Романтика с Соупом
Ты слышишь грохот за дверью — ключ, ругань, и чей-то тяжёлый смех. Только один человек может так шумно возвращаться домой после миссии.
— Любимая, я выжил! — орёт Соуп, вваливаясь в квартиру и хлопая дверью.
Ты не знаешь — смеяться или убить его за то, что чуть не разбудил соседей.
Он стоит в коридоре, взъерошенный, с синяком под глазом и безумным блеском в глазах. В руках — какой-то букет, полузамёрзший, из ближайшего ларька.
— Цветы герою, — ухмыляется он, протягивая тебе это чудо флористики. — Не суди строго, я выбирал в бронежилете.
Ты закатываешь глаза, но берёшь букет.
— Ты идиот, Джон.
— Зато твой, — кидает он с фирменной наглой улыбкой и притягивает тебя к себе.
Он пахнет гарью, металлом, и... тем Соупом, которого ты знаешь — живым, громким, бешеным. Его руки обнимают тебя крепко, почти отчаянно, будто он боялся, что не вернётся.
— Долго был? — спрашиваешь тихо, не отрываясь от него.
— Слишком. Без тебя — вечность.
Он не может просто стоять — хватает тебя на руки, крутит, смеётся, и всё вокруг будто снова дышит. После недель тишины, тревоги, новостей — этот смех звучит как лекарство.
Ты ставишь ужин на стол — хоть и сомневаешься, что он вообще сядет спокойно.
И, конечно, не садится. Он успевает поцеловать тебя в шею, пока ты накладываешь еду, потом — снова в губы, потом — снова смеётся.
— Прекрати, я не могу, — говоришь ты, отбиваясь, но он лишь сильнее обнимает.
— Можешь. Ты мой тыл, мой отдых и мой хаос, — шепчет он. — Без тебя я скучный.
Он ест, как будто неделю ничего не видел, и между делом рассказывает про миссию — с шутками, вставками, звуками взрывов и жестами, будто ты сидишь не в кухне, а в эпицентре боя.
Когда всё стихает, вы сидите на подоконнике с бутылкой вина. Он держит тебя за руку, пальцами рисует круги на твоей коже.
— Знаешь, — тихо говорит он, глядя куда-то вдаль, — иногда думаю, что в этом аду живу только ради таких вечеров.
Ты поворачиваешься к нему.
— Ради вина?
— Ради тебя, дурочка, — усмехается он и целует.
Прайс бы, может, молчал. А Соуп — наоборот: живёт, говорит, смеётся. Но в его взгляде сейчас нет ни показного веселья, ни бравады.
Только тепло, простое, человеческое.
Он кладёт голову тебе на плечо.
— Если завтра снова уеду... ты подождёшь, да?
— Конечно, — отвечаешь. — Ты ведь всё равно вернёшься.
— Я всегда возвращаюсь туда, где сердце.
И впервые за вечер он замолкает.
Просто сидит рядом, сжимая твою руку, пока город за окном гаснет.
Пусть он солдат, шутник, взрывной как граната — но рядом с тобой Соуп становится тихим.
По-настоящему живым.
---