Антон замер. Эти слова разрезали воздух, пробрав до самой глубины. Его сердце сжалось от чего-то странного и резкого, почти болезненного. От голоса, от этой заботы — властной, нежной, обволакивающей. Горячие сильные руки не позволяли ему двигаться, управлять, диктовать свои правила. Он перестал сопротивляться. Окончательно.

Он чувствовал себя тряпичной куклой, поддатливой, абсолютно обнажённой не только телом, но и душой. Его трахали — жёстко, глубоко, не давая ни малейшего шанса контролировать хоть что-то. Все было почти так, как он и хотел, кроме маленького исключения — это его сейчас трахали в его же спальне, не позволяя управлять процессом.

— Иди ко мне, мой маленький, — неожиданно мягко протянул мужчина, быстро выскальзывая из парня и переворачивая его на спину. Антон не успел ничего понять — его прижали к горячему телу, обняли так крепко, так правильно, что все мысли растворились в этом тепле.

Он был здесь, в этих руках, в этом голосе, в этих ласках, и вдруг понял: именно так он и хотел чувствовать себя.

Найденным.

Нужным.

— Все хорошо, Тош, — он целовал его лицо, волосы и даже закрытые глаза. Его горячее дыхание согревало и дарило такое необходимое сейчас спокойствие. — Я боюсь за тебя, слышишь? Я не сорвусь, не сделаю больно.

— Спасибо, — едва слышно прохрипел парень и Арсений едва заметно ему кивнул.

В один миг странная игра Антона превратилась в правильный, горячий секс, в котором было место и для его удовольствия, и для его чувств.

— Я скоро... — прошептал Антон, обвивая мужчину ногами за талию, не давая ни малейшего шанса отстраниться. — Хочу тебя... внутрь.

— Как скажешь, Тош, — с мягкой, почти трепетной улыбкой прошептал Арсений и склонился к нему ближе, касаясь губами уголка его рта.

— И... поцелуй, — неуверенно добавил Антон, будто боясь, что сейчас всё разрушится. — Пожалуйста.

— Прости... Я не догадался, — тихо ответил Арсений, глядя в глаза, — конечно.

— Целуй! — почти умоляюще.

— Целую, — прошептал он, и их губы слились в поцелуе — долгом, тёплом, трепетном. Он был совсем не похож на страсть — он был как обещание.

Арсений не спешил. Он целовал Антона так, будто тот был для него всем. И Антон наконец позволил себе расслабиться и раствориться в этих объятиях. Здесь, в этой постели, в этих губах — он был в безопасности.

Когда тело Антона задрожало в его руках ещё сильнее, а рваные стоны начали тонуть в поцелуях, Арсений крепче сжал его, не отпуская ни на секунду. Он довёл его до оргазма за считанные мгновения — юное тело выгнулось навстречу, будто стремясь слиться с ним, не позволяя уйти даже на долю секунды. Из губ Антона сорвался прерывистый выдох, а глаза затуманились сладким блаженством.

Арсений кончил через несколько толчков, уткнувшись лицом в его шею и пряча в ней последний всплеск желания. Он не сказал ни слова — только крепко обнял, будто боялся, что Антон исчезнет, стоит лишь ослабить хватку.

— Дай мне минуту и можешь снова, — его голос звучал сорвано и отчаянно, он сжимал мужчину в своих руках, стараясь надышаться его запахом и насытиться теплом. — Всего минуту.

— Нет, Тош, тебе нужен отдых, — тихо возразил Арсений, не решаясь отпустить. Его пальцы нежно перебирали пряди волос, убирая со лба спутанные локоны. Он смотрел на него внимательно, с тревогой и нежностью.

— Этого мало! — отчаянно врал, боясь упустить и отпустить... Боясь потерять навсегда. Только здесь и сейчас ему выпала возможность получить этого мужчину целиком себе и отказываться от него из-за усталости он не собирался. Он боялся, что всё закончится, что сейчас Арсений отстранится — и вместе с ним уйдёт всё то, чего он так жаждал. Эта близость, эта иллюзия нужности. Он готов был терпеть боль, усталость, что угодно, лишь бы остаться здесь — рядом с ним, в его руках.

Он привыкнет.

Переживёт.

Только бы эти голубые глаза и дальше смотрели так — только на него.

— Маленький мой, — Арсений медленно лег на кровать возле парня, боясь даже на минуту выпустить его из своих рук. — Если ты хочешь кончить ещё раз — я тебе отсосу, но трахать тебя не буду.

— Почему? — в этом коротком слове прозвучало всё: обида, боль, страх. Арсений затаил дыхание. Ему даже не нужно было видеть выражение его лица — он и так чувствовал, как внутри парня что-то рухнуло.

— Возраст, — он постарался звучать уверенно, но мелькнувшее в зелёных глазах сомнение сказало все за Антона. — Ты ведь знаешь, сколько мне лет. Я просто не смогу... Ещё раз.

— Ты... ты просто устал, да? — голос Антона дрожал. Он едва слышно выдохнул, сжав пальцы на его груди. — Ты хочешь меня, но устал?

— Очень хочу, — Арсений притянул его ещё ближе и прошептал в уголок его щеки: — Если бы мог, трахал бы тебя до самого утра. Без остановки.

— Не врёшь? — почти детский шёпот, полный надежды.

— Нет, — он нежно провёл ладонью по влажной спине, стараясь успокоить, погладить, отвлечь. В каждом касании — забота, нежность, желание уберечь. — Хочешь, наберу ванну? Полежим вместе, отдохнём.

— Я... — Антон чуть спокойнее выдохнул, прикрывая глаза. Вся напряжённость спала с его плеч, будто растворилась под ласковым голосом и тёплым телом. — Чуть позже, ладно?

— Как прикажет мой маленький начальник, — с тёплой улыбкой прошептал Арсений, целуя его в висок и сжимая в объятиях ещё крепче.

