Глава 7. Без выбора
ДевАчки, с прошедшим)
Хотела выложить 8 марта, но не уложилась в сроки)))
---------------------------------------------------------------------------------------
[Angel Beats! OST] Anant-Garde Eyes — Unjust Life]
https://vk.com/audios115755283?q=Unjust%20Life%20%5BAngel%20Beats! %20OST%5D%20Anant-Garde%20Eyes& section=all
«Как было бы хорошо, если бы мы могли остановиться и остаться в определённом отрезке нашей жизни, в котором чувствуем комфорт, с точным знанием, что ничего не изменится. Время, когда ты счастлив. Когда вокруг тебя верные друзья, когда ты чувствуешь уверенность в завтрашнем дне, когда единственная твоя забота — это приготовить поесть и не пропустить пару. Жалко, что это невозможно. Будущее не предопределено. И как бы нам ни говорили о судьбе, всё подвластно лишь хаосу». Из Дневника Нацу Драгнила. 15.05.2013
***
За целую жизнь она повстречала двух людей, которые стали в определённый момент её спасительным светом в конце тоннеля. Они появились во времена, когда, казалось, ей оставалось только тонуть. Медленно погружаться в пучину одиночества, страха и неопределённости. И какой это было насмешкой со стороны судьбы, что именно они стояли сейчас в одной с ней комнате, разрушая то, что сами же и спасли. Могла ли она вспомнить, с чего всё это началось? Однажды она написала в дневнике: «С простого Привет».
Сложно было осознавать, что всё это было фальшью. Тогда она и не подозревала, в какую опасную игру ввязалась, решив вернуть S-Hall. В её голове стояла цель, маячила перед глазами как единственно важная, хотя, конечно, это было далеко не так. Сейчас она это понимала как никогда ясно. Если бы её спросили, почему она была так помешана на нём, она бы толком не смогла ответить. Просто в её голове была странная уверенность в том, что, если она вернёт компанию... Жизнь вернётся на круги своя. Глупая, детская фантазия. Она была умной, но даже умные люди могут быть до смешного глупыми в чём-то. Стинг появился в её жизни внезапно. Ворвался тогда, когда она не надеялась получить помощи. Во времена её одиночества, отчаяния и беспомощности, где её единственным утешением был чёрный дневник с серебристой надписью. Люси хорошо помнила тот день. На часах было около двенадцати, и она собиралась в библиотеку. В то время она часто помогала библиотекарю: с картотекой, с уборкой, с наведением порядка на пыльных книжных полках, которые вереницей уходили вверх. Люси никогда не упускала такой возможности. Тем, кто был у неё на хорошем счету, она давала ключи от библиотеки, и Люси с приближением экзаменов частенько ночевала там. Чтобы остаться в Fairy Tail, нужны были стальные нервы, выдержка и сорок восемь часов в сутках. Она была всего лишь первокурсницей, которая не ожидала такого объёма работы, и неудивительно, что в какой-то момент она начала ломаться. Она отчётливо помнила свою маленькую комнатку. Окна, в которые проникал свет; голубые обои и деревянный стол с оставленными предыдущими жильцами наклейками каких-то супергероев; на столе стояла одинокая фотография в деревянной рамке. Мама на фото была необычайно красивой. Когда Люси было четыре или около того, они собрались на семейную фотосессию. Их фотограф всё время суетился и просил Лейлу быть более серьёзной, а она всё не могла перестать смешить свою маленькую дочь, которая пряталась за отцовской спиной. — Люси, смотри, как мама может, — улыбалась Лейла, корча ей рожицы. Люси смеялась, отец трепал её по голове, и в такие моменты на его губах была улыбка, которую после смерти мамы она не видела ни разу. В первые месяцы в университете она часто вспоминала те