Танцевальный переполох. Нажать на крючок.

ГЛАЗА ТЯЖЕЛО распахнулись. В голову ударила тупая боль, и Эвилина, приподнявшись на локтях, на миг потеряла ориентацию. Вокруг белые стены и яркий свет лампы, она была укрыта большим плотным одеялом, сверху, простыня с узором. Медпункт. Танцовщица узнаёт такие палаты сразу: переломы, растяжения, ссадины - всё это в её жизни случалось не раз. Но она не помнила, как оказалась здесь сейчас.

Придя в себя окончательно, Эвилина почувствовала, как щеки слегка пульсируют от ночных слёз. В памяти всплыли фрагменты: Кай, его слова, он словно вонзил ей нож в спину, признавшись в том, чего она совсем не ожидала. Потом Дориан, его плечо, в которое она уткнулась, не в силах сдержать слёз. От этой мысли ей стало ещё хуже: неясно было, что сильнее - стыд перед Дорианом или обида на Кая. Сердце кололо болью, и ей было трудно дышать.

— Проснулась, милочка? — голос медсестры прорезал тишину. Женщина как раз собиралась менять смену, но задержалась, видно, произошли непредвиденные события. — Скажешь своему молодому человеку, чтобы голова у него работала получше, — продолжила она, с упрёком глядя на Эвилину, — хотя бы тебя сюда привёл, а то на подоконниках голые сидят,а потом удивляются, почему горло першит, нос забит и в туалет больно ходить.

Медсестра приложила ладонь к её лбу, кивнула и добавила спокойнее.

— Дневная медсестра даст тебе нужные лекарства. Прими антибиотики и всё будет хорошо. В принципе можешь идти в комнату сейчас, но на выходных сомневаюсь, что кто-то станет тут с тобой возиться. Наверное, и тебе это не нужно.

Эвилина слушала отрывки, но их смысл складывался медленно. Вдруг она вспомнила, в каком виде выбежала на улицу прошлой ночью: без куртки, в кроссовках, ноги в снегу. И всё стало ясно, но её нахождение здесь значило только одно - это дело рук Дориана. Он, по-видимому, не стал оставлять её одну. От этого сознания в груди что-то защемило  то ли облегчение, что кто-то позаботился, то ли ещё большая стыдливая обида за то, что вчера она позволила слишком много.

Эвилина аккуратно расправила спину. Ей было больно, но тело слушалось. Она подошла к окну и выглянула. Снаружи, зимний шум: всё белым-бело, крупные хлопья снега мягко падали на землю. Разгар зимы, мороз окрашивал воздух серебристым. На улице дети - уроки на свежем воздухе, кто-то играл, кто-то строил снежные стены, и на улицу выходило всё больше и больше детей.

Посмотрев на часы, Эвилина поняла, что ещё успевает на обед. Есть аппетита не было, и неприятный осадок от вчерашнего отсутствовал: тяжесть в груди не отпускала. Она провела рукой по лицу и почувствовала отёчность, веки были опухшие, кожа горячая от слёз. Решив привести себя в порядок, девушка направилась к умывальнику.

В зеркале она увидела не то, что ожидала: лицо - распухшее, ресницы склеены, брови взъерошены. Ничего катастрофического, но и не тот образ, который хотелось бы показывать людям. Она открыла кран на самый холодный поток и окунула лицо в ледяную воду. Холод сжёг щеки и на мгновение отрезвил. Эвилина задержала дыхание, держа лицо под струёй, потом промокнула полотенцем и собрала волосы в быстрый, поспешный хвост. Последний раз она так плакала, когда родители запретили ей танцевать, тогда она даже сбежала из дома к Мике.

Состояние не позволяло ей появляться среди людей, но равнодушие к собственному виду оказалось сильнее: Эвилина решила выйти. Привычный порядок, аккуратный причёска, макияж, отшлифованный образ Кларк, внезапно слетел, оставив растрёпанную и уставшую девушку. На лестнице раздавались знакомые взгляды, кто-то бросал приветственные крики. Ей казалось, что на лице написано всё: «плакала», «побегала», «с кем-то связывалась».