Антон уснул в его объятиях всего за несколько минут. Тепло их переплетённых тел, ровное дыхание и усталость после близости быстро убаюкали его. Арсений ещё какое-то время просто лежал рядом, наблюдая за его расслабленным лицом, улавливая каждое лёгкое движение ресниц, каждый вздох. Но потом, с неохотой, он осторожно выбрался из нежных и таких приятных объятий, и отправился в ванную. Нужно было взять влажное полотенце, какие-то салфетки и мазь, если она есть.

Выходить в аптеку и оставлять парня одного он не хотел, страшно было даже представить, что решит Антон, если проснется посреди ночи, а мужчины не окажется рядом. Потому осторожно протерев парня влажным полотенцем, Арсений укрыл его одеялом и пошел в душ. Своей одежды у него не было, а спать в рубашке ему не очень то и хотелось.

В шкафу у Антона нашлось несколько футболок и домашних штанов, а в дальнем углу ящика с носками, которые он хотел надеть на Антона вместе с футболкой, чудным образом оказалось несколько его фотографий. Арсений даже представить боялся, почему они лежали именно там. С другой стороны, он не собирался лазить по его шкафам, но мысль о том, что в ящике с трусами он может найти ещё парочку своих фотографии — показалась ему безумно смешной.

***

Иногда легче спрятать любовь, чем объяснить, почему она такая сильная.

— Козёл, какой же ты козёл, — прошептал Антон сквозь зубы, пытаясь подняться с кровати. Боль была невыносимой, она отдавала в каждую клеточку тела и сводила его с ума. Он не мог нормально встать с кровати, он даже сесть не мог, поясницу тянуло так сильно, что тяжело было даже дышать.

План не удался. Всё произошло с точностью наоборот, заставив именно Антона почувствовать все прелести нижней позиции. В груди кольнуло — неприятное, холодное осознание. Он хотел трахнуть своего сексуального бухгалтера, хотел его поцеловать и забрать себя, но сейчас... Сейчас он лежал абсолютно один, голый в своей кровати, окружённый лишь тишиной и этой адской болью. Он бы так не поступил, он и не планировал так поступать с Арсением, наоборот, он хотел лежать с ним вместе в кровати, долго и немного настойчиво целовать его заспанное лицо, а после — трахнуть его ещё раз... Или несколько.

— Трахну там, где увижу. Даже убежать не успеешь! — из последних сил прокричал Антон, падая на свою кровать.

— А сил хватит? — теплый, немного охрипший голос, прозвучал со стороны двери. Антон резко дернулся, но это движение вызвало ещё большую боль. Он едва не завыл от нового приступа. — Не двигайся, я сходил за мазью и таблетками. Сейчас намажу, и немного отпустит. А потом массаж сделаю, если захочешь.

— Ты не ушел? — глаза Антона удивлённо округлились, а в груди снова стало так тепло и приятно. — Почему?

— А должен был уйти? — Арсений едва заметно улыбнулся, поставив на прикроватную тумбочку поднос с водой и таблетками. — Ты ведь тут... — он невзначай погладил Антона по волосам, как будто это было совершенно естественно. — Как я мог бросить тебя, когда тебе плохо?

— Плохо, — одобрительно кивнул Антон, поджимая губы. — Из-за тебя плохо.

— Знаю, — мягко ответил мужчина, протянув ему несколько таблеток и стакан с водой. — Но было очень хорошо. Даже слишком. Об этом тоже не забывай.

Антон пронзил его ненавистным взглядом, но таблетки выпил.

— Уволишь меня теперь? — беззаботно прошептал мужчина, медленно спускаясь ладонью к его ягодицам.

— Не трогай! Я больше не смогу! — Антон испуганно дернулся, и мужчина едва слышно рассмеялся.

— Не буду, мой хороший, не буду. Но сначала я намажу тебя мазью, ты там немного припух, — его голос стал мягким, успокаивающим.

— Припух? Ты... Ты посмотрел? — сгорая от стыда прошептал Антон. — Для чего?

— Потому что именно я трахнул тебя этой ночью, — спокойно ответил мужчина, мягко целуя его в плечо. — Я не хотел причинить тебе боль, поверь. А ещё, тебя нужно было вымыть и протереть, чтобы не простудился.

— Зачем? — его голос прозвучал так отстраненно и растерянно, что он на мгновение испугался. — Ради чего?

— Глупый вопрос, ради тебя конечно же, — он медленно провел ладонью по его спине, стараясь успокоить. — Обычно это называют заботой о партнёре.

— Ты всегда делаешь это для своих любовников? — в голосе прозвучала некая ревность и обида. — Привык, да? Каждый встречный ноги перед тобой раздвигает, а ты и рад.

— Антон Андреевич, моя личная жизнь никак вас не касается. Я всего лишь ваш бухгалтер, который...

— Соблазнил меня и трахнул! — выпалил Антон, резко поднимаясь с кровати. В его глазах горела странная боль и такое заметное сейчас отчаянье.

— Я не соблазнял... — невзначай напомнил мужчина, аккуратно укладывая его обратно на кровать. — Не делай лишних движений, тебе ведь больно.

Взяв принесённый крем, Арсений выдавил на пальцы немного больше, чем было нужно, и молча стянул с Антона одеяло. Осторожно, почти нежно, он коснулся воспалённого отверстия и начал медленно втирать прохладную мазь.

— Ты серьёзно? Будешь мазать меня этим, пока я говорю с тобой? — его голос дрожал от злости. — Тебе настолько плевать на мои слова?

Щёки его пылали, в груди жгло от обиды и унижения. Но где-то внизу, там, где касались руки Арсения... Было неожиданно приятно и от чего-то спокойно. Слишком спокойно.

— Чем быстрее я закончу, тем быстрее мазь подействует, — спокойно ответил Арсений и осторожно ввёл палец внутрь, обильно смазывая стенки.

— Больно... — прошипел Антон сквозь зубы, прикусывая край подушки.

— Прости, постараюсь медленнее. Сейчас пройдет, — он осторожно прикоснулся губами к его пояснице, оставляя россыпь маленьких поцелуев.

— Вчера ты тоже был медленным, да? — с насмешкой протянул недовольный парень. — Всех своих одноразовых любовников так трахаешь, да? Они потому и не возвращаются, ведь такое не хочется повторять.

