Баллада о вечном змее: судьба и плен

Горе команды «Бунтовщика» распространилось на окружающую их реальность. Спустя день матросы вернулись к прежнему распорядку дня, умело игнорируя или уже свыкнувшись с пустым местом у штурвала, но море помнило проглоченное волнами тело. Оно стало серым, то провожая лёгким ветерком, то бросая на борт пенистые волны. Шлюп держала на плаву только жажда поживиться чужим золотом — самым трудным, из когда либо добытых.

Рэймонд часто пропадал в каюте — ему приходилось самому справляться с картами. Гэб, как мог, помогал капитану. Поэтому на палубе за старшего остался Ливретт. Калебу было не до дисциплины, а боцман и так отвечал за поведение команды. Правда, следить было не за кем. Пираты исправно выполняди работу, предпочитая спокойные разговоры весёлым перебранкам.

Лив стоял у борта, одними губами молясь Сирингу об упокоении и благополучии странствия. Он вырос среди отчаянных обращений к морскому богу, поэтому не видел ничего странно в том, чтобы открыто просить у него помилования на оставшийся путь.  Сиринг уже забрал у них Тару, неужели этого недостаточно, чтобы сохранить жизнь остальным?

Ливретт затих, прислушиваясь к шуму моря, будто ждал ответа в переливе волн, а затем прикрыл глаза, чтобы вдохнув поглубже...

— Дьявол!

Он обернулся, обеспокоено глянув на сидящего неподалёку Калеба. Упрямый скрежет точильного камня о лезвие настолько смешался с гулом за бортом, что боцман забыл о присутствии квартирмейстера. Тот в последний дни был слишком тихим, упрямо следуя за собственными мыслями. Никто его не осуждал, но справляться со всем стало сложнее. Калеб, как заведённый, следовал каким-то своим задачам, из-за чего звено в «якорной цепи» выпало. Вмешиваться никто не спешил. Только Ливретт предпринимал попытки вернуть друга в чувства, даже если будет очень больно.

— Что случилось? – осторожно спросил Лив.

— Ничего, – зло ответил Калеб, сначала дёрнув рукой, а затем приложив палец к губам. Его лицо, к тому же, омрачил ещё более недовольный изгиб бровей.

Взглянув на отражающее блики лезвие, где единственным изъяном была алая капля крови, Ливретт сразу обо всём догадался. Поджав губы, он подошёл ближе. После смерти Тары Калеб стал более злым и менее разговорчивым. Угрюмое выражение лица прилипло к нему каждодневной маской, которую квартирмейстер не снимал даже в разговоре с капитаном.

Протянув ладонь, Ливретт попросил:

— Дай я посмотрю.

— Не надо.

— Калеб... – мягко позвал Лив, не убирая руки. Таким тихим и спокойным голосом убаюкивали младенцев и шептали слова утешения. Губы едва шевелились, но не из-за неуверенности, скорее как в привычной тихой молитве. — Пожалуйста. Ты сам всё прекрасно знаешь.

Упрямо глядя на него какое-то время, Калеб всё же протянул руку. Ливретт аккуратно обхватил ладонь тонкими натруженными пальцами и осмотрел порез. Квартирмейстер всё это время молчал, хотя прежде несомненно придумал бы какую-нибудь глупую шутку. Может, про исцеляюший поцелуй или божественное вмешательство. Странно, что Ливретту пришлось додумывать её самому, а сгорать от стыда.

— Всё равно лучше спустись вниз.

Калеб выдернул руку и снова взялся за точильный камень. Сжимая его, квартирмейстер процедил хрипло, едва сдерживая раздражение:

— Ноги моей там больше не будет.

— Тогда когда-нибудь ты останешься без ноги. Не упрямся.

— Отвали, Лив.

Он мог бы уйти, оставив квартирмейстера одного со своими мыслями, но это было бы неправильно. Моряки не скорбели долго, только вот не каждый умел быстро отпускать. Калеб сделал вид, что всё прошло, хотя на самом деле скорбь только сильнее укоренилась в его душе. Кто, как ни Лив, обратил бы на это внимание.

— Я вижу, как ты мучаешься и не могу закрыть на это глаза. – Боцмана словно осенило. Он нахмурился и, забыв об аккуратности, спросил: — Зачем тебе гарпун? Мы почти подошли к острову.

— На обратную дорогу.

— Только не говори, что ты хочешь пойти на сирен.

— Я не просто этого хочу, я это сделаю.

Точилтный камень яростно прошёлся по острому краю гарпуна. Сердце Ливретта сжалось от сочувствовия, которое Калеб никогда бы не принял. Пускай квартирмейстер не верил в богов, зато боцман верил. И то, что задумал Калеб сделает хуже не только ему, но и всей остальной команде. Сирены были созданиями Маариса, но Тара погибла на территории Северных вод, значит Сиринг отвечал за её смерть. И ему не понравится то, что за предназначенную ему душу нужно бороться.

— После бури всегда наступает штиль, но если ты будешь провоцировать Сиринга, погода спокойнее не станет.

— Мне не нужны твои глупые советы.

— Будь по-твоему, – вздохнул Лив, а потом, помедля, всё же добавил: — Я за тебя переживаю.

— За себя переживай, со мной всё в порядке.

Ливретт сокрушённо кивнул и больше не пытался заговорить с Калебом. Он понаблюдал за тем, как тот исступлённо повторял одно движение, оставляя на лезвие мелкие царапины, а потом и вовсе ушёл с палубы, удосужив печальной улыбкой стоящего недалеко Реналя. Нужно было принести этому упрямцу хотя бы чистую тряпку, иначе скорбь доведёт его до смерти. Гибели ещё одного члена экипажа команда точно не переживёт. Не на этом пути.

Оказавшись застигнутым врасплох, принц увёл взгляд, не прекращая рассуждать о случившемся.  Атмосфера на корабле... его удивляла. Реналь чувствовал свою печаль неуместной. Не потому, что Тара не заслуживала скорби, а потому что пираты горевали совсем иначе. Лан Эккель помнил смерть дедушки: тогда весь Равендор будто накрыло траурной вуалью, на прощание с почившим королём пришёл, казалось бы, весь континент. А ещё принц сомневался, что имел право грустить наравне с остальными. Глупо, но его эта мысль посещала неоднократно. Он знал Тару всего два месяца и представить не мог, какая печаль на самом деле съедала пиратов изнутри.

