Глава 2
'Прежде чем открыть дверь подумай, сможешь ли ты закрыть её обратно'.
— Аааа...!!! — мой болезненный крик-хрип с трудом вырвался из разбитых губ. Я не могла пошевелить даже пальцем, настолько была слаба. Как же все болит! Каждая клеточка моего многострадального тела.— Значит, не добили... козлы — прохрипела я. Жива — это главное. Надо открыть глаза, но как же это сложно сделать, словно веки стали неимоверно тяжелы. Попытавшись несколько раз, с болезненным всхлипом, мне все же удалось разлепить глаза. Но зрение оставляло желать лучшего, все расплывалось, и я никак не могла сфокусировать взгляд. С трудом совершенный мной подвиг, дал результат только в одном, стало ясно, что на улице день, слева вроде гора, или что-то похожее, а справа деревья, скорее всего лес. Думать тяжело, все болит, в голове звон. Надо уползать с этого места, пока обо мне не вспомнили. Как же мне плохо... Голова кружится... Стоило мне перевернуться на живот, как в глазах потемнело от боли. Обломитесь, ублюдки, я все ещё трепыхаюсь. Встать не могу, значит, протянуть руку вперед, загрести в кулак траву, приподнять немного голову, чтобы ни глотать землю, медленно согнуть ногу и подтолкнуть себя пальцами ног. Я хочу жить, поэтому со стонами, сжав зубы, ползу вперед в слепом упрямством. Медленно, не зная куда, но ползу...— Ох! Ёты — до моего заторможенного мозга, словно издалека, донесся удивленный возглас. До меня это так и не дошло, так как я просто тупо продолжала ползти, на следующем рывке меня подняли и куда — то понесли, и я отключилась. И снова здравствуй тьма. Умиротворяюще тут у тебя. Что-то в последнее время зачастила я к тебе...***Архи. — Аруч как думаешь, выживет?— Они живучие. Ты давай хватайся лучше и понесли. Снесем к лекарке.— Вы это кого же ко мне приволокли!? Надо было оставить там, где нашли. Работы много, — с порога спросила она, подходя и осматривая раненого.— Ёть — так дышит покась... не бросать же... — виновато поглядывал я, на недовольную вторжением лекарку.— А че? Не надо было? — стоя на пороге избы, замялся Аруч.— Пошутила я. Идите уже гуляйте, — устало вздохнула, уважаемая Гана.— Может чего помочь надо? — словно извиняясь, поинтересовался староста, у лекарки, хлопотавшей возле печи.— Вон! Мешаете. — Гаркнула она. Мы поспешили уйти побыстрее, но в дверях застряли с Аручем, пытаясь выйти одновременно. Когда во двор все же вывалились из избы, то аж вздохнул с облегчением. У меня от пронзительного взгляда старой лекарки, прямо поджилки трясутся.***В следующий раз я пришла в себя, на более длительный срок, уже утром. Птички поют. Утренней свежестью пахнет. Класс! На душе так легко и хорошо. Пойте, прекрасные певцы, лечите мою истерзанную душу. А двигаться еще не могу, больно. Зрение продолжает оставаться как у крота. Вижу только какие-то расплывчатые картинки. Вливают в рот, какую- то противную вязкую гадость. Бэ... Отрубаюсь. Снова оказываюсь в моем недавнем персональном кошмаре, слышу хохот и вижу скалящиеся ухмылки, резко просыпаюсь. В темноте слышу успокаивающий голос пожилой женщины. Проваливаюсь в уже мирное сновидение.Наконец — то наступило первое осмысленное утро, после кошмаров. Солнечный лучик тепло скользит по моему лицу. Птицы заливаются на разные голоса. Тело уже не болит. Странно, так быстро все зажило? Ой,... а быстро, это за сколько? С любопытством огляделась. Действительно изба травницы, под самым потолком разнообразные сушеные травки развешаны. Мда... глухая деревня. Деревянная изба, низенький потолок, массивная деревянная дверь и пряный терпкий аромат разнотравий. Идеально чистая комната не отличалась большим изыском: кровать, комод, крепкий шкаф, с небольшим зеркалом. Видимо я находилась на единственной кровати, в этой избе. Так как через открытую дверь просматривалась вторая комната, по всей видимости, служившая кухней. В ней была огромная печь, по середине стоял прочный стол с табуретками. И все из дерева. Вот где мечта пожарника, пока приехал, — догорело.