времена, когда они все были счастливы. Казалось, что только эти воспоминания и давали ей силы двигаться дальше. Иногда она крепко обнимала фотографию в деревянной рамке и плакала. Огромная зияющая дыра в её душе поглощала её... Университет, в котором все были ей врагами; учёба, давившая тяжким грузом; проблемы с деньгами. Всё это свалилось на неё, и, хоть она никогда никому в этом не признавалась, иногда её посещали по-настоящему тёмные мысли... Закончить всё это в одночасье, чтобы больше не страдать. В то время и появился Стинг. Просто однажды в её комнату постучали, она открыла дверь, и... Люси честно не знала почему, но самым запоминающимся было то, что он держал в руках футляр от скрипки. В её мыслях не отпечаталась его внешность, глаза или тяжёлая спортивная сумка в ногах. Только футляр. Он тогда изучающе осмотрел её, а потом улыбнулся и сказал: — Привет. Я Стинг Этклиф. Тебя должны были предупредить. Мне сказали, что в этой комнате... — Он посмотрел на номер на двери, словно хотел точно удостовериться, что попал именно туда. — Я найду девушку, которая мне всё покажет. Люси тогда опешила. Ей говорили о нём, но она не думала, что новенький приедет так скоро. Он сказал: — О, я решил не тянуть с этим. Извини, а как тебя зовут? — Я Люси Хартфилия. Они пожали друг другу руки, и она запомнила, что ладонь в её руке была теплой. Понадобилось не так много времени, чтобы Стинг стал ей хорошим другом. Будучи долгое время одинокой, она наконец нашла человека, с которым могла проводить время. Он был таким же. Без денег, без связей, белая овечка, попавшая по случайности в стаю волков. У него были свои проблемы, о которых он не говорил. У него были свои тайны, о которых она не спрашивала. Он отвечал ей тем же, и в этом, наверное, заключался секрет их дружбы. Они оба знали, что другому тяжело и есть что скрывать, но предпочитали быть друг для друга поддержкой без лишних разговоров. Им было по-настоящему весело вместе. Они делали домашнюю работу, говорили о фильмах, музыке и зажравшихся богатеях. Было действительно приятно найти кого-то, с кем она могла просто... говорить. — Ты сделал доклад? — Люси часто подгоняла его. Обычно он со страдальческим видом смотрел на пустую страницу Word'а, где неторопливо мигал курсор, наверное надеясь, что слова сами начнут появляться на экране. — Не-е-е-е-т, — тянул он наигранно детским голосом. — Кто придумал учёбу? Хочу просто лежать целый день и смотреть аниме. Не хочу ничего писать. Люси, как правило, закатывала глаза. Конечно же он просто хотел смотреть аниме, играть в игры, заниматься музыкой и больше ничего не делать. Всё то время, что она знала его, он этим и занимался, и Люси часто задавалась вопросом, как это чудо умудрилось поступить на бюджет, на который, на минуточку, поступить было адски сложно. — Так, хватит ныть. Соберись! Тебе ещё защищаться перед профессором. Он с тебя три шкуры сдерёт. Стинг поднимал голову, смотрел на неё с такой смесью наигранной злобы и обиды, что Люси невольно улыбалась, всегда без исключения. Словно с ребёнком нянчится, ей-богу. — Ты злая, — говорил он. — Я твой голос разума, дурень, — парировала она. — Или ты хочешь вылететь отсюда? Парень ещё с пару секунд сверлил её взглядом, после чего тяжело вздыхал и снова падал на стол. — Ненавижу, когда ты права. Конечно же, в то время не только Стинг был для неё поддержкой. У неё был Принц. Принц любил сидеть возле озера. Она узнала об этом случайно, однажды увидев его по дороге из библиотеки. Он брёл по траве в сторону воды и выглядел... одиноким. И почему-то это делало её счастливой. Сложно было объяснить весь спектр