— Эй, как всегда хороша! — крикнула одна из девушек, проходя мимо.

Эвилина посмотрела на них непонимающе. Поддразнивают? Откуда такое внимание? Но прежде чем она успела отреагировать, из коридора с разбегу на неё налетела Тикаани, а спустя секунду за ней уже плелся Караг, тяжело дыша. Тикаани выглядела так, будто выпала из другого мира: её глаза светились.

— Твою налево, — воскликнула Тикаани, приобнимая Эвилину, — я и подумать не могла, что ты с Бо так круто станцует! Честное слово, наверное, даже Джеффри залип!

— Чего? — только это и получилось выдавить у неё, голос прерывался и не звучал уверенно.

Мысли всё ещё путались, в голове крутилась вчерашняя боль и предательство, и вопросы о танце, Бо и Джеффри казались совсем не в тему. Какой танец? Причем тут Бо? На что залип Джеффри?

— Ты не видела? — удивился Караг, будто действительно не мог понять, как можно этого не знать.

— Видела что? — переспросила Эви, не успевшая сосредоточиться.

Пара глаз переглянулись, и Тикаани, не теряя ни секунды, начала лихорадочно что‑то искать в телефоне. Через мгновение она протянула экран Эвелине.

Телефон казался тяжёлым в её руках. Эвилина посмотрела на видео и почувствовала, как сердце ёкнуло: там были они - она и Бо. Танец, который был по её мнению нескладным и неловким в её памяти, на экране выглядел красиво, слаженно, живо. Камера ловила их повороты, движения рук, тот самый момент, когда их взгляды встречались. Внизу цифры ловко мигали: 112 000 лайков, около 300 000 просмотров. Эвилина вдруг осознала масштаб - видео шло в сеть и уже собрало армию зрителей.

— Что? Как? — сначала выпалить не получалось, дыхание сбилось. — Откуда это взялось?

— Дориан выложил его этой ночью, — объяснил Караг, не без гордости в голосе. — И бросил в группу школы с просьбой распространить. А мы, ну ты понимаешь. Распространили.

Тикаани и Караг переглянулись, довольные как дети. Эвилина была в ступоре: сердце билося в висках, в груди смешались смущение, радость и что‑то вроде страха. Первый порыв, закрыть телефон и спрятаться под одеялом навсегда. Второй порыв, рвануться к Дориану и сказать ему спасибо за то, что он сделал их пару с Бо видимой в лучшем смысле.

— Я... вы... — губы Эвелины задрожали, и она машинально отдала телефон Тикаани, не в силах сдержать новую волну эмоций. — Господи...

Тикаани заржала, и смех её заразил даже Карага, который обычно сдержанно относится к драмам. Эвилина бросилась к Тикаани и обняла её, сжала как родную. Но почва под ногами была неустойчива: радость была острой и почти больной.

— Я... Дориан... он! — слова срывались друг с друга, хотели сказать всё сразу и благодарность, и удивление, и какое‑то детское восхищение.

— Да перестань уже, беги к своему Дориану, — махнула рукой Тикаани, не скрывая удовольствия от происходящего. — Ещё успеешь нас задушевно поблагодарить.

— Он в холле, у столовой! — крикнул Караг, довольный результатом. Увидев, что Эвилина уже собралась в другую сторону, он успел подкорректировать её маршрут. — Иди туда!

Эвилина едва держала равновесие. Каждое движение отзывалось в голове лёгкой болью, но ей было всё равно: она шла, нет, почти бежала к Дориану. Её наполняло странное, тёплое чувство: благодарность, смешанная с облегчением. Дориан выставил это видео, школа откликнулась. В её голове крутилась картинка: учащиеся, которые не просто пересылают посты, а организованно встают стеной за своих. Это согревало.

Она нашла его мгновенно: Дориан стоял спиной, погружённый в телефон, пальцы скользили по экрану. Как всегда, он выглядел спокойно. Эвелина выпустила из груди странное прозвище, которое само собой возникало в её голове.

— Котяга! — выкрикнула она, и звук вырвался громче, чем она рассчитывала.