— Оклемался? Вот и славненько, — сказала лекарка, прошаркав из кухни, ко мне в комнату. — Я тебя, по крупицам собрала, уж больно изранен был. Чудо что выжил. Теперь сил набираться нужно.Видимо меня ещё клинит или моя спасительница на старости лет подслеповата, стала, ко мне как к мужчине обращаться, но ладно, ей это простительно, я этой милой старушке жизнью обязана.— Бабушка, спасибо Вам, что спасли и выходили меня, — искренне поблагодарила я. -— Бабушка? — удивилась лекарка, — давно меня так не называли, только по имени. Приятно, спасибо порадовал.— Чудо просто, Ваше лечение. У меня уже ничего и не болит, — от души польстила я травнице.— Мои травки всем помогают, — не злобно фыркнула старушка, продолжая свои действия, с какими то склянками, — и нечего мне здесь во все зубы радостно скалиться.Я рассмеялась.— Вот выпей. Это укрепит тебя. Слабость быстро пройдет.Я с некоторой опаской покосилась на зеленую вязкую жидкость, если будет такой же отвратительный вкус, как у предыдущего лекарства, я взвою. Бабушка, лукаво прищурилась, глядя на меня.— Пей. Это вкусно.— Точно?— Точно. Пей не сомневайся, это другие травки.Зажмурившись, опрокинула питье одним махом в себя. А ведь и правда вкусно, и уже с удовольствием облизывала с губ оставшиеся капли. Старушка с материнской любовью погладила меня по голове. Чудная старушенция.— Надо подниматься тебе. К вечеру как новенький будешь. Залежался ты милок.Меня немного скривило от снова повторившегося обращения ко мне в мужском роде.— А как вас зовут? И где я вообще нахожусь и сколько времени я здесь? — засыпала вопросами лекарку.— Звать меня будешь, уважаемая Гана. Так меня все здесь кличут. А когда никто не слышит, можешь и бабушкой называть. Больно ласково у тебя это выходит, — добродушно сказала лекарка. — Находимся мы в селе Медовое. А болел ты неполных семь дней.Ни чего себе, неделю в отключке, это перебор. И не понятно, что со мной здесь случилось.— А кто меня нашел?— Двое наших охотников. Староста Аруч с Архи. Они с ним еще с пеленок дружат. Они тебя и притащили ко мне. Увидишь еще своих спасителей. Ты мне скажи, звать — то тебя как?— Ирина.Не нравится мне её взгляд, странный какой-то. Я невольно напряглась. Паника начала подкрадываться мелкими шагами, после её реплики.— Хм. Имя у тебя странное, вроде же женское?— А какое должно быть? — с недоумением посмотрела на задумавшуюся лекарку.— Мужское. Ты же парень.Я в ступоре. Парень. Парень? Парень! Когда я успела пол сменить?! Срочно надо зеркало. Естественно, первым делом нырнула под одеяло, там меня ждал большой такой сюрпрайз, который говорил однозначно, что я точно не женщина. Руки с играющим бицепсом и тонкими нежными пальцами, правда, на стороне ладони были загрубевшие уплотнения, от старых мозолей. Торопливо ощупала лицо... гладкое, без щетины. Терпения на осмотр ощупыванием у меня не хватило.Поспешно вскочила с кровати, с трудом удержавшись на ногах, от внезапного головокружения, сделала первый шаг к желанному как никогда, зеркалу. В полный рост я себя не увидела, но и половины мне вполне хватило, что бы воплем довести до нервного тика певших птиц, по всей деревне, а может и дальше. Эмоций было много, а слова только матерные.— ...! И это я?! Что за фигня?!