— Вчера ты говорил иначе, — в его голосе не было ни упрёка, ни злости. Только спокойствие, лёгкость... И странное тепло.

— Козёл! После всего ты ещё и меня обвиняешь? — он попытался крикнуть, но его голос охрип. В уголках глаз мелькнула влага от собственной беспомощности, и мужчина, кажется, это заметил.

— Я закончил, — игнорируя его недовольство, сказал Арсений и потянулся за салфетками, что стояли рядом. Быстро стерев остатки мази с пальцев, он провел по мягкой ягодице, стирая несколько маленьких капель.

— Я тебя ненавижу, — Антон прошептал почти беззвучно, глядя на него так, будто взгляд мог прожечь насквозь. — Убирайся из моей квартиры. Я не хочу тебя больше видеть.

— Тогда выгони меня, — на губах Арсения появилась едва заметная, дерзкая улыбка. Он сделал шаг вперёд и продолжил еще более уверенно: — Мне тут очень нравится. Красиво, уютно, практично. Есть всё необходимое. Даже кабинет, в который меня так любит отправлять мой маленький начальник...

Он наклонился ближе, почти касаясь его уха, и прошептал с хищной мягкостью:

— И ещё здесь живёт очень красивый парень... Которого я могу трахать, когда захочу.

— Кто тебе позволит?! — Антон снова вспыхнул, пытаясь подняться, но Арсений его не слушал. Он медленно встал и пошел ко второй половине кровати.

— Куда ты пошел?! Я с кем разговариваю? — его голос сорвался едва не на крик, но он снова закашлялся, обессиленно преследуя мужчину взглядом.

Тот же, в несколько шагов обошел кровать и лег на свободной части, сразу придвигаясь как можно ближе к парню. У Антона от такой наглости всё возмущение застряло где-то в горле.

— Какой же ты шумный, — устало протянул Арсений, перетягивая парня к себе на грудь. Тот удивлённо моргнул, попытался отстраниться, но не получилось, мужчина крепко держал его в своих руках, прижимая к себе.

— Ты больной, я не смогу сейчас, понимаешь? — испуганно прошептал Антон, пытаясь увернуться от настойчивой ладони, которая осторожно гладила его по лицу. — Изнасиловать меня хочешь?

— Успокоить, — как можно мягче прошептал мужчина, оставляя на его губах короткий поцелуйчик. — Ты всегда такой болтливый, что не замечаешь самое важное.

— Важное? — с некой насмешкой протянул Антон, показательно вытирая дрожащей рукой свои губы после поцелуя. — И что же я упустил? То, что ты меня вчера использовал? Или то, что ты сейчас меня унизил?

— А ты меня вчера не пытался использовать или твой гениальный план это другое? — с лёгкой улыбкой, прошептал Арсений. — Загнал в угол, попытался трахнуть, а потом...

— А потом ты чуть не затрахал меня до смерти! — недовольно крикнул парень, вновь пытаясь подняться.

— Лежи и не двигайся! — слишком серьезно и резко прикрикнул Арсений, прижимая его к своей груди. — Думаешь мне нравится смотреть на тебя в таком состоянии? Ты на огромную гусеничку похож, такой же...

— Бесполезный, да? — перебил его Антон. — Всегда считал меня глупым и никчемным, а тут выпал шанс это доказать. Доволен?

— Доволен ли я тем, что проучил надоедливого начальника, который мешал мне работать последний год? — с насмешкой прошептал мужчина. — Доволен ли я тем, что трахнул парня, который попытался трахнуть меня?

— Да! Конечно... — срывающимся шепотом выдохнул Антон, отчаянно пытаясь взять себя в руки. Глаза жгло, в груди пульсировала боль — слишком острая, чтобы игнорировать. — Хочешь сказать, что всё это не так? Ты не отомстил мне за всех?

— Нет, Антон, не так! — слишком резко и громко вскрикнул мужчина, намеренно избегая взгляда зелёных недовольных глаз. — Я не хотел тебя насиловать! Не хотел делать тебе больно! Я дал тебе возможность вчера остановиться, но ты продолжил! Сам ко мне на колени полез, целовать начал. Тебе было мало? Хотел кончить в меня, так я тебе отсосал. Неужели твоё эго и принципы были важнее здравого смысла?!

— Да я хоть раз с тобой переспать хотел! — на одном дыхании прокричал Антон и тут же замер. Осознание накрыло мгновенно, и он резко дернулся вбок, слезая с такого теплого и почему-то родного тела.

Он попытался отползти, уйти, спрятаться, но Арсений перехватил его, обнял сзади, вжимаясь грудью в его дрожащую спину. Горячее дыхание обжигало шею, странное тепло согревало его целиком, а откуда-то взявшиеся слезы, так удачно капали на подушку. Хорошо, что Арсений их не видел, хорошо, что они лежали боком и он не мог ничего видеть.

— Почему? — вопрос прозвучал коротко, но в нём была вся суть. Нужно узнать всю правду, понять и что-то сделать, нужно решить это здесь и сейчас, чтобы не оставить эту рану открытой.

— Ты не так понял, уйди сейчас... Я не хочу, — его голос прозвучал слишком тихо, изредка прерываясь на всхлипы. Он дрожал в чужих объятиях и прогонял человека, к груди которого сейчас жался так отчаянно.

— Тош, зачем тебе это? — в его голосе не было ни упрёка, ни обиды, лишь тёплый интерес и какая-то странная, тонкая нежность. — Ты можешь спать со всеми подряд, перед тобой любой ноги раздвинет, ты ведь знаешь.

— И что...? Считай, что я хотел трахнуть и тебя, — неуверенно прошептал парень, мелко подрагивая. — Ты бы стал очередным веселым приключением... Трофеем, который я завоёвывал целый год.

— Потому согласился быть снизу? — он не смеялся, нет, он словно допрашивал. Пытался забраться так глубоко, чтобы он не смог скрыть от него абсолютно ничего. — Ты ради своей глупой цели раздвинул ноги передо мной? Ты ведь понимаешь, что после твоей выходки я мог сделать все что хотел? Без подготовки, без смазки. Оно того стоило?

