Глава 15. Разборки.
В АКТОВОМ зале стояла гробовая тишина: после драки в воздухе остался только неприятный осадок. Никто не разговаривал, не смел нарушить паузу, и даже звуки шагов были чужими.
Дориан сел на скамейку и прижался лбом к ладони, голова всё ещё кружилась, как после сильного удара. Он опустил взгляд. Скулы болели в носу тянула солёная свежесть крови, а в глазах плывет.
Эвилина, как капитан танцевальной группы чирлидеров всегда носила с собой в портфеле маленькую аптечку. Не потому что любила медицину, а потому что у номерной жизни были свои правила: Ринэ постоянно ловила свою сестру в прыжках и она нередко сама падала, Рони - флаер, та, кого подбрасывали в воздух не раз цепляла локтями ребра, и простые ушибы и рассечения были обычным делом. Аптечка содержалась из нужных вещей: вата, пластырь, мазь от ушибов, перекись и полупрозрачный антисептик. Эви считала: пусть лучше так, мало, но самое нужное.
Она вынула ватку, смочила её раствором и подошла к Дориану. Схватив его за подбородок, она аккуратно, но с уверенностью подняла ему голову, нужно было осмотреть рану.
Дориан мог бы по вредничать: «я сам», но вместо этого опустил руку и разрешил ей работать. Её вторая рука скользнула по его щеке, ощущая припухлость. Эви осторожно вытирала кровь, промокая ватку у основания носа, обрабатывала красные, слегка распавшиеся ранки. Пальцы её иногда дрожали от прошлого испуга, но взгляд оставался сосредоточенным: инстинкт и рутина брали верх.
Он смотрел на неё внимательно. Взгляд задерживался на каждом её движении: на том, как бровь непроизвольно хмурилась, когда она думала, на губах, которые в иногда приоткрывались задумчиво, на лёгком напряжении в плечах. Она молчала, только работала. Дориан тоже не хотел болтать с пустого порожня, но что-то сидело у него в груди и не давало покоя.
— Как ты с ним встречалась? — вдруг вырвалось у него, вопрос выстрелил прямо из груди и повис в воздухе.
Эви на мгновение замерла, она точно не ожидала, что он перейдёт в такую тональность. В её глазах промелькнула смесь удивления и усталости. Она отвернулась, не желая встречного взгляда, и снова склонилась над раной. Она мало кому говорила о личном, такие вещи были тяжёлыми, почти запретными.
— Это была любовь, — хрипло произнесла она, и рот её снова сомкнулся на минуту, пока она меняла ватку. — Когда любишь, смотришь сквозь недостатки. Просто не видишь их. Все плохие стороны растворяются и ты принимаешь человека таким, какой он есть. Даже если вокруг говорят, что он моральный урод.
Дориан вскинул бровь. Его голос был мягким, почти осторожным.
— А сейчас ты его любишь?
Этот вопрос зацепил Эви в самый центр. Она на секунду замерла, одна рука всё ещё лежала на его щеке, а другая, держа ватку, застыла у носа. Она не хотела словами признавать то, в чём сама ещё была не уверена.
— Я не знаю, — честно ответила она, тихо, как будто боясь, что громкость разрушит само признание.
Дориан нахмурился. Ему не доставляло удовольствия лезть в чужую жизнь - обычно он держался подальше от семейных драм и любовных проблем. Но сейчас что-то тянуло его, болезненно и настойчиво.
Он приблизился, неосознанно, и его пальцы обхватили запястье Эви, которое было у его щеки. Это было не агрессивно, скорее инстинктивно. Он хотел удержать контакт, услышать больше, понять, что именно случилось с ней и с этим Каем.
— Он ведь отбитый мудак, — выпалил Дориан, чуть наклонившись вперёд.
Эви слегка вздрогнула. Её взгляд задержался на его лице, затем она влажной губой прокатилась по пересохшей коже и покосилась на него. Мгновение и расстояние между ними уменьшилось до опасного предела. Дыхание Дориана стало горячим, и это тепло почти касалось её губ. Её пальцы непроизвольно сжались, и на лице возникла смесь смущения и... чего-то иного, чего она сама не ожидала.
Они смотрели друг другу в глаза. Ни один из них не знал, к чему бы вели эти молчаливые шаги: к признанию, к поцелую, к новой боли? Эви почувствовала, как слова Дориана пробудили в ней решение, как будто кто-то внутри вдруг поставил точку. Она очень хотела, чтобы её понимали, чтобы не просто говорили «он мудак», а выслушали, разобрались, почему она продолжает держаться за отношения, которые причиняют боль. Она понимала, что Кай не свят, но уверена была и в том, что он когда-то был другим.
— Ты не понимаешь, — выдохнула она, отводя взгляд, пряча в глазах что-то слишком личное, чтобы выкрикивать это вслух.