Реналь мог бы долго сокрушаться, но из переживаний его вывело уже привычное, лёгкое прикосновение к спине. Рэймонд оказался рядом совсем незаметно, провёл рукой по пояснице, заставляя принцв расслабиться, а потом развернул его к себе.

— Ничего не спрашивай, закрой глаза.

Капитан держался спокойно, но Реналь всё равно разглядел в синеве глаз игривые искорки. Он сначала обернулся, убедившись, что за ними не наблюдают, а потом послушно опустил ресницы.

Рэймонд довольно улыбнулся. Принц, беспрекословно выполняющий его просьбы — что могло быть лучше? Пират внутри него ликовал, но сердце испытывало куда больше нежности.

— Если ты хочешь... – поспешил разбавить ожидание Реналь, чувствуя окутывающее его рискованное предвкушение.

— А теперь открой рот.

— Что? – Принц распахнул глаза, уставившись на довольную физиономию пирата.

— Глаза должны остаться закрытыми.

Реналь обернулся ещё раз, менее уверенно протянув:

— Рэймонд, я не хочу...

— Тебе понравится.

Его голос был слишком заманчивым, чтобы не согласиться. С тяжёлым вздохом, пытаясь не думать, как это выглядело со стороны, Реналь закрыл глаза и приоткрыл рот. На самом деле, при всём нежелании выставлять их чувства напоказ, принц ждал поцелуя, но ощутил лишь лёгкое прикосновение пальцев и что-то маленькое и сладкое, осторожно вложенное в рот. Ресницы принца дрогнули, когда шершавые подушечки задержались на его губах немного дольше, а потом он послушно распробовал лакомство.

— Вкусно?

— Сладко, – задумчиво ответил он, гоняя нечто от щеки к щеке. — Это...

— Конфета. – Рэймонд облокотился бедром о борт со слишком довольным выражением лица для того, кто угостил возлюбленного обыкновенной сладостью. — Топлёный сахар. Таким обычно фрукты поливают.

— И откуда такое на борту?

— Из запасов Гэба.

Удивлённый взгляд принца заставил ухмылку Рэймонда стать ещё шире, будто бы весь его план заключался в том, чтобы рассказать кому-то о маленьком секрете старшего помощника. Подвинувшись ближе, он передал принцу непримечательную обёртку из тонкого пергамента, на которой вместо ярких элементов красовалась чёрная буква «С», видимо обозначающая «сахар» или «сладость».

— Заметил, что Гэб вообще не курит? Цикл или больше назад он повстречал старого знакомого, который всю жизнь дымил, как каминная труба. Выглядел о-о-он... – Рэймонд скривил губы, сдерживая красочные описания. — Мягко говоря, плохо. Вот Гэб и бросил. Кто-то посоветовал ему закидываться конфетами, чтобы не хотелось курить. Теперь он хранит их запасы у меня, иначе остальные растаскают. А их лучше не брать.

Реналь посмотрел на обёртку ещё раз. Так странно осознавать, что пираты имели пристрастия к сладкому или, например, абсурдно глупым легендам. Зная о таких мелочах, язык не повернётся назвать ни одного моряка грозным расхитителем чужих кораблей. Но спокойствие в душе подарила не эта забавная деталь, а внимание Рэймонда. С чего бы ему таскать конфеты у старшего помощника? Чтобы удивить принца?

— Спасибо.

— Всего лишь. – Отмахнулся Хейз.

— Я про другое.

— Тем более.

Сложив обётку и спрятав её в карман, Реналь сплёл их пальцы и обеспокоенно посмотрел на Рэймонда. Узнав о смерти отца капитан выпустил лишь часть жгучей злобы. Когда умерла Тара, он и вовсе держался подобно статуе, украшающей коридоры дворца. Для импульсивного, порой агрессивного пирата, готового убить лучшего друга или броситься на короля, это было неправильно. То, что он гасил по-настоящему важные эмоции, предпочитая выпускать агрессию в абордаже, однажды сыграет с ним злую шутку. Реналь хотел помочь, но как будто бы даже не знал, как именно.

— Я волнуюсь за тебя, – шепнул он, обхватив пальцы пирата второй ладонью.

Рэймонд долго и молча смотрел на него. Реналю не нужно было тревожиться о нём. Глубоко уставшее море в глазах могло бы каждой волной ласково огладить щёки маленького принца, благодаря даже за попытку, но Хейз предпочёл не ранить хрупкую душу. На корабле он, в первую очередь, капитан, а уже на наедине нечто более нежное. И даже так, прижимая Реналя к себе или улыбаясь сквозь поцелуи, Рэймонд не хотел тратить их время на жалость к себе. Рано или поздно даже самый яростный огонь тухнет. Поэтому он коротко выдохнул, чуть ли не грубо, чтобы перекрыть поднимающуюся внутри жалость:

— Не надо.

Другого ответа лан Эккель не ожидал. Не опуская руки, он собирался намекнуть, что упрямое игнорирование проблеме не поможет, но не успел. Рэймонд уже изменился в лице и, глядя на спрятанную за щекой конфету, придумал что-то явно постыдное.

— Дашь попробовать?

— Как ты собираешься...

Не дав принцу возмутиться, капитан наклонился, чтобы сорвать с его губ сладкий поцелуй. Реналь мог бы поддаться. Да что там — он хотел. Но принципиально не пошёл на поводу у пиратских чар. Выставив руку, он накрыл рот Рэймонда ладонью и фыркнул:

— Нет! Точно не здесь!

— Ты издеваешься, – прошипел Рэймонд с притворной злостью, обжигая пальцы дыханием.

Реналь выдержал недолгую паузу, а потом, не скрывая довольной улыбки, протянул:

— Может быть.

Рядом с Рэймондом сразу становилось легко. И, возможно, принц чувствовал тщательно скрываемое напряжение, но всё равно был благодарен ему за ощущение нерушимой поддержки. Она успокаивала куда сильнее, чем остров, полный пока что эфимерных сокровищ.

***

Непримечательный кусок голой земли показался на горизонте на третьи сутки. По пути «Бунтовщику» повстречалось ещё несколько таких островов, так что неудивительно, что другие корабли, проходящие мимо, не придавали ему значения. Правда, и кораблей тут не было, потому как пустые воды у моря Чудовищ не привлекали моряков. Что им здесь искать без карт и ориентиров?