— Я и так знаю, — отчаянно выкрикнул Антон, срываясь на истерику. — Все знаю! Дурак я, дурак! Так сильно хотел переспать с тобой, что готов был на все! И про секс знаю, про смазку... — он резко замолк, глотая слезы. — Спасибо, что вчера... Не стал делать это грубо.

— Иди ко мне, — как можно мягче прошептал мужчина, пытаясь повернуть парня к своей груди. Тот даже не двинулся, всем телом вжимаясь в кровать. Арсений наклонился чуть ближе и прошептал прямо на ухо:

— Лучше прятать слезы у меня на груди, тогда я их точно не увижу... Там ведь будешь ты.

Всего через мгновение Антон сам развернулся к его груди, вжимаясь с такой силой, что Арсений едва мог дышать. Его тело вздрогнуло от сдерживаемых рыданий, и он окончательно сорвался на истерику судорожно глотая солёные слёзы, дрожа всем телом в крепких, чужих и таких нужных объятиях.

— Какой же ты ещё маленький... — как можно мягче прошептал Арсений, осторожно поглаживая парня по спине.

— Замолчи! — хрипло всхлипнул Антон, будто хотел крикнуть, но голос предал его, стал жалобным, надломленным. Он вжался ещё сильнее, сжимая в руках чужую, а точнее его же футболку, которую Арсений почему-то надел, и почти затих.

— В следующий раз, когда захочешь трахнуть кого-то настолько сильно, — он осторожно провел ладонью по плечу Антона. — Для начала поговори. Если флирт не помогает, попробуй действовать иначе, предложи что-то.

— Деньги? — едва слышный смешок сорвался с губ Антона, хрупкий, почти невидимый. — Хочешь сказать, что за деньги ты бы согласился со мной переспать?

— Нет, — Арсений мягко улыбнулся. — Но, если бы ты пришёл ко мне вот так... — он медленно провёл пальцами по его голове. — Я бы подумал.

— Не знал, что тебя возбуждают слёзы. Под тобой все любовники плачут, да? — с уязвлённой насмешкой пробормотал Антон, пытаясь уколоть.

— Тош... — как можно мягче прошептал мужчина. — Какие любовники? С чего ты взял и почему они волнуют тебя так сильно?

— Потому что... — виновато прошептал Антон, упрямо поджав губы. — Потому что их много, да?

— Тош, пожалуйста, — Арсений медленно отстранил от себя парня, стараясь посмотреть ему в глаза. В них было всё: злость, стыд, боль и надежда. — Ты ревнуешь?

— Нет! — он резко повернул голову вбок и попытался сделать невозмутимый вид. — Ты работаешь в моем клубе, а проблемы... Они мне не нужны.

— Значит, не ревнуешь, — с наигранной лёгкостью протянул Арсений, прищурившись. — Значит, ты будешь в порядке, если я начну их водить в наш клуб по выходным?

— В наш клуб...? — растерянно выдохнул Антон, резко опустив взгляд. Его губы дрогнули, плечи ссутулились, а весь он вдруг стал каким-то болезненно хрупким. — Если ты хочешь... Просто наш клуб — он для приличных людей. Шлюх туда не пустят.

— Иди ко мне, — с лукавой, почти довольной улыбкой протянул Арсений, притягивая Антона к себе. — Не ревнует он, значит...

— Нет, я... — неуверенно прошептал Антон, прижимаясь к нему так, словно искал защиты, но всё ещё не решался раскрыться до конца.

— Почему ты всё время говоришь о других? — осторожно и невероятно трепетно спросил мужчина. Он всё ещё боялся ненароком переступить черту и разрушить ту едва заметную связь, которая появилась.

— У тебя ведь есть кто-то... да? — ещё тише, с еле заметной дрожью в голосе, спросил он, поднимая на него заплаканные глаза.

— А это что-то меняет? — голос Арсения стал чуть ниже, теплее, ближе. Он склонился к самому уху Антона и почти не дыша прошептал: — Вчера тебя это не волновало. Что-то изменилось?

— Значит, есть... — он хрипло выдохнул, и в этом дыхании было слишком много разбитых ожиданий.

— Нет. Такой ответ тебя устроит? — мужчина мягко провёл пальцами по его волосам, убирая растрёпанные пряди со лба. — Или для тебя важно, чтобы...

— Нет, просто... — Антон замялся. Сжал пальцы на его футболке, словно боялся, что, если отпустит, всё исчезнет. — Просто ты такой... — он смущённо отвёл взгляд. — Красивый.

— А почему ты спишь со всеми подряд? — спросил Арсений неожиданно спокойно. Не упрёк, не осуждение — просто вопрос. Тот самый вопрос, который волновал мужчину последние месяцы.

Нет, он понимал, почему Антон гуляет, почему спит со всеми подряд, но одного он не понимал. Почему Антон все этот делал показательно для него?

Зачем звонил ему поздно ночью, якобы «перепутав» номер, а потом невинно приглашал на секс, называя чужими именами?

Зачем случайно отправлял ему свои обнажённые фото и так же «ошибочно» просил такие же фото от него?

Почему рассказывал ему про свои встречи, так внимательно изучая его реакцию?

— Не сплю, — очень тихо, почти неслышно прошептал Антон. — Последние полгода точно.

— Раньше ты говорил иначе.

— Раньше я пытался... — он неуверенно поджал губы, словно побоявшись произнести это вслух. — Хотел, чтобы ты ревновал.

— Ты столько всего сделал... ради одноразового секса? — с мягкой, чуть лукавой улыбкой прошептал Арсений. — Думаю, я бы смог...

— Не одноразового, — неуверенно перебил парень. — Я хотел регулярный.

— Боюсь даже представить, чтобы ты со мной сделал, если вчера у тебя получилось. Опоил бы меня? Связал? — с лёгкой улыбкой сказал мужчина. — Поделишься?

— Ты только мой.

— А планом поделишься?

Антон вспыхнул румянцем до самых ушей.

— Я хотел импровизировать, — признался он, чуть поникнув. — Подумал, если тебе понравится, ты сам захочешь продолжения...