— Так объясни, — чуть тише попросил он и снова наклонился, чтобы поймать её взгляд.
В голове у Эви всё перемешалось: события с конкурсом, времена, когда всё было иначе, и то самое тепло, которое сейчас исходило от Дориана, словно вытесняло из неё старую боль. Она хотела говорить, но слова вязли в горле, вместо них приходили воспоминания и запахи прошлого. Кай.
И в этот момент дверь с грохотом распахнулась, разрезая хрупкую паузу.
— Вот вы где! — в зал ввалилась фигура Брэндона. В его голосе смешались удивление и какая-то радость. — Ой, я, кажется, помешал...
Эви отскочила, бросая на стоящую в проёме фигуру несколько взглядов. Неловкость в комнате резко обострилась. Дориан, немного приводя себя в порядок, пытался скрыть остатки диалога, зажимая рукой нос и вставая с места.
— Что с твоим носом? — тут же спросил друг, переключаясь с прерванного момента.
— Пустяки, — быстро ответил Дориан, заметив, как Эви качает головой суетливо закрывает портфель на замок и прячет аптечку. Его тон вроде как спокойный, но в нём слышалась лёгкая раздражённость, не столько из-за раны, сколько из-за вмешательства в недобившемся диалоге.
Брэндон окинул комнату взглядом: капли крови на полу, перевернутая скамейка, следы беспорядка от только что случившейся драки. Он покосился на Эви, затем на Дориана, и в его лице читалось неловкое понимание: иногда люди нуждаются в молчаливой поддержке, и её нельзя ломать шутками.
— Ясно.. — протянул тот. — На ужин пойдете?
***
В столовой было шумно: тарелки звенели, голоса пересекались, и запах горячей еды заполнял воздух. Но за своим столом Эвилина как будто оказалась в другом мире, тишина вокруг неё была не звуками, а состоянием. Она лениво ковыряла вилкой в тарелке, отодвигая кусочки, не глядя на еду. Движения были механические, чтобы занять руки и не дать мыслям разойтись.
Рони устроилась у неё на плече: поджала колени, обхватила их руками, оперлась головой на Эви. Эта близость была привычной и в обычные дни такие тактильности доставляли спокойствие. Сегодня же даже такое тепло не действовало, Эви оставалась непривычно тихой.
Ринэ подбрасывала ложкой вишню, сегодня в столовой по счастливой случайности попались сочные ягоды. Она метнула ложкой ягоду с лёгкой ухмылкой, и одна вишенка полетела прямо в щёку Наны, которая в этот момент оживлённо разговаривала с Микой. Нана, не растерявшись, поймала момент и бросила ягоду обратно. Ринэ, довольная проказой, прикрыла лицо подносом и довольно улыбнулась.
Мика, заметив, что Эви как будто вообще не с ними, наклонила голову и тихо спросила,
— Эв, ты чего, как воды в рот набрала?
Эви подняла голову, внезапно она ощутила, как все взгляды устремлены на неё. Рони по‑прежнему лежала у неё на плече, но теперь смотрела прямо в лицо, будто пытаясь прочесть, что скрыто за тишиной.
— Ты ведь победила, — улыбнулась Рони, пытаясь подбодрить подругу. — Вы с Бо должны были тут прыгать от радости.
Эви попыталась улыбнуться, но в уголках губ застряла усталость.
— Наверное, я просто переработала, — слабо ответила она и покачала головой. В ответ короткая пауза. Девочки ненадолго притихли: никто не стал давить, все понимали, что разговор случится тогда, когда Эви сама будет готова. Таков был их неписаный закон, не выдавливать слова, а ждать.
Разговор вокруг попытался вернуться в привычное русло. Но Мика, оставив ложку в руках, всё же не могла не заметить, как Эви дважды украдкой посмотрела на другой стол. Это были быстрые взгляды, но их повторение значило: чей‑то образ или чьё‑то присутствие занимали её мысли.
За соседним столом Дориан весь вечер молчал. Он сидел втянутый в себя, что‑то держало его внутри головы, и даже шутки Холли едва пробивали его задумчивость. Караг и ребята переглядывались, задаваясь тем же вопросом: что с ним? Только Брэндон понимал причину этого молчания и потому его взгляд постоянно возвращался к Эви. Он видел, как Дориан инстинктивно тянулся глазами в её сторону, и знал, что это не случайная заинтересованность, а что‑то глубже.
Брэндон не вмешивался: он держал ситуацию в поле зрения, уже давно.
Эви чувствовала эти взгляды через шум, через смех, через гул столовой. Она старалась не отвечать на них: будто, если встретиться глазами, придется говорить. А пока не время. Её пальцы сжали вилку чуть сильнее, и она сделала ещё один медленный укус как будто для того, чтобы ощутить землю под ногами.
___________
как вам глава?