Фрегат бросил якорь на некотором расстоянии от острова. Рэймонд сегодня был крайне осмотрителен и не решился подплывать ближе. Мелкое дно могло стать их последним пристанищем по неосторожности. Так что лучше они спустятся на лодке небольшой группой, чтобы осмотреть единственную, впечатляющую пещеру. Она, как красные знамёна на ветру, привлекала внимание и манила путников. Несомненно, если сокровище и существовало, то оно было там.

Изнутри пещера выглядела очень необычно. Её свод скорее напоминал толстые ветки деревьев, сквозь которые было видно небо. Тонкие солнечные лучи проникали сквозь щели и отражались в красных кристаллах, растущик на стенах и земле. Будто витражное стекло, они преломляли свет и рассеивали приятное мерцание под ногами идущих пиратов.

Реналь шёл рядом с Рэймондом. Когда красные кристалы только появились в их поле зрения, он аккуратно дёрнул пирата за рукав.

— Смотри, Рэймонд, этм кристалы похожи на рубин у тебя в кольце. – Принц нередко рассматривал украшения Хейза, и его внимание всегда привлекало то, как волшебно порой ровная поверхность рубина играла со светом.

— И вправду. – Рэй и сам это заметил, но не спешил делиться. Он и без того слишком восхищался отцовским подарком. — Гляди, переливается на солнце так же. – Капитан вытянул руку, подставляя кольцо под солнечный луч. Он мягко заплясал внутри камня, светясь изнутри почти так же, как кристаллы на стене.

Прошедший мимо Гэб на всякий случай предупредил:

— Не тронь тут ничего раньше времени.

Возглавив пиратов, старший помощник повёл их дальше. Должно быть, те, кто остался на борту, кусали себя за локти, потому как совсем скоро команда вышла к поражающему размерами гроту. В нём светились уже не кристаллы, а небрежно брошенное золото, высыпающееся из старых мешков. Всё остальное было попрятано по ящикам и бочкам.

Рэймонд затаил дыхание. Он замер на самом пороге, уходящем немного вниз. Неоднократно убеждая себя, что кольцо и карта приведут его к настоящей семейной реликвии, капитан всё равно не верил до конца. Дважды судьба обманула его, и Рэй не хотел оказаться в её сетях ещё раз. Но вот оно всё, — монеты и золото, — прямо перед ним. Пока ещё скрытое в старых ящиках сокровище действительно существовало. После увиденного в озере Костей, масштабы, конечно, поражали не так сильно, однако чувство гордости в груди было куда приятнее. Это всё его. Его и команды. Хватит на насколько циклов безбедной жизни. Такого «Бунтовщик» не чувствовал в своём трюме даже после абордажа галеона.

Нано аж присвистнул:

— Да тут целая королевская казна!

— Вообще-то так и есть, дурень. – Гэб стукнул его по плечу, чтобы тот не тормозил остальных.

— Да ну тут прям!.. – Смотрящий раскинул руки, силясь описать масштабы одним лишь жестом.

— Целая казна, мы поняли.

Пока остальные метнулись рассматривать добычу, Рэймонд продолжил стоять. Улыбка на лице и блестящие не от солнечных лучей глаза выдавали в нём абсолютный восторг. Грудь высоко вздымалась, а всё то, что равалось из неё, было спрятано скрещенными руками.

— Не верю, что кто-то смог утащить столько золота из-под носа короля, – почти с трепетом выдохнул капитан.

Не менее зачарованный происходящем Реналь, задумчиво протянул:

— Знаешь, видимо, это происходило не единожды.

— Это как?

— Мне братья рассказывали, – принц смущённо улыбнулся, ощущая наивное любопытство, исходящее от капитана. — У одного из королей был близкий друг — рыцарь, который обманул его и украл сбережения.

— Может, это они и есть?

— Не думаю... – Реналю не хотелось портить Рэймонду настроение, поэтому он не стал продолжать. — Как тогда твой отец нашёл всё это?

Рэй с гордостью показал ему кольцо, а потом, протянув ладонь, молча предложив спуститься к остальным. Остальные уже перебирали мешки и вскрывали сгнившие крышки ящиков. Каждый сосуд, будь то глиняный горшок или маленький сундук, был наполнен драгоценностями. В некоторых могла повстречаться всего горстка равендорских пиастров, — немного отличающихся от тех, что чеканят сейчас, — в других уйма жемчуга или золотых пластинок. Рассматривать было что. Например, найденный в маленькой шкатулке, инкрустированной красными камнями, конверт. Бумага была подозрительна похожа на ту, из которой была сделана карта, ведущая к острову.

Рэймонд нетерпеливо разорвал конверт и достал из него весьма скромную записку:

«Дорогой потомок,
Кольцо с красным камнем не только разгадка, но и истинное достояние семьи Хейз. Уже позднее оно стало ключом к богатству.
Забавная вещь, мой дорогой потомок, драгоценности, которые сейчас лежат перед тобой, я невежливо позаимствовал у короля много циклов назад. Видишь ли, не каждый правитель достоин золота, в отличие от простых людей.

Наверное, благодаря моему необдуманному поступку меня сотрут из истории, но зато я знаю, что мой будущий наследник получит хорошее вложение в свою жизнь.

Воспользуйся этой возможностью с умом, не трать попусту. Я всё же верю, что карта попала в руки достойному наследнику.

И помни, свет укажет путь.»

— Что там? – Реналь прислонился к пирату, пытаясь заглянуть в письмо, но по итогу предпочёл дождаться комментария Хейза.

— Забавно, – хмыкнул Рэймонд, пробежавшись глазами по тексту ещё раз. — Кажется, мой предок действительно когда-то давно обокрал твоего.

С удивлённым «о» Реналь взял у капитана письмо и сам неоднократно перечитал его. С каждой строчкой выражение его лица менялось с поражённого на интригующее. Сложив лист, он деловито взмахнул им:

— Так значит, генерал Хейз.

— Хорошо звучит, да? – игриво отозвался Рэймонд.

— Это было так давно... – уже менее манерно добавил принц, аккуратно сглаживая складки письма.

— Ты обижаешься?

— Что? Нет! Я к тому, что спустя столько циклов судьба снова свела нас.