эмоций, который она испытывала к этому человеку. Сложно было объяснить, почему именно к нему потянулось её сердце. Просто в какой-то момент случайный прохожий отпечатался в самом сердце, и она уже не могла представить своей жизни без него. Эта влюблённость была по-своему наивной и, определённо, невинной. Она не торопилась знакомиться с ним. Она вообще старалась не попадаться ему на глаза. Впервые, наверное, с тех пор, как она заплела косы и спрятала лицо за длинной чёлкой и толстыми очками, Люси начала сомневаться в правильности этого решения. Иногда она представляла себе, как, словно главная героиня из всех этих фильмов с преображением, снимет с себя очки, наденет одежду по размеру и сменит прическу, выйдет к нему и заговорит без страха. А он, конечно же, в неё влюбится. Они поцелуются в конце, экран погаснет и пойдут титры. Но Люси всегда вовремя могла спуститься с небес на землю. И хоть избавиться от этих чувств она не могла, по крайней мере, она могла держать их в узде. Именно поэтому с ней всегда был дневник, в который в любой момент она могла записать всё, что чувствовала. Это не могло остаться незамеченным. — Ты ведь неровно дышишь к этому красавчику? Они сидели в её комнате. Люси печатала доклад, а Стинг, удобно устроившись у неё на кровати, подбрасывал в воздух теннисный мячик. — Что? Все мысли были сосредоточены на работе, и внезапный вопрос друга пролетел мимо ушей. — В Нацу... Так, кажется, его зовут? В парня, который вечно сидит с таким видом, будто нахождение в этом месте — самая худшая пытка в мире. Люси замерла, почувствовав себя пойманной в ловушку. Неужели её чувства были настолько очевидны? — С чего ты это взял? Стинг усмехнулся, перехватил мячик в воздухе и посмотрел на неё. Почему-то она отчётливо запомнила тот взгляд: голубые глаза, пронизывающие ее насквозь. — Ты перестаёшь дышать на несколько секунд, когда он появляется у тебя перед глазами. Наверное, сейчас она могла бы признать, что именно этим можно было охарактеризовать ее чувства к Принцу. У Стинга была великолепная способность поднимать ей настроение. Он не давал ей быть одинокой, врывался в комнату и, хватая за руку, тащил за собой куда угодно, лишь бы она не сидела в своём коконе. Он потрясающе играл на скрипке, и она особенно ценила те уединённые моменты между ними, когда существовали лишь он, она и его музыка. Но иногда он становился странным... Что-то еле уловимое менялось в нём, и он мог просидеть в тишине несколько часов, смотря в одну точку. В такие моменты она старалась его не трогать. — Тебе когда-нибудь казалось, что ты будто находишься не в своём теле? Именно такое он мог спросить в минуты своей меланхолии. Люси воспринимала эти моменты с особой серьёзностью, всегда отвечая честно. Ей казалось, что Стинг был в поиске чего-то. Возможно, в его прошлом, о котором они никогда не говорили, были нерешённые вопросы, и Люси как никто понимала, насколько в такие моменты был важен кто-то, кто не обесценит твои чувства. — Сложно сказать, — осторожно начинала она. — Мы ведь живём в довольно фальшивом мире. В итоге все люди носят маски. Я думаю, это похоже на смену костюма для каждого отдельного случая. С друзьями ты один, с профессорами ты другой, с родителями третий. В этом многообразии ролей действительно может начать казаться, что ты... теряешься. Стинг внимательно её слушал, не отводя взгляда, и смотрел он серьёзно, словно её слова были для него ценнее, чем она могла бы посчитать. — Да... Маски... Больше он ничего не сказал, а она и не продолжила. И спустя время, когда она будет вспоминать об этом, ей будет казаться, что именно в тот момент