Дориан обернулся. На его лице сначала промелькнуло удивление, не каждый день тебя называют так, затем лёгкая растерянность, когда Эвилина в буквальном смысле налетела на него и обняла так жадно, будто попыталась пережать внутри себя весь тот хаос, который творился последние сутки.

Он не отстранился. На лице Дориана отразилась мягкая улыбка. Её запах, тепло его рукавов, всё это давало ей странное чувство безопасности. Но тут же реальность подстегнула: вчерашняя ночь, слёзы, признания, предательство - всё это давало о себе знать. Она отпрыгнула, смущённая и виноватая одновременно.

— Что ты... как ты... — слова вырывались в сплошной невнятной каше. Она поняла, что её поведение нелепо, и это ещё больше пугало. Вина за вчерашний поступок, за то, что доверилась, за то, что была уязвима - всё это вернулось с новой силой.

Дориан убрал телефон в карман и посмотрел на неё с такой мягкой серьёзностью, что у Эвилины сердце снова дёрнулось.

— Если ты про видео, которое набрало сотни тысяч просмотров, — начал он спокойно, — это была подстраховка. На случай, если бы вы не успели перезаписать танец или если бы случилось что‑то неожиданное. Я просто выложил запасную версию, чтобы никто не остался без шанса.

Он улыбнулся гордо. Его уверенность была заразительна: в тот момент стало ясно, что он не думал о лайках как о славе, а думал о том, чтобы показать их труды, дать шанс пройти дальше в конкурсе. Видео оказалось именно тем толчком, который нужен команде, а школа тем плечом, которое готово подставиться.

Эвилина почувствовала, как улыбка медленно расползается по лицу, и она не смогла сдержать её.

— Спасибо, — выдавила она, и это слово прозвучало скромно и искренно. Зелёные глаза Дориана снова заставили её улыбнуться.

— А ещё вчера ты была... довольно грустной, — почесал он затылок, следя за её реакцией.

Эвилина опустила взгляд. Стыд и неловкость сидели у неё в груди крепко, она всё ещё не могла простить себе, как вела себя прошлой ночью. Было ощущение, что вчерашняя боль и глупость до сих пор висят на ней как мокрое пятно.

— Прости, пожалуйста, — вырвалось у неё сначала тихо, а потом, будто проходя через сито, слова вырвались снова, быстрее и без остановки. — Ты очень хороший, правда. И я... когда ты назвал Кая мудаком, мне было больно. Все так говорят о нём, и я думала, что знаю его лучше, что он не такой, как все. Я думала, меня никто не понимает, и поэтому я... я тогда тебя упрекнула, что ты ничего не понимаешь. А потом... потом этот... — она сжала кулаки, вдохнула глубже и, отпуская злость на себя саму, чуть тише продолжила. — Кай признался, что играл на моих чувствах. Я не сдержалась. Разрыдалась как ребёнок. Извини меня, Дориан. Прости, что сказала так, хотя ты был прав... я не...

Голос дрогнул, там смешались и вина, и обида, и болезненная усталость.

— Эй, эй, Эви, — Дориан поспешил положить ладони ей на плечи, пытаясь успокоить. Его жест был тёплым и уверенным, как будто пытаясь физически удержать её от истерики.

Она подняла взволнованный взгляд на него. В тот самый момент что‑то тихо щёлкнуло в её голове. Она пробормотала ещё раз, уже тише:

— Извини...

Дориан осторожно улыбнулся.

— Я не знаю, за что ты извиняешься, если я не считаю тебя виноватой. Но если тебе от этого станет легче, я тебя... прощаю? — сказал он. — Ты ни в чем не виновата.

Он убрал руки с её плеч, и напряжение отчасти спало. Эвилина глубоко вздохнула, чувствовала, как волнение медленно отступает, оставляя после себя лишь слабую дрожь. Она выдохнула.

— После всего этого мы с Бо будем тебе должны, — произнесла она, и в голосе прозвучала ирония, немного насмешливая, немного благодарная.

Дориан собирался что‑то возразить, по коридору донёсся запыхавшийся голос Холли.

— Эвилина! — крикнула она, перекрикивая шум проходящих людей. — Кай и Бо сейчас друг другу глотки перегрызут!