— Говорил же, что это не удача. — Рэймонд щелчком подбросил найденный пиастр, а потом поймал его и тут же раскрыл ладонь. Монета упала вверх стороной, на которой был изображён королевский фрегат.

— Мало того, что я предпочёл жизнь в странсвиях с пиратом, так ещё этот пират — тот, чей род был вычеркнут их истории Равендора.

Абсурдно, но это была история их судьбоносной встречи. Ни благородное спасение из пиратского плена, ни жестокий абордаж королевского корабля «Бунтовщиком». Возможно, когда-то им предначертано было встретиться в роли принца и его рыцаря, но вселенная выбрала иной путь. Опасный, не принятый другими путь.

— На Соддене всё равно лучше, – весьма патриотично вставил Рэймонд, на самом деле тоже размышляя о их душах, предназначенных друг другу спустя столько циклов.

Реналь улыбнулся, но всё же закончил мысль:

— Моя семья закрыла бы меня в комнате на всю оставшуюся жизнь за такое.

— Тебя бы сослали на остров, – припомнил Рэймонд. — Без рома и без револьвера с одним патроном.

— С Хатбертом.

С губ Рэймонда сорвался смешок:

— Хуже смерти. – Ласково улыбнувшись маленькому принцу, Хейз громко хлопнул в ладони и выступил вперёд, привлекая внимание пиратов: — Так, парни! Прекращаем пучить глаза и занимаемся делом. Живей! Нужно перенести всё это на корабль!

Зазвенели монеты, заскрипели ящики. Пираты с энтузиазмом взялись выполнять приказ. Их не смущала необходимость тащить всё это на берег, а потом переправлять на лодке к кораблю. Чем заполненее трюм «Бунтовщика», тем счастливее матросы. Шлюп был относительно маленьким судном, поэтому всё богатство за раз бы не уместилось на нижней палубе. Точнее, уместилось бы, но тогда кораблю светила прямая дорога на морское дно. Лучше делать всё постепенно, не привлекая внимания ни других капитанов, не властей.

Реналь мало чем мог помочь, но любопытство не оставляло принца. Он методично перебирал содержимое стоящих на виду шкатулок. Возможно, среди обыкновенных украшений можно было найти нечто, принадлежащее его семье: с гербом или гравировкой. Хотелось бы унести с собой частичку семейных ценностей, однако всё, что ему удалось найти — изящный компас на тонкой цепочке. Крышка с изображением птицы была сильно потёрта, а стекло внутри пошло трещинами. Вряд ли он принадлежал кому-то из королевской семьи. Скорее рыцарю или картографу при дворе, если такие прежде существовали.

Принц провёл большим пальцем по крышке компаса, невольно думая о том, что будь он поцелее, наверняка понравился бы Таре. Нет... Будь Тара жива, он бы понравился ей даже таким. Её старенький рабочий компас выглядел не лучше, но штурман всё равно пользовалась только им.

Видимо, Реналь потерял счёт времени, рассматривая старый прибор, потому что его неподвижное состояние привлекло внимание боцмана. Оставив мешок, Ливретт немного склонил голову, чтобы взглянуть бывшему пленнику в лицо:

— Всё нормально?

— Жалко, что Тара этого не видит, – сорвалось с губ принца быстрее, чем он успел подумать.

— Она отдала жизнь за то, чтобы мы смогли это увидеть. – Ливретт едва ощутимо коснулся плеча Реналя в поддерживающем жесте и тут же убрал руку. — Не каждый штурман столь самоотверженно ведёт команду.

— Я... – Реналь опечалено вздохнул, — знаю. Но это всё равно несправедливо... – закусив губу, он поспешил исправится: — Неправильно.

— Что именно? – мягко уточнил Лив, медленно вытягивая из Реналя исповедь.

— Прошло всего несколько дней и...

— Я понимаю, он чём ты, можешь не продолжать. – Слова собеседнику давались с трудом, из-за чего Ливретт предпочёл не ранить, а исцелять чужую душу. — В море не скорбят долго. Кем бы ни был погибший, моряки сразу же отправляются в путь. Потому что если не собраться, жертв может стать больше. Если мы смеёмся и идём дальше — не значит, что нам не больно.

— Я переживаю за Рэймонда.

Реналь нашёл капитана в толпе. Ливретт проследил за его взглядом.

— А я — за Калеба, – вздохнул боцман, видя как неприязненно квартирмейстер перебрасывал мешки и игнорировал замечания Рэймонда.

— Он хотя бы не делает вид, что всё в порядке. – Реналь сложил компас обратно в шкатулку. Лучше бы он нашёл что-то более бесполезное: одинокую запонку или разорваное ожерелье.

— Каждый справляется с болью по-своему.

— Но если держать всё в себе...

Под сводом пещеры, заставив её задрожать, раздался громкий хлопок. Эхо заметалось среди каменных стен, пока не расстворилось в тяжёлом насыщенным порохом воздухе. Несомненно — выстрел. Мешки и ящики повылетали из рук пиратов. Они, все как один, инстинктивно пригнулись и выхватили оружие. Ожидающие взгляды устремились к выходу из грота. Послышались шаги. Рэймонд поднял руку, останавливая команду только потому, что в отражающемся от стен эхе звучал марш металлических доспехов. Пока ещё Реналь не успел сообразить, что к чему, Хейз выступил вперёд и прикрыл принца собой. Среди всех трёх континентов лишь одно войско носило латы. Серебряные, вычищенные до блеска, с развивающимися за спинами голубыми плащами. Рыцари Равендора.

Всё это время «Бунтовщик» с равендорским принцем на борту удачно скрывался от власти Свободного континента и Рэймонд, стало быть, даже расслабился, считая, что для семьи лан Эккелей их младший наслденик бесследно исчез в морских просторах. Радоваться этому было неправильно, но Хейз ничего не мог с собой поделать. Однако, экипаж шлюпа оказался не столь удачливым.

В клубах дыма, презрев чувство страха, сырость и темноту, возникла стройная девушка. Её хрупкая фигура казалась эфимерной в косых лучах света, пробивающихся сквозь грот. Длинный плащ лебединым крылом скользнул по мокрым камням, рыцари за её спиной сомкнули строй. Обведя взглядом пещеру, набитую золотом, её прекрасное лицо исказила гримаса недовольства.