она могла бы что-то изменить. Потому что в его взгляде она видела — а может быть, ей только показалось — надлом, который она упустила. Люси никогда не спрашивала Стинга о том, кто был его родителями, почему он решил приехать именно сюда и почему иногда ей кажется, словно перед ней разные люди. Она знала, что он прилетел из Нью-Йорка. Она знала, что при этом он родился и вырос в Лондоне. Она знала, что у его отца было два брака. Стинг никогда не садился с целью рассказать ей о своей жизни, просто иногда в разговоре мелькали какие-то детали. Но он никогда и не просил её рассказать о своём прошлом. Это был их молчаливый пакт. Однажды этот пакт был нарушен. В одну из ночей он постучал в её комнату. Бледный, дрожащий, он стоял у её порога, и глаза его были наполнены неподдельным страхом. — Люси. Он сказал только это, а потом обнял её. Крепко, словно она была последним человеком в этом мире. Люси не задавала вопросов. Они провели ночь в её комнате. Стинг лежал на её коленях, а она успокаивающе перебирала его волосы. Он мало говорил. Его дыхание было глубоким, а зрачки под закрытыми веками бегали из стороны в сторону, словно ему снился кошмар. Но она знала, что он не спал. — Иногда мне кажется, — прошептал он спустя несколько часов, не открывая глаз. — Что моё тело не принадлежит мне. Люси смотрела за тем, как полоска света медленно двигалась по полу. — Что ты имеешь в виду? Он молчал некоторое время, а потом выпалил, словно в воду нырнул: — Я никогда не рассказывал тебе, но моя мама сошла с ума. — Он замолчал, ожидая её реакции, но Люси не прекратила перебирать его волосы, и он продолжил уже более спокойно: — У неё была клиническая депрессия. Она мало говорила, много лежала и смотрела в пустоту. Иногда она была весёлой и жизнерадостной. Мы гуляли с ней по городу, она покупала сахарную вату и часто и заливисто смеялась. А иногда она словно вообще не замечала меня. Отец поместил её в клинику и больше о ней не вспоминал. А потом в доме появилась Мария. И она была другой. Своенравной, вспыльчивой, иногда... такой же весёлой и жизнерадостной, как мама, а иногда грустной и одинокой. По ней было видно, что ей не хватало свободы. Отец женился на ней, но я не думаю, что она когда-нибудь по-настоящему ощущала себя его женой. — Стинг замолк, набираясь сил продолжить, а когда он заговорил вновь, голос его дрожал. — Я не помню, что произошло, но в какой-то момент она начала вести себя странно. Она заперлась в себе, а когда я пытался с ней заговорить, она смотрела на меня таким взглядом... Я не помню, чтобы на меня кто-то когда-то так смотрел. В этом взгляде была ненависть и... страх. Отец часто брал меня с собой на охоту, и такой же взгляд был у оленей, в которых он целился. Взгляд жертвы. Это, возможно, глупо, но я начинаю думать... И мать, и её, Марию... Это я их довёл до сумасшествия. Обратила ли она тогда внимание на это? Нет. Разве могла она подумать, что человек, которым она дорожила, мог оказаться психопатом? Разве могла она допустить мысль, что всё это было искусным обманом? Разве могла она хотя бы на секунду усомниться в нём? Ей легче было поверить в зажравшуюся элиту, допустившую Крещение. Ей легче было возненавидеть Нацу. Она сама себе надумала. Сама влюбилась. Сама настроила воздушных замков. Нацу никогда не был виноват в смерти её мамы. Не был виноват в потере S-Hall. Он не был виноват в том, что она полюбила его. Но в тот момент, когда она держала в руках девушку, которая еле дышала, в разорванном платье и синяками по всему телу, в тот момент, когда университет наполнился криками, а потом увидела Джерара Фернандеса, избивающего