Реакция на то, что у Т/И было тяжёлое детство
[ЗАКАЗ]
---
Капитан Джонатан «Джон» Прайс
Он слушал молча. Без перебиваний. Без привычных шуток и командного тона.
Когда Т/И закончила, в комнате повисла тишина.
— С четырнадцати... — глухо повторил он. — За оценки.
Прайс сжал челюсть, отвернулся к окну.
— Никто не имеет права поднимать руку на ребёнка. Никогда. Ни при каких условиях.
Он посмотрел на неё снова — внимательно, тяжело.
— Ты не сломалась. Значит, ты сильнее их всех.
И если кто-то ещё раз решит, что может тебя унижать — пусть попробует. Я буду первым, кто встанет между.
Джон «Соуп» МакТавиш
— Погоди... — он замер. — Он бил тебя?
Соуп резко выдохнул, потер лоб ладонью.
— Чёрт. Я думал, у меня было хреново.
Он сел рядом, неловко, но близко.
— Знаешь... если ты до сих пор здесь, среди военных, — значит, ты не слабая.
Плевать на математику. Плевать на «идеальную сестру».
Он посмотрел на неё серьёзно, без привычной улыбки.
— Ты — это ты. И этого уже достаточно.
Саймон «Гоуст» Райли
Он не сразу ответил.
— Знакомо¹, — сказал он наконец.
Маска скрывала лицо, но голос был ниже обычного.
— Когда взрослый причиняет боль и называет это «воспитанием» — это не любовь. Это трусость.
Он посмотрел на неё долгим взглядом.
— Ты выжила. Значит, они проиграли.
Пауза.
— И если ты когда-нибудь сорвёшься... я пойму. Не осужу.
Кайл «Газ» Гэррик
Газ слушал с нахмуренными бровями.
— Мать ничего не делала?.. — тихо переспросил он. — Чёрт.
Он медленно покачал головой.
— Самое паршивое — это когда ты остаёшься один в этом аду.
Он взглянул на неё прямо.
— Но теперь ты не одна.
И если кто-то посмеет сказать, что ты «хуже» — я первый заткну ему рот.
Алехандро Варгас
— Он говорил, что ему «не нравилось» тебя бить? — Алехандро усмехнулся, но без веселья. — Удобное оправдание.
Он шагнул ближе.
— Знаешь, что отличает тебя от него?
Ты выбрала не стать такой же.
Он положил руку ей на плечо.
— Ты среди солдат не случайно. Ты здесь, потому что умеешь выживать.
Родольфо «Руди» Парра
Руди долго молчал.
— Когда тебя сравнивают с кем-то всю жизнь... — тихо сказал он. — Ты начинаешь верить, что хуже.
Он посмотрел на неё мягко.
— Но это ложь. Чужая. Навязанная.
Он слегка кивнул.
— Ты не обязана быть «лучшей». Достаточно быть живой. И собой.
Кёниг
Он слушал, сжимая пальцы в перчатках.
— В детстве нас ломают чаще всего те, кто должен защищать, — сказал он глухо.
Он опустился рядом, огромный, но неожиданно осторожный.
— Ты выстояла. Значит, ты сильнее боли.
Низко добавил:
— Если хочешь — можешь ненавидеть. Это нормально.
Филипп Грейвз
— Значит, отец давил, мать молчала, сестра — идеал, — подытожил он. — Классика.
Он посмотрел на неё серьёзно.
— Ты не обязана никому ничего доказывать.
Ты уже доказала — тем, что здесь.
Небрежно добавил:
— А с теми, кто бьёт слабых, у меня разговор короткий.
Алекс Келлер
— Математика, говоришь?.. — он грустно усмехнулся. — А выживание, значит, на отлично.
Он вздохнул.
— Мне жаль, что рядом не было никого, кто сказал бы: «Ты не проблема».
Он посмотрел на неё тепло.
— Я скажу. Ты — не проблема.
Хоранги
Он молчал дольше всех.
— Ты привыкла терпеть, — наконец сказал он. — Это видно.
Он отвёл взгляд.
— Но здесь тебе не нужно быть удобной.
Здесь можно быть настоящей.
Тихо:
— И злой тоже.
Кик
— Били за оценки?.. — он резко усмехнулся. — Ублюдство.
Кик подошёл ближе.
— Ты знаешь, что самое смешное? Такие «отцы» ломаются быстрее всех.
Он посмотрел на неё с уважением.
— А ты — нет.
Великан
Он слушал, опустив голову.
— Маленьких нельзя бить, — просто сказал он. — Никогда.
Он неловко почесал затылок.
— Ты сильная. Даже если сама этого не чувствуешь.
Пауза.
— Если кто-то снова поднимет руку... скажи. Я разберусь.
Капано «Нага» Ванг
Он слушал, скрестив руки, с каменным лицом.
Ни одного комментария — пока ты не закончила.
— Бил ребёнка за оценки... — медленно повторил он. — Слабак.
Короткая пауза.
— Если ты после этого дошла сюда, значит, ты вытащила себя сама.
Ни отец. Ни мать. Ни «идеальная» сестра.
Он посмотрел прямо.
— Я уважаю людей, которые выживают. Ты из таких.
Никто
Он стоял в тени, как обычно. Казалось — не слушает.
Но когда ты договорила, он сказал:
— Тебя учили, что боль — это норма.
Голос ровный, холодный.
— Потом такие люди либо ломаются... либо уходят в армию.
Он чуть повернул голову.
— Ты не обязана быть благодарной за выживание.
Ты имеешь право злиться.
И исчез так же тихо, как появился.
Себастьян Йозеф Крюгер
— Плохая учёба — не повод для насилия, — сухо сказал он. — Это даже не обсуждается.
Он устало потер переносицу.
— Тебя сравнивали. Унижали. Давили.
И при этом ожидали, что ты вырастешь «нормальной».
Он посмотрел на тебя внимательно.
— Ты выросла функциональной. Это уже чудо.
Киган Росс
Он молчал почти всё время.
Потом сказал:
— Когда тебя бьют, ты учишься терпеть.
А потом удивляются, почему ты не просишь помощи.
Он чуть наклонился ближе.
— Здесь тебе не нужно терпеть.
Если станет тяжело — просто скажи.
Коротко:
— Я прикрою.
Барраж
— Отец, который «не хотел», но бил, — он усмехнулся без веселья. — Классическое самооправдание.
Он кивнул сам себе.
— А мать, которая молчала, — это тоже выбор.
Он посмотрел на тебя жёстко, но честно.
— Ты не обязана их прощать, чтобы быть нормальной.
Ты уже нормальная.
Дэвид «Хэш» Уокер
— Значит, ты всё это время думала, что с тобой что-то не так? — тихо спросил он.
Он сжал губы.
— Это они были не в порядке. Не ты.
Он посмотрел прямо, без шуток.
— Ты не обязана быть лучше сестры.
Ты обязана быть живой.
И этого достаточно.
Логан Уокер
Он слушал напряжённо, будто каждое слово било по нервам.
— Ребёнка нельзя бить, — сказал он твёрдо. — Точка.
Он сделал шаг ближе.
— И никто не имеет права решать, что ты «хуже».
Ниже голосом:
— Если прошлое снова начнёт тебя тянуть вниз — не тащи это одна. Ты уже достаточно вынесла.