— Пираты… – Она поморщилась, словно смотрела на клубок крыс. Во взгляде брезгливость плескалась в ледяном презрении. Предводительницу рыцарей не смущало ни обнажённое морскими разбойниками оружие, ни укрывшееся за их спинами золото. Она встала посреди грота и произнесла звонким, лишенным девичьей нежности голосом:

— От лица Равендора и Его Королевского Величества, я требую немедленно выдать мне Реналя Лан Эккеля.

Имя ударило по воцарившейся тишине. Реналь непроизвольно попятился. Его пальцы дрогнули, будто он хотел схватиться за кинжал, но так и не решился. Руки безвольно повисли вдоль тела, испуганный взгляд вцепился в спину Рэймонда, а сердце застучало с такой силой, что капитан, должно быть, услышал его учащённый пульс. Принц узнал бы этот холодный, непрощающий ошибок голос, даже если бы случайно услышал его на рыночной площади. И от осознания кому он принадлежал его бросило в холодный пот.

Летиция. Её отец, насколько Реналь знал, в своё время охотился на пиратов и потому легенды, ходившие о их жестокости, никогда не впечатляли её. Неудивительно, что она вот так бесстрашно встала во главе рыцарей перед толпой морских разбойников. Неудивительно, что нашла его так далеко от дома. Реналь надеялся, что это никогда не произойдёт. Пусть бы за ним пришёл кто угодно: Равендор, Рейгар и даже отец. Но только не Летиция. Не перед Рэймондом и командой.

Знал бы Хейз что скрывалось за этим зыбким, похожим на мраморную статую силуэтом, прямой спиной и полными решимости рассправленными плечами, вёл бы себя не так спокойно. Морально он давно был готов к тому, что однажды ему силой придётся вырывать Реналя из лап рыцарей. Происхождение делало принца манящей добычей для любого головореза. Будь то пьяница из подворотни или рыцарь из королевского дворца. Поэтому заявление незнакомки ничуть не сбило его. Капитан лишь снял оружие с пояса и демонстративно взвёл курок. От стен отразилось громкое эхо щелчка. Пусть только попробует.

— Пещера сегодня закрыта, приходите как-нибудь в другой раз. – Несмотря на шутливый тон, в голосе капитана звенела сталь. Он впился взглядом в белоснежную фигуру напротив, не удостоив рыцарей вниманием. Больше ряженых в серебряные латы прихвостней короля Хейз не любил, когда ему приказывали. Особенно так властно и надменно. Искривив губы в усмешке, он грубо добавил: — Это значит проваливайте в свои птичьи земли. Никаких лан Эккелей мы здесь не держим. Я не делаю предупредительных выстрелов.

Эхо чужих слов ещё не успело стихнуть, как рыцари шагнули вперёд, собираясь заслонить собой девушку так же, как Рэймонд спрятал за собой Реналя. Однако она лишь грациозно качнула кистью в воздухе, останавливая их за мгновение до вмешательства в переговоры.

— Не стоит, – тихо велела она, но резкие слова, срывавшиеся с алых губ, все равно разлетались по гроту, словно сталь скребущая по камню: —Он не станет стрелять. Капитан же не хочет ранить принца... Верно?

Рэймонд крепче сжал рукоять, напитывая оружие раздражением. Он никак не мог понять, что именно нервировало его в возглавлявшей рыцарей девушке: то, как она властно держалась перед вооружёнными пиратами или то, с какой лёгкостью и изяществом с её губ срывались острые слова. Возможно, капитана выводила из себя вся ситуация. Он оказался в невыгодной позиции перед командой, скрывая от большинства происхождение Реналя, а ещё не мог предпринять практически ничего. Ради безопасности маленького принца ему придётся сдерживать пиратов до того момента, пока правда не всплывёт на поверхность неудобным для них образом.

После небольшой заминки, в руках рядом стоящего Нано блеснул нож. Гэб, стоящий по другую сторону от Реналя, отставил ногу назад, собираясь достать из-за пояса оружие. Ливретт сделал шаг, готовый, если не сражаться, то утащить бывшего пленника в сторону. Калеб, отравляемый скорбью, не сдержался и зло прикрикнул, хотя никогда прежде не становился на сторону принца:

— Королевская шавка.

Оставив золото, пираты предпочли сначала отвоевать, в первую очередь, их нового члена команды, а уже потом потерянного принца. Если Реналь и был слишком напуган, чтобы осознать это, то у Рэймонда запекло под сердцем от готовности экипажа бороться.

— Довольно, – протянула она, лишь на мгновение поморщившись, когда выкрик пирата разрезал тишину грота. — Понимаю, отсутствие банального воспитания и скверный темперамент — не только твоя вина. К тому же, очевидно, что преступники вроде вас чисто физически не способны разговаривать с окружающими, как цивилизованные люди. Тем не менее, это не означает, что я стану терпеть вашу грубость. Так что, сбавь тон и вспомни свое место, прежде чем лаять. Это крайнее предупреждение.
Я пришла за принцем. И я знаю что сейчас он находится среди вас, но если ты считаешь, что можешь остановить меня…  – с тихой яростью процедил девушка, испепеляя Рэймонда взглядлм, — то ты ещё глупее, чем кажешься.

Именно в этот момент напряжение достигло пика и Реналь не выдержал:

— Летиция… – его голос сорвался на хриплый шепот. Он сделал неуклюжий шаг вперёд, будто пытаясь встать между ней и Рэймондом, но тут же остановился, осознав, что любое движение может послужить вспышкой для начала сражения. — Пожалуйста… не надо! – Он чувствовал, как дрожал собственный голос, и ненавидел себя за это, но страх оказался куда сильнее гордости. Страх не за себя, а за то, что Летиция действительно способна довести конфликт до кровопролития. Страх за Рэймонда, за команду, за то, что все их маленькое приключение способно закончится гораздо хуже, чем любой шторм.