Стинга... Она во всём обвинила Нацу. Но он не был виноват. Зато когда он уехал, оставил её на той парковке одну, разбитую и не верящую в реальность происходящего... Он виноват был. Именно тогда её спасением стал Роуг. Он появился через год после отъезда Нацу и был его полной противоположностью, этим, наверное, и привлёк. Из обычной рабочей семьи, закончил театральный и мечтал играть в маленьких театрах Лондона. Когда Люси спросила его, не хотел бы он добиться славы и известности, тот лишь отмахнулся. — Игра приносит мне счастье. Уже просто находиться на сцене — это дар. Большего мне и не надо. Они не торопились. Люси бы и не смогла. Она всё ещё видела в каждом прохожем Нацу. Всё ещё следила за новостями и иногда подолгу смотрела на телефон, словно надеясь, что он позвонит. Роуг, казалось, и не метил на кого-то больше друга. Он писал ей раз в день, узнавал, как у неё дела. Иногда они выбирались в кино или театр, он рассказывал ей смешные истории из своей актёрской карьеры. Люси и не заметила, как спустя пару месяцев, когда они с Роугом гуляли по Сент-Джеймс парку и разговаривали обо всём понемногу, прошло три часа. И за эти три часа она ни разу не вспомнила о Нацу. Наверное, это стало первым моментом, когда она начала задумываться... А, может, с ней ещё не всё потеряно? Может быть, она была не настолько бракованной, насколько она думала? И, может, она всё же сможет вновь... полюбить. Прошло ещё два месяца, прежде чем она почувствовала себя готовой дать себе второй шанс. Осколки её сердца начали медленно срастаться. Люси Хартфилии потребовалось полтора года, чтобы вновь позволить себе любить. — Знаешь, — однажды сказала ей Минерва, девушка из театральной трупы Роуга, — отношения — это коктейли. Всех нас можно охарактеризовать тем или иным спиртным, и когда двое находят друг друга, они «смешиваются». Если алкоголь совместим, то коктейль получится что надо. А если нет, то несусветная дрянь, от которой ты пару-тройку месяцев поплюёшься, а потом выплюнешь. Но, если повезёт, то вкус у коктейля будет настолько невероятным, что ты будешь хотеть смаковать его вновь и вновь. После этого Люси долго думала, каким спиртным была она. И был ли другой такой алкоголь, который бы ей подходил так же идеально, как и Нацу. На одно мгновение, на одно крошечное мгновение... Она начала верить, что это был Роуг. И снова... она ошиблась.
***
[Yoo Min Ho — Nightmare] https://vk.com/audios115755283?q=Nightmare%20Yoo%20Min%20Ho§ion=all
— Что ты здесь делаешь? Люси бы не смогла ответить, кому она адресовала вопрос. Голос её был спокоен, несмотря на то, что внутри она была в панике. Всё в одночасье перевернулось с ног на голову. Стинг был призраком того человека, которого она знала. Бледная, осунувшаяся калька с пугающим блеском в глазах. Больничная одежда была белой, но даже она не была настолько белой, как его лицо. В руках у него было яблоко, красное, от которого он откусил внушительный кусок. Какая-то её часть пыталась отрицать, что в этой комнате был третий. Но пистолет, приставленный к виску, не давал ей такой возможности. — То же самое я бы хотел спросить у тебя. На губах парня появилась улыбка, от которой у Люси по спине пробежала дрожь. — Я приехала навестить отца. Это очевидно. Стинг, казалось, не особо был заинтересован в её словах. Его больше привлекало яблоко. — Люси Хартфилия посещает Джудо Хартфилия каждую третью среду месяца. Что же заставило её изменить привычкам? Вопрос этот был адресован скорее яблоку, чем ей, и ответ он не ждал. — Я могу навещать отца, когда захочу. Несмотря на то, что голос её был твёрд, она каждой клеткой тела ощущала