— Как мило, — неожиданно сказал Арсений и тихо рассмеялся. — Ты хотел приручить меня сексом? Или точнее — подчинить?

— Я просто хотел, чтобы ты тоже... Хотел меня.

— Маленький мой, я ведь вчера тебя очень сильно хотел. Думал кончу ещё во время поцелуев.

— Но почему? Ты же раньше всегда отказывал... — Антон замер, потом совсем тихо добавил: — Или ты давно ни с кем не спал... А тут я. Подошёл бы любой...

— Только тот, кто мне нравится, — уверенно и мягко сказал мужчина. Он хотел добиться признания от Антона, но, кажется, ему нужно было признаться первым.

— Я тебе... Нравлюсь? — Антон неуверенно заглянул ему в глаза. — Тогда почему ты так долго отказывался?

— Потому что я не согласен на одноразовый секс, а ты просил именно о нем.

— И я не согласен! — уверенно прошептал парень. — Тогда мы можем, да? Снова... Вместе?

— Да, Тош. Можем. Теперь — вместе, — мужчина притянул его ближе и поцеловал. — Только вместе.

— Почему ты соврал? Почему сразу не сказал, что это был ты?

— А что бы ты сделал? — с ленивой, почти невинной улыбкой отозвался Арсений. — Трахнул бы меня прямо в клубе?

— Нет... — Антон замялся, потупив взгляд, — но я бы... Я впервые за долгое время так сильно кого-то захотел кроме тебя... А это снова был ты!

— Неужели тот танцор возбудил тебя сильнее, чем я? — прошептал Арсений с мягким упрёком, подбираясь ближе.

— Ты... ревнуешь? — Антон удивлённо приподнял брови. — Ты ревнуешь! Причём к самому себе! Привык, что я всегда бегаю за тобой, да? А тут... Ты ревнуешь меня впервые.

— Ревную, — почти в губы выдохнул Арсений, нежно прикусывая его нижнюю губу. — Потому что с этого момента ты только мой.

— Да? — азарт вспыхнул в глазах Антона. — И что же ты сделаешь, если во время секса я буду представлять того прекрасного танцора?

— Заставлю тебя забыть... — прошептал Арсений, обвивая его шею, — и помнить только меня.

— Уже заставил, — с лёгкой усмешкой ответил Антон. — Но я всё ещё не понимаю... Почему ты так хорошо танцуешь?

— С девочками разминаюсь иногда, — невозмутимо отозвался Арсений. — Финансы — это интересно, но в моём возрасте нужна хорошая зарядка.

— Потому ты танцуешь на пилоне? — с весёлым прищуром уточнил парень.

— Именно, — не моргнув глазом подтвердил мужчина.

***

*бонус. Антон/Арсений

от: Любимый Арсюша

«Жду тебя в клубе, это срочно.»

Когда Антон приехал в клуб, мужчину нигде не было видно. Зал был почти пуст — ещё слишком рано для основного потока гостей. Лишь несколько работников мелькали у барной стойки и сцены, наводя порядок.

Поймав первого попавшегося танцора, Антон резко остановил его за локоть:

— Где Арсений?

Парень заметно вздрогнул, не ожидая такого напора.

— В... в вип комнату ушёл... минут тридцать назад, — неуверенно пробормотал он.

— Он был один? — недовольно уточнил Антон. — В какую именно комнату он ушел?

— В самую дальнюю, вас просил...

— Я понял, — отрезал Антон и, не слушая дальше, рванул в сторону дальних комнат.

Коридор показался непривычно длинным. Глухое эхо шагов отражалось от стен, а сердце билось в ушах слишком громко и тяжело. Дойдя до нужной двери, Антон решительно толкнул её, вошёл и сразу захлопнул за собой, щёлкнув замком.

Внутри царил полумрак, несколько приглушённых ламп отбрасывали мягкий свет, едва рассеивая тьму, в центре комнаты была невысокая сцена, с пилоном и приглушенными софитами. Прямо перед ней стоял уютный диван, а на низком столике перед ним вперемешку лежали презервативы, открытый тюбик смазки и скомканные салфетки.

Антона будто ударило током. Внутри всё похолодело. Он невольно сжал кулаки, а сердце сжалось от болезненной догадки.

Он сделал шаг к дивану и в этот момент по комнате разлилась тихая, чувственная музыка. Всё освещение устремилось на сцену, ослепительно ярко вырывая из темноты один единственный образ.

На сцене стоял Арсений. Его Арсений.

На нём был бордовый костюм — откровенный, в то же время невероятно притягательный. Что-то в нём напоминало тот самый первый костюм, в котором Антон увидел его когда-то давно, но теперь образ был куда более дерзким.

Антон сглотнул — тяжело, нервно. Горло пересохло, словно внутри всё сжалось от напряжения, а пальцы предательски дрожали, не слушаясь. Он осмотрелся ещё раз, будто проверяя, что действительно один, и только после этого медленно опустился на край дивана.

Когда Арсений вышел на сцену, сердце Антона пропустило несколько ударов. В его глазах вспыхнул огонь — чистый, обжигающий, полный страсти и непреодолимого влечения. Он смотрел на него так, словно был готов сорваться с места и прижать его к себе с такой силой, чтобы Арсений мог только дышать и чувствовать.

И Арсений это видел.

Видел, чувствовал, и потому двигался ещё развратнее — медленно, соблазнительно, будто подливая масла в горящее нутро зрителя. Его движения были выверены до миллиметра: он случайно оголял свои бесконечно длинные ноги, дерзко покачивал почти обнажёнными бёдрами, каждый жест был на грани приличия и откровенной провокации.

Музыка играла тихо, слишком тихо для этого места. Она не глушила звуки, наоборот — подчёркивала каждую деталь, превращая происходящее в нечто интимное. Антон слышал всё: как Арсений тяжело сглатывал, бросая редкие, полные желания взгляды, как мягко шуршала ткань костюма о его кожу, как он осторожно, почти незаметно поправлял одежду, скрывая своё возбуждение.