Летиция медленно, словно не веря собственным ушам, повернула голову в его сторону. Её серые глаза гневно сузились, уставившись на Реналя из под кружева белоснежных ресниц, но она смогла сдержать злость. В отличие от Рэймонда, которому растущее напряжение наносило фантомный удар за ударом. Зудящая мысль о глубине их связей медленно сносила капитану голову: она не просто шавка, выполняющая приказы короля. Возмущение, опасение и ревность смешались в один ядовитый напиток, но Хейз сделал всё, чтобы при взгляде на маленького принца тот разглядел лишь неуклонный вопрос: «Кто она?». Больше не было смысла скрывать где среди пиратов прятался наследник, поэтому Рэй смотрел прямо, подмечая как красивые аристократичные черты лица не в силах сдержать внутри страх и растерянность. Его янтарный взгляд бегал от него до Летиции, нароминая мельтешащюю в ловушке птичку. Тогда Рэймонд на секунду отбросил всё раздражение, решив, что во что бы то ни стало Реналь не сделает ни шагу.

— Реналь, – произнесла Летиция тихо, почти нежно, но так, что у принца по спине пробежали мурашки: — Если бы я хотела причинить тебе вред… я бы не пришла с рыцарями. Немедленно подойди ко мне. Я здесь, чтобы вернуть тебя домой, а не смотреть, как ты позорно прячешься за спинами пиратов.

Реналь опустил взгляд, чувствуя, как горят щеки. Он хотел возразить, хотел объяснить ей что всё не то, чем кажется, и вместе с тем не мог произнести ни слова. Они просто застревали в горле.

Глядя на него, Летиция горько хмыкнула:

— Так я и думала, – произнесла она, прежде чем вновь повернутся к капитану пиратов: — Может все таки проявишь благоразумие и не станешь доводить диалог до кровопролития? Будь мужчиной, сохрани жизни команде.

Рэймонд окинул беглым взглядом команду и убедившись, что они все упрямо стояли на его стороне, заявил:

— Он никуда с тобой не пойдёт, – его голос при этом дрожал от ндва сдерживаемого звериного гнева, который готов был обрушится на любого в этой пещере. — Мне плевать кто ты и как красиво льёшь в уши, Реналь останется здесь. Со мной и командой. Проваливай, или вашей крови будет больше.

Рыцари синхронно опустили руки на эфисы мечей, однако они не спешили вступать в бой без приказа. Летиция же даже не удостоила Рэймонда взглядом, словно пират был назойливым насекомым, чье жужжание не заслуживало внимания наследницы древнего аристократического рода. Вместо этого, ее взор был прикован исключительно к Реналю.

— Реналь, посмотри на меня, – велела она тише, и на этот раз в её голосе проскользнула интонация, предназначенная не для чужих ушей, а для него одного. — Я даю тебе последний шанс. Ты забываешься. Нас связывают не только стены дворца и не только приказы твоего отца. Есть клятвы, данные перед алтарем и нашими семьями, которые нельзя просто смыть морской водой. Мое место рядом с тобой, а твое на Равендоре, во главе дома, который я уже привыкла считать нашим общим. Ты действительно готов променять нашу судьбу и кольцо на пальце на сомнительную верность тех, кто завтра может продать тебя за горсть монет? Идем, пока я ещё предлагаю тебе выбор. — Она сделала полшага вперед, игнорируя направленное на неё оружие. Солнечный свет, играющий в ее волосах, создавал иллюзию божественного свечения, но в глазах металась ледяная стужа.

Реналь почувствовал, словно внутри него что-то оборвалось. Напоминание об их статусе подействовало отрезвляюще, словно его внезапно окунули в ледяну воду. Он невольно покосился на Рэймонда опасаясь его реакции и испуганно нахмурился, встретившись с его опустошённым взглядом, но не оступился. Нет, он больше не был тем мальчиком, который молча принимал любые перепетии судьбы, лишь потому что так решил король. Ему так хотелось взять Рэймонда за руку, крепко сжать её объяснится за каждое сказанному Летицией слово... Столь ужасно капитан не выглядел, даже когда узнал о смерти отца.

— Не пойду. – Принц расправил плечи, хотя его пальцы все ещё судорожно сжимали рукоять подаренного клинка: — Я хочу остаться с ними. До тех пор пока мне это позволят...

Летиция выслушала, не шелохнувшись, лишь её побелевшие костяшки пальцев, впившиеся в край плаща, выдавали ярость бушующую под маской ледяного спокойствия. Тонкие губы искривились, тон дрогнул, она не сдержалась:

— Ты слишком много времени провел среди этого отребья! Что ж ладно, – ​она медленно перевела взгляд на Рэймонда, возвращая на лицо холодную Маску расчётливости. — Давай отбросим лирику.  Понимаю, ты — пират, и единственное, что для тебя имеет значение — цена вопроса. Однако, я не дам вам просто уйти. Поэтому выбирай. Ты забираешь золото, уводишь своих людей и живешь в роскоши до конца своих дней, оставив принца мне. Или... — она сделала паузу, и её голос упал до зловещего шепота. — Выбираешь мальчишку, который завтра же забудет твое имя, вернувшись во дворец.

Рэймонд улыбнулся и только стоящий рядом Реналь знал сколько печали спрятано в этой улыбке.

— Принц, обманывающий меня всё это время, –  неожиданно растянул Хейз, пробуя сладкую горечь от этих слов.

Реналя прошиб ледяной страх. Неужели... Неужели Рэймонд правда задумался? Неужели его глупость могла всё разрушить? Глаза жгло от слёз. Лан Эккель неотрывно смотрел на капитана, боясь его каждого вздоха. Он снова был там, на палубе после абордажа, прижатый Рэймондом к борту, ждущий приговора.

« — Не забывайся, маленький принц. Ты здесь пленник, просто дороже, чем остальные. Позволять ты мне ничего не можешь. Тебе лучше не знать, на что я способен, когда другие думают о себе слишком хорошо.

— Что со мной будет?

— Я ещё не решил.»

Всё ещё с улыбкой на лице Хейз обернулся к принцу и закончил:

— Или сокровища, забрав которые я больше не буду ни о чём беспокоиться? Конечно я выбираю своё сокровище.

Реналю показалось, что Рэймонд выплюнул эти слова со всей ядовитой неприязню, на которую был способен. Ноги подкосились, принц готов был пронзить своё сердце кинжалом прямо там, безжизненно рухнув на холодный камень. Однако, вопреки сказанному, Хейз резко сорвался с места, подхватил его на руки и ринулся вглубь пещеры, впервые так грубо сжимая пальцы на тонкой талии.

— Стоять!

