Реакция И/П на то, что Т/И травят
[ЗАКАЗ]
P.S: Извиняюсь за то что меня давно не было, просто нету времени писать из за обстоятельств со светом. Думаю над тем чтобы взять "отпуск" на неопределенный срок и чтобы как то более менее наладилось.
---
Капитан Джон Прайс
Сначала Прайс делает вид, что не замечает. Он вообще долго терпит.
А потом ловит момент: Т/И стоит в стороне, привычно. Слишком привычно.
Когда он понимает, что сам когда-то позволял шутки, лицо каменеет.
Он собирает всех и спокойно, жёстко говорит:
— Здесь не детский сад. Кто путает службу с издёвками — идёт вон.
С Т/И потом отдельно:
— Ты не обязана быть громкой, чтобы иметь вес. Я просрал момент — моя вина.
Соуп МакТавиш
Соупу хуже всех. Он был одним из тех, кто смеялся «по-доброму».
А потом замечает: Т/И перестала вообще реагировать. Ни улыбки. Ничего.
Новенькая болтает, смеётся — а Соупу вдруг не смешно.
Он подходит к Т/И, неловко:
— Эй... если я перегнул раньше — скажи. Я правда был идиотом.
И когда кто-то снова шутит — Соуп взрывается:
— Заткнись. Ещё раз — и я тебе челюсть вправлю.
Саймон «Гоуст» Райли
Гоуст замечал всё с самого начала. Просто молчал.
Маска, тишина, одиночество — слишком знакомо.
Когда он понимает, что и сам не остановил это вовремя, злость направляется внутрь.
Он становится рядом с Т/И. Всегда. Молча.
И когда кто-то хмыкает:
— Проблема? — спрашивает Гоуст спокойно.
После этого никто больше не открывает рот.
Кайл «Газ» Гэррик
Газ сначала чувствует вину. Потом — стыд.
Он реально думал, что это «не всерьёз».
Новенькая появляется — все вокруг неё, а Газ смотрит на Т/И и понимает:
она просто перестала надеяться.
— Слушай... ты не обязана быть удобной, — говорит он тихо.
И при всех добавляет:
— Кто ещё раз до неё докопается — будет иметь дело со мной.
Алехандро Варгас
Алехандро бесится открыто.
— Вы серьёзно травите самую тихую? Это всё, на что вы способны?
Он подходит к Т/И:
— Ты носишь маску не потому что странная. А потому что умная.
Новенькую игнорирует.
А он признаёт ошибку без оправданий:
— Я был не прав. Больше так не будет.
Кёниг
Кёниг молчал долго. Слишком долго.
Когда понимает, что Т/И перестала даже пытаться влиться — его клинит.
Он просто становится рядом. Как тень. Как стена.
И однажды тихо говорит:
— Если они снова начнут — скажи мне. Я решу.
И никто больше не рискует.
Филипп Грейвз
Грейвз сначала смеялся. Потом увидел взгляд Т/И.
Пустой. Отстранённый. Сломанный.
— Чёрт... — выдыхает он. — Мы перегнули.
С тех пор он резко пресекает любые шутки и бросает в сторону новенькой:
— Не впечатляет. Настоящая сила — вон там.
Кивает на Т/И.
Алекс Келлер
Алекс чувствует вину тихо.
Он из тех, кто «не вмешивался». А это тоже вина.
Он садится рядом с Т/И, без пафоса:
— Если хочешь молчать — молчи. Я просто посижу.
И этого ей хватает больше, чем слов.
Родольфо «Руди» Парра
Руди сначала смеялся вместе со всеми. Лёгкие подколы, без злобы — как ему казалось.
Потом замечает: Т/И вообще перестала подходить к группе. Всегда в стороне. Всегда тихо.
Новенькая появляется — шум, смех, внимание.
А Руди ловит себя на том, что ему стыдно.
Он подходит к Т/И:
— Слушай... если я был мудаком — так и скажи. Я исправлюсь.
И когда кто-то снова шутит — Руди резко:
— Не смешно. Закрыли тему.
Никто
Он видел всё. С самого начала.
И да — он тоже молчал. А молчание иногда хуже насмешек.
Когда понимает, что Т/И просто смирилась, его это бесит.
Он не извиняется словами. Он просто делает.
Любой, кто косо смотрит или кидает шутку, потом внезапно оказывается:
•без поддержки
•без прикрытия
•без уважения
И все быстро понимают: Т/И лучше не трогать.
Себастьян Йозеф Крюгер
Крюгеру сначала было всё равно.
Пока он не заметил, как Т/И вздрагивает от смеха за спиной.
Это его злит. Сильно.
— Слабые всегда смеются толпой, — холодно бросает он.
— А она сильнее вас всех, раз всё ещё здесь.
Он становится резким, жёстким.
И он чётко даёт понять: он был неправ, и повторения не будет.
Киган Росс
Киган вообще не любит лишний шум.
Но травлю он ненавидит.
Когда понимает, что и сам иногда поддакивал — сжимает челюсть.
С Т/И он говорит коротко:
— Я облажался. Исправлю.
С остальными ещё короче:
— Отстаньте от неё. Сейчас.
И всё. Вопрос закрыт.
Барраж
Барраж сначала не придавал значения.
Потом увидел, как Т/И автоматически отступает, когда кто-то подходит.
Это ломает.
— Эй... — неловко говорит он. — Ты не обязана быть здесь одна.
Когда новенькая собирает внимание, Барраж демонстративно остаётся рядом с Т/И.
И если кто-то ржёт:
— Повтори. Я не расслышал.
Дэвид «Хэш» Уокер
Хэш сначала думал, что Т/И просто «странная».
А потом понял: её сделали такой.
Осознание бьёт больно.
Он начинает защищать её резко, почти агрессивно.
— Её рост — не повод.
— Очки — не повод.
— Молчание — не повод.
Поняли?
Логан Уокер
Логан долго наблюдает.
А потом прямо говорит:
— Если ты считаешь нормальным травить тихого — ты слабак.
Он подходит к Т/И без давления:
— Хочешь быть с нами — будь. Не хочешь — тоже нормально.
И впервые Т/И не чувствует, что от неё что-то требуют.
Кик
Кик раньше мог пошутить. Сейчас — нет.
Потому что он увидел, как Т/И перестала верить людям.
— Мы перегнули, — говорит он прямо.
— И если кто-то думает продолжать — я не на вашей стороне.
Великан
Великану больно это видеть.
Маленькая, худенькая, в маске — и против толпы.
Он просто становится рядом. Физически.
И тихо говорит:
— Пока я здесь — тебя не тронут.
И никто не спорит.
Капано «Нага» Ванг
Нага сначала наблюдает.
Потом делает вывод: травля — это страх, замаскированный под юмор.
— Она не странная.
— Она другая.
— И это не повод.
С собой он честен:
— Я был частью этого. Больше — нет.
Ким «Хоранги» Хон Джин
Хоранги сначала смеялся. Громко.
А потом увидел, как Т/И замкнулась окончательно.
И это его реально тряхнуло.
— Эй... — он подходит осторожно. — Если хочешь — я рядом. Без шуток. Обещаю.
И да, он больше никогда не смеётся над ней.