А ещё он слышал его дыхание — прерывистое, загнанное... но до боли знакомое.

На мгновение Антону показалось, что мужчина чувствует себя загнанной зверушкой, на которую готовы напасть в любой момент, но стоило Арсению упасть перед ним на колени, Антон понял, что загнанной зверушкой был именно он. Ведь это именно ему можно было смотреть на всё, но нельзя было трогать, именно на него в любой момент мог напасть мужчина и сделать с ним абсолютно всё... Антон был не против, даже не так. Чтобы мужчина не сделал, Антон бы попросил ещё немного, ещё сильнее, глубже и быстрее. Он бы умолял его не останавливаться и подчинился бы ему окончательно.

Он был здесь из-за него, ради него... Он был здесь, в его руках, сам загнал себя в клетку к этому мужчине и едва мог сдержать себя, представляя, что именно сейчас с ним сделают.

— Иди ко мне, — мягкий, невероятно размеренный голос прервал тишину, заставив Антона мельком осмотреть мужчину с ног до головы. Ему не послышалось? Он действительно позвал его?

— Арсюш...

Просит, нет, умоляет. Готов сделать ради него абсолютно всё.

Он медленно поднялся с дивана, стараясь не замечать ноющее возбуждение, и на ватных ногах подошел к нему. Это было не важно, абсолютно всё сейчас было не важно, ведь перед ним сейчас стоял его Арсений. Стоял на сцене, возле шеста и так красиво выгибался, только для него. А ещё наряд свой невероятно красный медленно снимал, оголяя слишком желанную сейчас кожу.

— Тош, дыши, — выдохнул мужчина, падая перед ним на колени. А потом прижался грудью к его груди, чувствуя, как сильно колотится сердце, и прошептал прямо в ухо, горячо, почти с мольбой: — Ради меня... дыши. Мы только начали.

— Да... Я... — его голос охрип, взгляд метался по комнате, а тело неосознанно жалось ближе к разгоряченному мужчине, который так и просил его... Обо всем сразу.

— Тебе нравится? — он звучал слишком мягко, уверенно и как-то слишком влажно.

Невероятно влажно. От одного этого звучания у Антона бегут мурашки, дыхание замирает где-то в груди, а тело отказывается слушаться. Он буквально плавится в его рука и не может связать даже двух слов.

— Тош, ты в порядке? — не волнуется, нет, издевается. Играет на его выдержке и нервах с такой силой, словно заранее знает — он победит. Сделает с ним все что захочет и победит, снова.

— Д-да... — он неуверенно дёргает плечом, стараясь выиграть хоть немного времени, хоть немного свободного пространства и чистого воздуха. Воздуха, в котором не стоит тяжёлый аромат мужчины, что пробирает его до костей, превращая в одну безвольную куклу.

— Больше ничего не скажешь...? — горячее дыхание обжигает кожу, когда он шепчет это прямо на ухо, едва касаясь губами чувствительного места за ухом. — Похвалишь меня... или трахнешь?

— Да... — вырывается у Антона дрожащим, неуверенным шёпотом. Он снова заикается, будто слова предают его. Пытается отвернуться, собраться, хотя бы на мгновение прийти в себя, но стоит ему коснуться горячей кожи, как с губ мужчины срывается первый, едва слышный стон. Антона от этого сладкого звука словно молнией бьёт, и в следующий момент он валится на мужчину сверху, вжимая его в холодную сцену.

— Тош... — он пытается что-то сказать, пытается намекнуть, но Антон не слышит. Он накрывает его рот своей рукой и в несколько рваных движений достает свой возбужденный член. Всего мгновение, и Антон сжимает их возбуждение вместе, горячо, нетерпеливо. Арсений резко стонет в ответ, с протестом выгибается, пытаясь вырваться из его цепких, слишком сильных рук.

— Трахни... — его голос прерывается, грудь вздымается слишком резко и рвано, а глаза... Они умоляют Антона отпустить себя и сделать все то, о чем он мечтал так долго.

— Н-нет, — он испуганно машет головой и на мгновение замирает. — Больно. Я не хочу, чтобы тебе было больно.

— Маленький мой... — прошептал Арсений, уткнувшись в его губы, и тут же впился в них поцелуем — медленным, глубоким, сладким до дрожи. — Я растянул себя. Для тебя.

Последнее слово прозвучало слишком отчётливо. Слишком обнажённо. Антон будто перестал дышать — сердце замерло, а в голове на миг зазвенела оглушающая пустота.

Нет.

Ему послышалось.

Показалось.

Приснилось.

Его Арсений... не мог... не должен был... Ради него?

— Ты...? — едва слышно, будто выдох, в котором больше недоверия, чем слов.

— Да, — он отвечает спокойно, почти шепотом, с легкой улыбкой, которая кажется одновременно и нежной, и дерзкой. — Я хочу тебя внутри.

Он медленно потянулся к его члену, направляя горячую головку внутрь. Прозрачные кружевные трусы съехали немного в сторону, и только теперь Антон понял: под этим бордовым костюмом не было ничего, кроме этих тонких, едва заметных, кружевных, до дрожи сексуальных трусов.

— Дай мне секунду, — его голос дрожит, а дыхание становится учащённым. Он с трудом сдерживает себя, чувствуя, как тело откликается на каждый его жест. Ладонь скользит по бедру, чуть напрягаясь, как будто пытается удержать от чего-то более смелого.

Он запинается, глаза теряются на мгновение, а дыхание становится ещё более тяжёлым, словно тяжесть этого момента затмевает всё вокруг.

— Тош... ты?

В ответ — тишина.

Ни движения, ни звука. Только тёплое, дрожащее тело, которое прижимается к нему с такой силой, что границы между ними исчезают. И сердце, бьющееся в этом молчании так быстро, что, казалось, вот-вот вырвется наружу.

— Антон... — Арсений зовёт его слишком спокойно, слишком мягко. Почти отчаянно.

— Не говори ничего... — прошептал Антон, едва слышно, срывающимся голосом, в котором сплелись стыд, страх и полная растерянность. — Пожалуйста...