себя загнанной в угол. Выхода не было. Она была на вражеской территории, о которой не знал никто. Её могли запереть здесь, никто бы и не спохватился. Единственный человек, который, как ей казалось, мог бы поднять тревогу, сейчас стоял позади неё и готов был в любую минуту выпустить ей в голову пулю. Она и не заметила, как оказалась в ловушке. Без друзей. Без родных. И без Нацу. И лишь вера в Мизу не давала ей впасть в панику. — Думаю, Люси Хартфилия как-то узнала, что Джудо Хартфилия здесь нет... И кто бы мог ей об этом рассказать? — Хватит разводить фарс, Джокер, — подал голос человек позади неё. Она абсурдно думала, что пока не увидит его лицо, то будет отрицать очевидное. — Я же уже давно сказал, кто это сделал. На лице Стинга отразилось отвращение, явное и дикое. — Ох, любишь же ты обрывать мои представления, — прошипел он. — Но ладно, раз так, то скажем малышке Мавис спасибо. Она сделала за нас основную работу. — Где мой отец? — вновь спросила она, уже чувствуя, как злость заполняет её. — Ты разве ещё не поняла? — Стинг изогнул бровь, и в глазах его была насмешка над ней, маленькой недогадливой девочкой. — Джудо Хартфилий у нас в заложниках, — пропел он. Люси бросило в холод. Липкий, перехватывающий горло и не дающий сделать вдох. — Ох, Люси. — Стинг наигранно удивился. — Я думал, для тебя это не будет новостью. Ты ведь сама поместила его сюда, в госпиталь Святого Иосифа. Великолепное место, куда отправляют тех, кто бельмом на глазу мешает своим семьям. — Он резко изменился в лице, и Люси вновь ощутила себя жертвой на прицеле у хищника. — Мой отец когда-то отправил сюда мою мачеху. И, как видишь... — Он окинул себя взглядом. — И меня. Люси пыталась не показывать страха. Ей нужно было тянуть время, чтобы суметь выбраться. Но важнее всего было узнать как можно больше информации. — Что ты хочешь сказать?.. Почему это не должно было быть для меня новостью? Стинг улыбнулся. — Потому что этот госпиталь принадлежит и финансируется небезызвестным тебе... — Его глаза лихорадочно заблестели, и он тихо и зловеще прошептал. — Акнологией. Люси замерла. В комнате резко стало не хватать воздуха. — Что? — еле выдавила она. — Ты серьёзно об этом не знала? — Стинг, кажется, наслаждался каждой секундой. — Ты поместила отца, даже не узнав о месте, куда его отправляешь? В самую пасть дикому зверю. Ты ведь в курсе, что именно с лёгкой подачи твоего папаши отец нынешнего Акнологии погиб? Он ему отправил бутыль вина с небольшим, но милым презентом. — Улыбка Стинга стала шире, а в глазах появилось торжество. — NK-6. Нынешний Акнология находился в неописуемом восторге, когда родная дочь Хартфилия преподнесла ему Джудо, человека, из-за которого ему в его юном возрасте пришлось пачкать руки, на блюдечке, предварительно полив его соусом из хрустящих купюр. Ты ведь много потратила на его лечение? — С каждым словом Люси цеплялась за лямку сумки сильнее. Обида, гнев — всё в ней перемешалось. — Наверное, для тебя это будет шоком услышать, Люси, но платить нужно было намного, намного меньше. Акнологии просто нравилось осознание, что дочурке Джудо приходится ой как нелегко. Это стало критической точкой. — Ах ты тварь, — процедила она, уже готовая сорваться вперёд, когда сильные руки схватили её так, чтобы она не смогла двигаться. Она всё ещё не видела его, но запах, ощущение его тела. Как бы она ни хотела этого признавать, Люси знала, кто был позади неё. — Отпусти меня, Роуг, — крикнула она, вырывая сильнее. — Лживая скотина. Он обхватил её только крепче. — Прости, Люси, но это моя работа, — спокойно проговорил он. Ни капли сожаления или тепла. От