С зеркальной поверхности на меня, огромными зелеными глазами, таращился привлекательный, хорошо физически сложенный, смуглый парень. Заостренные слегка вытянутые уши, торчали из-под длинных черных волос. Я их даже потрогала, для достоверности. Вставленная в ухо сережка с изумрудом, глумливо подмигивала, при каждом движении. Предплечья обоих рук украшали золотистые витые тату, с переливами синего огня, в виде широких браслетов. Это что же, я эльф?! Тогда почему клыки торчат, пусть чуть — чуть, но ведь видны?!Так спокойно. Вдох. Выдох. Надо успокоиться, а то развела тут панику. Ой, вон и старушка в обмороке аккуратно на полу лежит. Сильно удивилась, когда я подняла лекарку без малейших усилий. А готовилась — то, несколько минут напрягалась. А тут раз, и веса почти не чувствую. Делаю вывод — эльфы сильнее обычных людей. Это радует. Донесла старушку до кровати, и поудобнее уложила. А, что до остального, я в шоке, мозг в отпуске, думать буду позже.— Да не переживай ты так, — всплеснула руками пришедшая в себя лекарка, — пройдет твой шрам, и намека не останется. С кряхтеньем сползла с кровати и отправилась в кухню.— Шрам? — В задумчивости, я снова посмотрела в зеркало. Да, вот еле заметная розовая ниточка на левой щеке. Словно злобная насмешка, в том теле и той жизни была подобная рана, только там я не выжила. А то, что было со мной там, я спрячу где — нибудь глубоко в моей душе и со временем постараюсь забыть как кошмарный сон. Меня там уже нет. Сейчас я здесь, и пусть стала эльфом и пол сменила, но ведь жива! А большего я и не просила...Мудрая травница даже не отругала меня, за то, что перепугала её до потери сознания своим криком. Скорее всего, подумала, что я ненормальный эльф, трясущийся за свою внешность. Пусть так. Посмотрела на себя еще раз. А что в принципе, трястись есть за что. Встретила бы его, когда еще была 'ею', и до конца дней сладкие эротические сны мне были бы обеспечены, причем с ним в главной роли. Впрочем, я и сейчас на такого бы запала.Внешность, внешностью, а вот как быть, с тем, что я понятие не имею где я, кто я и, что мне делать дальше? Понятное дело, что буду бить на потерю памяти, и ранения как раз в этом помогут. Кстати, а ведь кто-то лихо постарался меня — теперешнего, так отделать. Не нашли бы меня вовремя охотники, и все — пишите письма, я мертв.На столь позитивной ноте, громко заурчало в животе. Философствовать хорошо, а кушать хочется. Снаружи послышались мужские голоса. Я насторожилась. Меня передернуло от мгновенно охватившего страха. Пусть я и решила начать все сначала, только кошмар не собирался так просто меня отпускать. Лекарка разговаривала с пришедшими мужиками, грубо и на повышенных тонах. Мужские голоса стали приближаться к избе. Бессознательная паника захватила меня. Скачущие лихорадочно мысли выдавали только одно слово — нашли. В этот миг совершенно забыла, что я уже не хрупкая девушка, а вернее наоборот — совсем не девушка, да к тому же еще и эльф. Кроме того, в нашем мире НЕТ эльфов. Голос разума помахал на прощание ручкой, оставив во главе животный инстинкт, срочно спрятаться.На пороге комнаты нарисовались застывшие в оцепенении, селяне. Одной из них была сильно удивленная лекарка, от увиденного, а уж что говорить об ошарашенных мужиках. В самом дальнем углу комнаты, забившись в угол, скукожившись, сидела я. Сотрясаясь мелкой дрожью. Судорожно сжимала, побелевшими от усилия пальцами, какую- то железяку. С животным ужасом, взирала на вошедших в избу мужиков. Один из них шевельнулся, чем заставил меня нервно дернуться.