Мужчина осторожно приподнялся, пытаясь увидеть его лицо, но тот лишь сильнее прижался к его груди, пытаясь спрятаться в его ключицах.

— Хорошо, — ответил он мягко, спокойно, обнимая его крепче. — Если ты хотел меня настолько... Я рад.

— Ты... Не злишься?.. — голос Антона дрожал, будто он всё ещё боялся услышать упрёк.

— А должен? — на губах Арсения едва заметная улыбка, а в голосе — только тепло.

— Я ведь... Прости...

— Дурак, — с нежностью пробормотал он и прижал его снова к себе, мягко поглаживая ладонью по спине. — Просто полежим так. Пару минут. А потом... если захочешь, продолжим.

— Ты... Ты позволишь мне снова? — неуверенно, почти шёпотом.

Арсений слегка отстранился, чтобы увидеть его лицо, и провёл большим пальцем по щеке, словно пытаясь запомнить каждую черту, каждый момент. Его прикосновение было мягким, едва ощутимым, но в нём чувствовалась нежность, скрытая за этим тихим жестом.

— Только сегодня, но... — с лукавым блеском в глазах прошептал мужчина, — если покажешь себя хорошо...

Антон поспешно кивнул, будто боялся спугнуть этот хрупкий момент, будто одно лишнее движение могло разрушить всё.

— Обязательно...

И в этом «обязательно» было всё — трепет, благодарность, желание и тихая, пронзительная любовь.

— Ты всегда слишком... — Антон сглотнул, голос дрогнул на последнем слове, и он медленно опустился вниз, оставляя на теле Арсения горячие, трепетные поцелуи.

Осторожно стянув мешающую ткань, он провёл ладонью по бедру, будто извиняясь за сорванную игру. Его язык скользнул по возбужденному члену, нежно, медленно, почти с восхищением. Он будто просил прощения каждым движением, каждой лаской — за свою неловкость, за прерванный ритм, за то, что не смог сдержаться.

Он обхватил головку губами, дразня, скользя влажным языком по чувствительной уздечке. Арсений резко вдохнул, пальцы вцепились в сцену, и ему хватило нескольких рваных толчков, чтобы всё тело выгнулось дугой, и он кончил прямо в горячий рот Антона, тяжело и быстро, срываясь на протяжный стон.

Когда мужчина обессиленно опустился обратно на сцену, закинул руку за голову и прикрыл глаза, будто стараясь не вылететь из тела от накрывшей волны удовольствия, Антон молча прижался к его груди, уткнувшись носом в ключицу. Некоторое время они просто дышали рядом — тяжело, прерывисто, слипаясь кожей и дыханием.

— А... почему ты решил это сделать? — неуверенно спросил Антон, немного приподнявшись, чтобы посмотреть ему в глаза.

— О чём ты? — лениво прошептал Арсений, его голос всё ещё был охрипшим от напряжения.

— Танец. Пилон. Всё это. Секс... — он сглотнул, голос стал еще тише. — Ты всё это подготовил. Для меня. Зачем?

Арсений усмехнулся, чуть подняв бровь:

— Тош, мы встречаемся уже второй месяц... И ты спрашиваешь, почему я хочу с тобой переспать? — в голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Что ты ещё спросишь? Можно ли меня поцеловать? В первый раз ты был смелее.

Антон неловко усмехнулся, опустив глаза.

— Тогда я был очень злым... — он тихо хмыкнул. — Ты меня буквально предал.

— Интересно... в какой именно момент? — мужчина приподнялся на локте, притянул его ближе и коснулся губами его губ, мягко, с нежностью. — Я сделал это, потому что люблю тебя.

Антон застыл. Несколько секунд он просто смотрел в его глаза, будто пытаясь понять — не послышалось ли ему это.

— Ты... — губы Антона медленно растянулись в счастливую, почти детскую улыбку. — И я тебя. Очень сильно люблю.

— Я знаю, — с теплом ответил мужчина, нежно погладив его по волосам. — Ты по двадцать раз на день это говоришь.

— А ты — впервые, — выдохнул он едва слышно. — Спасибо тебе. За всё.

— Тош... ты с каких пор стал таким сентиментальным?

— Не знаю... — он улыбнулся сквозь румянец, прижимаясь к нему крепче. — Это всё из-за тебя. Я не могу сдерживаться, когда ты рядом.

Антон едва заметно потёрся своим напряжённым членом о бедро мужчины, неосознанно, словно инстинктивно, пытаясь найти хоть немного разрядки в этом огне. Щёки тут же вспыхнули, дыхание сбилось, а голос дрогнул.

— Иногда мне кажется, что я готов кончить только от одного твоего взгляда...

— Тогда я не буду на тебя смотреть, — прошептал он почти трепетно, выскальзывая из объятий. Антон медленно поднялся следом, наблюдая за красивым, до невозможного сексуальным мужчиной, который ловко перевернулся на живот, лег грудью на пол и, приподнявшись на коленях, широко раздвинул ноги.

— Тош, прошу, — его голос дрогнул, а руки сжались в кулаки. Он смотрел куда-то в сторону, ожидая следующий шаг Антона, но тот словно не торопился.

— Сейчас, — сглотнув вязкую слюну прошептал Антон, невзначай касаясь его ноги. Белая кожа казалась ещё светлее на фоне бордовой ткани, а бедра были слишком притягательными. Весь Арсений сейчас был слишком притягательным, притягивал к себе Антона целиком, поймав его словно бабочку на яркий свет.

Его взгляд зацепился за мягкие ягодицы, скользнул чуть ниже, к розовой, блестящей дырочке и в груди родилось странное, необъяснимое желания. Времени на раздумье у него не было, потому сжав его бедра покрепче, Антон осторожно прикоснулся языком к подрагивающему отверстию. Первое касание было непонятным, немного непривычным и таким необходим, слишком необходимым. Снизу послышался рваный вдох, и Антон едва заметно улыбнулся, кажется, он все делал правильно.