Крик Летиции смешался с лязгом доспехов и возгласами пиратов. Реналь успевал лишь хватать ртом воздух, едва не срываясь на рыдания от страха и облегчения. Отблески золота и чужие силуэты заплясали перед глазами, а после исчезли за резким изгибом скалистой стены. Они вбежали в первый попавшийся узкий туннель. Рэймонд поставил Реналя на ноги, но не дал и мгновения перевести дух — схватил за запясть, волоча за собой вглубь незнакомого прохода. Принц спотыкался, но упрямо бежал, не разбирая дороги. Им нельзя было останавливаться, иначе рыцари тот час же настигнут их. Страшно представить, что произойдёт тогда.

Равендорские стражи наступали на пятки, кричали в спины и готовились к нападению. Прогремел выстрел. Они не могли целиться в пирата, не боясь задеть принца, поэтому пуля впилась в потолок. Пещера ответила на грубость глубинным рёвом. Свод задрожал, не в силах сдержать тяжёлые камни, лавиной посыпавшиеся вниз. Один больше другого, они перекрыли рыцарям дорогу и отрезали Рэймонда и Реналя от свободы.

Услышав, что потолок вот-вот не выдержит, Хейз бросил тщетные попытки бежать и накрыл принца собой. На плечи пирата опустилась пыль и каменная крошка. Пещера погрузилась в тишину. Где-то в стороне отчётливо капала со сталактита вода. Камни, плотно завалившие выход, приглушали голоса рыцарей, решивших найти другой путь. Но другого пути не было. Капитан и принц оказались запреты в четырёх стенах почти в полной тишине.

— Рэймонд! – судорожно воскликнул Реналь, выбираясь из-под защиты капитана размашистым, едва держащим на ногах, шагом. Он сначала обхватил шею пирата ладонями, но руки тут же соскользнули. Дрожащие пальцы упёрлись в грудь, когда принц зашёлся в приступе кашля. Его лёгкие после бега требовали воздуха, который здесь был пропитан многовековой каменной пылью.

Рэймонд не дал ему прийти в себя. Схватив за плечо, прижал к холодной стене. Неровная скалистая поверхность впилась в спину.

— Клятва перед алтарём? – выдавил Рэймонд, нависнув над принцем. Взгляд, тонкая линия губ, сжатая от злости челюсть стали невыносимо острыми, как лезвие, пускающее кровь после лёгкого прикосновения. — Общий дом? Кольцо на пальце? – Он обхватил запястье принца, поднял его руку, чтобы тот вспомнил о его кольце, змеями обплетающими палец.

Лица обоих высветило мягкое, красное сияние, сочившееся из кольца Рэймонда. Будь они не так увлечены друг другом, обратили бы внимание на непривычные переливы, обычно следуемые за солнечным лучом. Красный отблеск скользнул по бледной коже принца, напоминая отражения кристаллов на входе. Реналь всё ещё тяжело дышал, его губы были приоткрыты, будто с них вот-вот слетят молебные слова.

Рэймонд провёл большим пальцем по его запястью. Красный свет дрогнул и на мгновение казалось, что пещера исчезла. Остались только они, зажатые между камнем и собственными чувствами. В синий глазах капитана красное свечение обращалось каким-то магическим, пугающим блеском. На самом же деле, Реналь просто боялся направленных исключительно на него чувств злости, обиды, растерянности и разочарование. Он видел, как во взгляде, где обычно плескалось безграничное море чувств, трещало доверие.

— Это всё не имеет значения! – осмелился выдавить из себя принц.

— Тогда почему ты ничего не сказал? – Рэймонд склонился ниже, понизив голос, будто статус Летиции обжигал глотку: — Почему я узнаю это от твоей невесты?

— Летиция не моя невеста. То есть... – Реналь запнулся, отвёл взгляд. — Это идея наших родителей. Мы даже не помолвлены. Не знаю, зачем она так...

Хейз грубо перебил его:

— Плевать. Ты врал мне.

— Я тебе не врал!

— Скрываешь что-нибудь ещё? – Рэймонд медленно качнул головой и разжал пальцы, отпуская чужое запястье. — Внебрачного ребёнка? Список убитых тобой пиратов?

Его улыбка была ужасной. По-прежнему красивой, но натянутой, неживой. Реналь невыносимо хотел стереть её, разбавить нежностью и сожалением, но не решался коснуться. Ему было неприятно слушать дрожащий от злости голос капитана.

— Рэймонд, пожалуйста...

— Ты мог скрыть что угодно. Что угодно, Реналь. Но не это.

— Я не скрывал, – заупрямился принц, зажмурился, а потом выдохнул: — Это не важно. Уже не важно. И никогда не было. А встретив тебя, я и думать забыл.

Рэймонд никак не отреагировал. Он прошёлся по принцу мучительным взглядом и оттолкнулся от стены. Внимание, прежде сконцентрированное на нём, испарилось. Размеренно прокручивая кольцо на пальце он, казалось бы, мыслями был совершенно в другом месте. Полумрак пещеры давил, скрывая истинные изгибы.

Для Реналя молчание было хуже любой пытки. Он устал от тишины, устал смотреть на Рэймонда с надеждой, что тот когда-нибудь перестанет вести себя так упрямо. Ему было страшно представить, какие мысли одолевали пирата не только сейчас, но и после смерти отца, Тары, предательства друга. Что бы не говорил Ливретт за скорбь, это было ненормально.

— Ты серьёзно будешь себя так вести? – не выдержал Реналь. — Как только случается что-то действительно важное, ты постоянно молчишь!

— Хочешь, чтобы я сорвался на тебя? – глухо парировал он.

Снова тишина. Реналь опустил взгляд, еле сдерживаясь, чтобы не соскользнуть на землю. Рэймонд развернулся, оглядел влажные стены, недовольно нахмурившись. Вот их настоящая проблема — заваленный выход, рыцари и оставленная команда. И Хейз не имел ни малейшего понятия, как решить эту проблему. Если пираты справятся с рыцарями, им потребуется ещё много времени, чтобы отыскать и разобрать завал.

— Нужно найти выход и вернуться к команде, – как ни в чём не бывало скомандовал он. Только лёгкая дрожь в голосе выдавала напряжение. Рэймонд подошёл к обвалу и предпринял попытку разобрать хотя бы несколько камней. Он упёр руку в один из булыжников, но тот не поддался, оставив на соскользнувшей ладони неглубокий, жгучий порез. Хейз шикнул, сжимая кулак, затем встряхнул рукой и вернулся в центр.