***Травница. Уважаемая Гана много раз видела, подобную реакцию, когда выхаживала изнасилованных девушек. Но как отнести такое поведение к эльфу, к тому же парню, не знала. Хотя, есть и такие люди, кто и на парня позарится, тем более такого видного. А кто их эльфов разберет, а этот вообще странный. Нет ни холодности во взгляде, ни надменности в речах, молодой совсем, наверное. И возраст не определишь, они и старые как молоденькие выглядят. Видно в угол забился от страха, когда пришедших мужиков услыхал. Может, те раны получил от таких же людей, знамо дело как завистливы люди до чужой красоты и долголетия эльфов.— Теперь, мужики, не поворачиваясь спиной, медленно и тихо, пятимся вон из избы, — старалась говорить ровным тихим голосом.Кто-то неуклюже наступил один другому на ногу, пострадавший громко выругался. Эльф затравленно дернулся.— Прошу, же тихо, — вот же неуклюжие. — Когда выйдите, говорить начнете лишь, уйдя за забор. У эльфов слух отменный. А не послушаете, лечить не буду.Дождавшись стихших шагов селян, я решила заговорить с испуганно жавшимся в угу, эльфиком.— Ну, что ты детка. Никто тебя не обидит. Видишь, они уже ушли. Бояться нечего, — ласково шепча, тихонечко идя к нему, дотронуться, не решилась.***Очень медленно, словно барахтаясь в киселе, ко мне стало возвращаться осмысленное понимание. Стыд, то какой, я здесь устроила целое представление. Теперь от меня шарахаться начнут или вообще, сумасшедшей посчитают, вернее сумасшедшим.— Ушли?— Ушли. Нет никого. Видишь? Только ты, да я.Крутанув головой по сторонам, и убедившись, что действительно одни, я немного расслабилась.— Вот и молодец, — похвалила она, не торопясь, вытягивая из рук железяку.— Пошли, поспишь немного. Проснешься, и все как рукой снимет. Бояться перестанешь. Травки хорошей тебе дам. Да и больше с тобой такого не случиться, такой страх лишь раз бывает, теперь сильнее станешь. А сон, хороший лекарь. Пойдем, пойдем, дитя, — ласково уговаривала старушка. Я послушно плелась, пошатываясь от слабости, к кровати, свалившись на оную, словно мешок с мукой.— Били люди?— Три мужика... Было страшно и больно, — отрешенно ответила я.— Все позади. На вот выпей отвара, поспи.Я насторожилась. Послушно приняв лекарство травницы, снова откинулась на подушку. Постепенно наваливалась сонная усталость. Пришедший в голову вопрос решила озвучить сразу.— А как этот мир называется?С небольшой заминкой, но все же лекарка ответила, с нотками удивления в голосе.— Мир наш зовется Данар.— А страна?— Баресия.— Такая страна как Россия, есть? — для полного подтверждения, для себя, о том, что мир чужой, продолжала я.— Такой не слышала, может, где и есть, Данар велик, — продолжала отвечать на мои странные вопросы, травница.Я практически уже засыпала, но последний вопрос не давал мне покоя.— А кто живет в этом мире?— Это ты о чем? — ошалела лекарка.— Люди, эльфы, а ещё кто? — пояснила я свой вопрос.— Ах, вот ты о чем. Ну да, эльфы, люди, феи, орки, гномы, оборотни, и много кого ещё. Наш король создал Баресию, где все живут в мире, не зависимо от того, кем ты являешься. А название страна получила от имени объединившего нас короля. А он у нас мудрый и справедливый. А ещё...Дальше я дослушать уже не смогла, сморивший меня сон мирно отправил в страну грез. Проснулась я, поздним вечером, отлично выспавшаяся и полная сил. Плотно поужинала. Посидев немного за столом, решила в первый раз выйти на улицу. К тому же уже стемнело, значит, не будет любопытствующих, желающих посмотреть на дикого эльфа. Наверное, охотники решили, что приволокли сбрендившего эльфа в своё село. Вздохнув, я взглянула наверх. То же, темное небо, с россыпью мерцающих звезд, но две Луны. Хорошо, что луна все же есть, пусть две, было бы тоскливо, будь ночное небо вообще без лун. Эти вечером травница ни о чем меня расспрашивать не стала, но с любопытством поглядывала, когда ей казалось, что я этого не вижу. До утра она потерпит, а вот потом мне от нее будет, точно не отвязаться.