Следующее движение было уверенным, настойчивым и немного резким, он прошёлся языком вдоль промежности, задержавшись на жаждущей дырочке всего на секунду. Снова послышался тихий скулеж и от одной только мысли о том, что его Арсений сейчас так жаждет его язык внутри, у Антона сорвало крышу. Он резко поддался вперёд, проталкивая язык как можно глубже и, не обращая внимания на тихие стоны, действовал в своем ритме. В быстром, настойчивом и очень требовательном. Трахал его языком, не позволяя увернуться или отстранится даже на мгновенье, входил так глубоко, насколько мог и обильно смачивал слюной, подготавливая для себя.

Когда тело в его руках стало слишком мягким и поддатливым, он едва сам не застонал от осознания, что довел его до такого состояния одним только языком. Сердце бешено стучало в груди, но он не останавливался. Доводил его до грани, не позволяя переступить черту, удерживал его в шаге от оргазма, сжимая член у основания, и действовал ещё быстрее.

— Сейчас, мой хороший, сейчас, — собравшись с последними силами прошептал Антон, толкаясь в мужчину одним плавным движением. Из его груди вырвался первый гортанный стон, и Антон снова едва не кончил за первые несколько секунд.

Он замер всего на мгновение, сдерживая себя из последних сил, чтобы не потерять контроль, не сорваться, не сделать всё поспешно и грубо, но стоил ему почувствовать, как мужчина сам поддается назад — все мысли вдруг исчезли. Оставляя в голове только Арсения, его сладкие всхлипы и долгие, протяжные стоны.

Антон двигался быстро, глубоко, будто загнанный — с тем отчаянным рвением, которое рождается из голода длиною в год. Его руки сжимали бёдра, то лаская, то царапая, не давая ни шанса увернуться. Он смотрел на его дрожащую спину, на пот, стекающий по позвоночнику, на то, как каждый толчок отзывается дрожью в этом теле. Видел его желание и сам сгорал в нем без остатка.

Когда мужчина в очередной раз громко простонал, доверчиво растворяясь в его руках, Антон едва не сорвался. Его толчки замедлились, дыхание сперло, а сердце бешено колотило в груди, он готов был кончить только от одного стона, от обжигающего тепла и громких шлепков.

— Прошу, — его мольба была едва различима на фоне громких всхлипов. Мужчина немного повернулся, пытаясь посмотреть на Антона, но его взгляд был затуманенным, потерянным. Он пытался сказать ещё что-то, пытался попросить, но у него не получалось.

— Сейчас, Арсюш, сейчас, — Антон прошептал это едва слышно, но его услышали. Он видел, как в голубых глазах мелькает благодарность и тепло. Он увидел то, что мечтал увидеть последний год. — Мой хороший, — он наклонился ещё ближе, вжимаясь в мужчину всем телом. — Люблю тебя.

Его рука скользнула вниз по напряженному животу, прижимая его ещё ближе, а вторая опустилась на сочащийся, влажный член, который готов был кончить от одного прикосновения. Антон сорвался на бешеный ритм, выбивая из груди мужчины громкие всхлипы, больше похожие на тихое поскуливание.

— Люблю тебя, — прошептал Арсений на одном дыхании, и в этот момент его тело содрогнулось в оргазме.

Он едва не упал, но сильные руки Антона удержали его, заставляя подняться назад так, чтобы он мог опереться спиной ему на грудь, и Арсений поддался. Растворился в горячих руках, которые так отчаянно жали его ближе, и полностью подчинился.

Антон медленно, почти лениво, скользил ладонью по его животу, растирая тёплые потёки спермы, будто запоминая каждое движение, каждый изгиб. Он держал его крепко, прижимая к себе всем телом, не давая ни единого шанса вырваться или даже пошевелиться.

Арсений стонал что-то бессвязное, приоткрывая губы для поцелуев, подставляясь под его руки, под нежные укусы, под тёплое дыхание у шеи. Его пальцы цеплялись за руки Антона, будто требуя большего, будто умоляя не останавливаться, но Антон его не целовал. Он его кусал, помечал и вылизывал. Делал с ним все то, что только мог себе представить, о чем мог только мечтать.

— Я так глубоко... слишком глубоко, — голос его дрожал, едва пробиваясь сквозь гул шлепков и всхлипов. Он склонился к уху и выдохнул еще тише: — Чувствуешь, как тут натягивается кожа? — его пальцы надавили на едва заметный бугорок внизу живота. — Я вижу, как толкаюсь в тебя...

— Тош... — сотрясаясь в новом оргазме, прошептал Арсений.

Долгие секунды не было ничего — только их дыхание, прерывистое, тяжёлое, живое. Их тела всё ещё дрожали, сплетённые в единое, будто не существовало границ между кожей, жаром, желанием. Арсений не двигался, только сильнее прижимался к Антону, пряча лицо у него под подбородком, и дышал — часто, тяжело, будто не мог им надышаться.

Антон сдавленно застонал, не выдержав это прикосновение, это давление, тёплое тело в его руках, дрожащее от только что пережитой волны. Всё это довело его до предела. Он вжался в Арсения, прикусив губу, и дернулся вперёд, когда оргазм накрыл его резко, без предупреждения, как вспышка — яркая, ослепляющая. Тело выгнулось, дыхание оборвалось, и он кончил, крепко прижимая Арсения к себе, будто тот был единственным якорем в этом захлестнувшем вихре чувств.

Ещё несколько секунд всё вокруг будто плыло — горячо, тесно, слишком реально. Антон зажмурился, прижавшись лбом к его виску, и только тогда, когда пульсация внизу живота стихла, позволил себе выдохнуть. Долго. Тяжело. Почти благодарно.

— Ты в порядке? — прошептал он чуть позже, голос хрипел от напряжения и эмоций.

Арсений не ответил сразу. Он просто чуть кивнул, носом ткнувшись в шею, и будто бы на мгновение улыбнулся — устало, но искренне.

— Никогда так не было, — наконец выдохнул он, почти неслышно. — Никогда... ни с кем.

Антон закрыл глаза, губами коснувшись его виска.

— И не будет. Только со мной, — сказал он тихо, но уверенно, и крепче сжал его в объятиях.

«И в тот момент не было ни мира, ни времени — был только он. И всё во мне принадлежало ему.»