Реналь обнял себя, обеспокоенно наблюдая за Рэймондом. Его взгляд то и дело цеплялся за мерцающее кольцо. Свет немного ослаб, но камень всё ещё подсвечивал напряжённые вены на сжатой руке капитана. Тишина угнетала, принц постарался привлечь внимание Хейза, тихо заметив:

— Твоё кольцо.

Но вместо внимания Рэймонда, слабый голос Реналя призвал ещё один взрыв. Он доносился с другой стороны и очень напоминал пушечный залп. Определить было трудно — грохот рассыпался, не достигнув пирата и принца в полной мере. Прошла секунда, две. Возможно, минута полной тишины. А потом что-то тихо зашумело, как лениво начинающийся дождь.

— Ты это слышишь? – шепнул Реналь, напрочь забыв о кольце.

Страх от осознания ещё не до конца подобрался к ним, но зато вода медленно подступала. Они почти одновременно опустили взгляды. Тёмная поверхность пола блестела, отражая слабый отблеск кольца. Каждый шаг сопровождался громким хлюпаньем. Вода медленно, но уверенно заполняла углубления между камнями. Со стены сорвалась капля. За ней ещё одна.

— Ищи откуда она льёт, – приказал Рэймонд, уже с большей осторожностью осматривая острые каменные выступы.

Через недолгое время, когда вода грозилась залиться в сапоги, они отыскали нервную щель. Из её глубины сочилась вода. Проём не выглядел естественно, будто здесь всё же был проход, который завалило во время первого взрыва, как и тот, откуда они пришли.

Рэймонд попытал удачу ещё раз. С трудом, но ему удалось отковырять несколько камней. Давление с той стороны, видимо, было немалым, поэтому некоторые выскакивали как пробка из бутылки, но вместе с щелью, рос и поток. Он напоминал настенный фонтан, но вместо скульптуры Сиринга или морского змея перед пиратом и принцем была лишь несуразная груда камней. Груда камней, которая становилась всё чернее. Шум воды отражался от получившейся темноты далёким эхом. Кольцо Хейза, к сожалению, не позволяло рассмотреть образовавшийся лаз, но он определённо там был. Как свет в конце туннеля.

— Если постараться, через неё же можно пролезть. – Реналя не смущала сочившаяся изнутри вода. Куда хуже было чувствовать, как холод и морская соль обволакивали ноги, достигнув колен. Поэтому он готов был на что угодно, лишь бы выбраться.

Рэймонд распинал ещё несколько камней. Мышцы рук уже ныли, но пират продолжал царапать кожу о неровные выступы. Вода выталкивала неугодные ей камни с не меньшим упорством, желая пробраться внутрь. Реналь был абсолютно прав. Даже если за узким туннелем бурлило море, они смогут всплыть и оказаться на поверхности, прежде чем рыцари найдут к ним ход или прежде чем вода заполнит доверху их крошечную камеру.

— Иди, – устало выдохнул Рэймонд, отбросив ещё один камень.

— А ты?..

— Я здесь не пролезу.

— И ты хочешь, чтобы я оставил тебя тут?

Рэймонд снова схватил Реналя за запястье без привычной осторожности и потянул на себя, без веселья разнясняя ему:

— Ваше Высочество, извольте влезть в эту щель и исчезнуть с глаз моих долой.

— Рэймонд! – Принц и не думал слушаться. Он пихался и выворачивался как малое дитя, пока капитан не отпустил его. Даже тогда, гордо приподняв голову, заявил: — Т не подумаю!

— Ты снова это делаешь.

Реналь прекрасно понял, о чём говорил Рэймонд, но всё равно упрямо добавил:

— Я без тебя не пойду.

— Отлично. Задохнёшься в компании пирата. – Хейз сделал акцент на слове «пират», выдавив его из себя на манер Летиции. — Прекрасный конец для того, кого дома ждёт невеста.

— Если ты перестанешь на меня злиться — пожалуйста.

— Не перестану.

Ругаться не было сил. Реналь сонцентрировал всё внимание на узком проходе, будто мог одним лишь взглядом сделать его шире. Образовавшаяся щель шла до самого потолка, становясь к верху всё шире и шире, как раскидистая крона дерева.

— Если дождаться, пока вода дойдёт до уровня пояса, ты сможешь протиснуться. А лучше — выше.

Рэймонд косо взглянул на него, но спорить не стал:

— Ты не наследник Равендора, а самоубийца.

Вода поднималась всё быстрее. Сначала холодная вода сомкнулась на талии, потом поднялась выше. Уже тогда дышать и твёрдо стоять на ногах становилось труднее. Реналь дрожал от холода, сжимающего грудь. Рэймонд держал его за локоть, почти волоком таща по узкой расщелине. Чем дальше они пробирались, тем труднее становилось дышать. Сочившаяся изнутри камней вода оставляя брызги на их лицах, соль щипала глаза. Когда они найдут тот единственный камень, отделяющий их от свободы, морская мощь, ворвавшаяся внутрь, будет готова сбить их с ног.

— Задержи дыхание, — только и успел сказать Хейз, прежде чем холод сомкнулся над их головами.

Последний рывок — и поток ударил в лицо. Рэймонд подтолкнул Реналя вверх, сам упираясь плечом в камень. Оказавшись в море, они с трудом, но смогли добраться до его колышащейся поверхности. Волны накрывали с головой. Пирату пришлось придерживать принца, хотя сам он не чувствовал ни рук, ни ног, гребя обратно к острову. Благо, их унесло не слишком далеко. Всего через пару метров они оказались у узкого выступа. Вытолкнул Реналя на мокрые камни, Рэй выбрался следом. Ветер хлестал по мокрой коже, заставляя тела дрожать ещё сильнее. Принц отчаянно хватал ртом воздух, капитан дышал не менее тяжело, сжимая чужое хрупкое плечо. Солнце во всю сияло над ними, вырисовывая тёмные силуэты на огромных булыжниках.

Берег был пуст. Только голые скалы, пена прибоя и следы от старых костров. Слишком тихо для команды пиратов, слишком спокойно для отряда рыцарей. «Бунтовщик» не качался на волнах, исполняя мелодию скрипучих досок. Парус не белел пятном на голубом небе. Рэймонд и Реналь остались совершенно одни.