Дориан и Эви переглянулись, первой опомнилась девушка срываясь с места, а за ней и парень и они уже в два шага уже направлялись в сторону столовой.

                                          ***

Помещение столовой напоминало черти что. Бо и Кай сцепились прямо посередине, на кафельном полу уже были разводы крови, смешанной с пылью и крошками. Ребята валялись, перекручиваясь, как два вымотанных зверя, а вокруг толпились ученики, выкрикивали подбадривающие фразы, кто‑то даже пытался заснять происходящее на телефон.

— Бо! — воскликнула Эвилина, вбегая в зал и игнорируя толпу. Она не думала о том, что её могут упрекнуть в вмешательстве - сейчас важнее было остановить это безумие.

Дориан и она притормозили у края круга. Бо в этот момент толкал Кая в пол с такой силой, что тот с шумом ударился о кафель. Эви шагнула вперёд, готовая расцепить дерущихся, ведь взрослые могли увидеть, и из‑за этого всем участникам могло достаться по полной. А ещё это могло закончиться серьёзной травмой - совсем не к месту перед конкурсом.

— Не торопись, ласка, — сказал Дориан, ловя её за локоть и мягко возвращая назад, как будто зная какие-то правила, которые ей пока неведомы. Его голос был снова спокоен, но этот серьёзный вид все выдал. — Посмотри на волков.

Он кивнул в сторону самой драки. Эви поняла с полуслова: не каждую драку можно разнимать. Это были правила их мира - правила, похожие скорее на законы стаи, чем на человеческую мораль. Парни выясняют отношения сами: это проверка силы, статусности, пределов. Девушкам в этих правилах не место. Поняв это, Эви отступила на шаг, хоть внутри что-то шевелилось и просило вмешаться.

Она успела мельком разглядеть знакомые фигуры: Клифф, которого сдерживал один из ребят из баскетбольной команды Кая. Джеффри, бешено рвавшийся в драку, но скрученный двоими, один удерживал его запястье, другой натягивал руку, не давая выдернуться. Тикаани стояла, скрипнув зубами и с каким‑то странным блеском и гордостью в глазах, наблюдая, как Бо, явно выигрывает по очкам. Её никто не имел права трогать - девушка как никак. Правила были непреложны: никто не лезет в мужскую драку, и двери между стаями чётко вырисовывались.

Караг тоже пытался ворваться, но его сдерживали - расстояние держали, как повелось. Он лишь шипел и пытался продраться поближе.

Бо взял инициативу. Он встал над Каем, схватил его за ворот и плюнул в сторону и ударил кулаком в челюсть. Удар был сильный, как молоток.

— Это тебе за Уиззи, — произнёс он через стиснутые зубы так, что у Холли, стоявшей рядом, выразилась смесь ужаса и скрытой радости.

Кай заскрипел, пытаясь вцепиться ногтями в руку Бо, но хватка оказалась железной. Он уже бледнел, кровь на полу под ним образовала тёмную лужицу. И тогда Бо, лишённый жалости к этому уроду, сжал губы и рявкнул.

— А это за Эви!

Удар. Хруст эхом прокатился по столовой - клык Кая треснул пополам.

Часть толпы радостно засвистели, не все, конечно, но команда Кая недовольно качала головами и отступала. Джеффри толкнул одного из парней, и, возможно, между ними тоже началась бы драка, но в этот момент в зал влетел мистер Бриджет. Крики стихли под его громкий окрик.

— Вы с ума все сошли?! — проревел он.

Бо небрежно вытер кровь с носа рукавом и слегка отшатнул. Мика поспешил к нему, когда Бриджет потребовал отвести Бо в медпункт. Бриджет опустился на одно колено рядом с Каем, который ещё приходил в себя после потасовки, его лицо было опухшим, в синяках и ссадинах, крови было много во рту.

— Всем марш по кабинетам! — заорал он, и люди разбрелись в разные стороны.

Эви, схватив Дориана за запястье, протащила его через поток людей к выходу из столовой, чтобы убедиться, что с Бо всё в порядке.

_______________
глава вроде длинная, так что как вам?
кстати, в моем тгк: vaikulee больше информации по всем моим работам 💘