этого голоса какая-то часть её души, та, которая была спасена им, начала рассыпаться. — В чём же заключалась твоя работа?! — Она не прекращала попыток вырваться из захвата, но хватка его была сильна. — Варить мне кофе по утрам? Рассказывать тупые истории? Вязать шарфы? Может, трахать меня?! Потрясающая работа. Ничего не скажу. — Моя работа заключалась в слежке за Люси Хартфилией на предмет возможного контакта с Нацу Драгнилом, — отрапортовал он. — Отношения же с ней были самым логичным и простым вариантом. Люси зажмурилась, не веря, что всё это происходит в реальности. Его смех. Его объятья. Его прикосновения и поцелуи. Его страсть к театру, его признание в любви. Всё это было... «логичным и простым вариантом». — Вы так и живёте? — обессиленно выдохнула она. — Все вы, в этой грязной игре... Вы вообще не думаете о других людях и их чувствах. Что же вам нужно? Для чего был этот цирк? Убьёте меня? Стинг искренне удивился. — Убивать тебя? Зачем, милая? Ты нам нужна живой. Люси встретилась с ним взглядом, ощущая себя постаревшей на несколько сотен лет. Настолько уставшей, что ей уже было всё равно. — Это для чего же? Стинг соскочил со своего места, начав медленно приближаться к ней. — Ты разве не понимаешь, принцесса? Всё с самого начала вело к этому. Всё, начиная с подстроенной аварии твоего отца, заканчивая смертью Нацу Драгнила. Всё это вело лишь к единой цели. — Стинг, выдержав паузу, показал на неё указательным пальцем. — К Е.Н.Д.у. И тебе, маленькой, глупенькой девчонке, в этой партии выпала ключевая роль. — Он встретился с ней взглядом. — Ты приведёшь нас к нему. Люси замерла, пытаясь понять, не шутит ли он. — Что за бред? Я не знаю, где он находится. — Да, не знаешь, — согласился он. — Пока. Но покойный Нацу завещал тебе нечто ценное, и мы знаем об этом. И также мы знаем, что, если Нацу кому-то и доверил бы ключ к разгадке Е.Н.Д.а, так это тебе. И ты должна нас привести к ней. Девушка фыркнула. Нацу завещал ей только одно: «Не ввязываться». И он бы так не поступил. Не дал бы ей то, за чем охотятся его враги. В голове всплыл дневник, но Люси отмахнулась. Дневник был его способом сказать ей «прощай», а не руководством к самоубийству. — Вы переоцениваете отношение Нацу ко мне. — Нет, напротив, мы недооцениваем. Он неожиданно умело скрывал свои чувства к тебе. Не упоминал тебя, не писал тебе, не звонил. Мы, конечно, знаем не всё, но он всеми силами старался не скрывать, насколько сильно он с тобой не общается. Казалось, что он вычеркнул тебя из жизни. Но он добавил тебя в завещание, и он встретился с тобой перед своей смертью. Возможно, ты и сама ещё этого не знаешь, но он точно дал тебе всё, чтобы при случае ты смогла найти Е.Н.Д.а. — Зачем ему это делать? — Потому что он знал... Пока ты являешься ключом к его нахождению... — Стинг улыбнулся. — ...ты будешь жить. Люси замерла. — Мы бы давно тебя убили, — продолжил Стинг, вышагивая по комнате. — Ты слишком много знаешь и при этом являешься дочуркой Джудо. Убить тебя было бы великолепной местью. Но пока был жив Игнил и Нацу, это сделать было невозможно. Тебя защищали Зодиаки. Нацу знал, что, как только он умрёт, Зодиаки перестанут нести свою верную службу... И он решил обезопасить тебя по-другому. Дать тебе то, что делало ценным и его. Информацию об Е.Н.Д.е. — Стинг развёл руки в сторону, словно был фокусником, чей фокус удался. — Пока в тебе есть ключ к разгадке, ты ценна. Так что ты должна разгадать загадку Нацу и найти Е.Н.Д.а. Наш босс чертовски сильно хочет заполучить его себе. — Взамен вы не тронете моего отца? — спросила Люси, чувствуя, что всё это было каким-то страшным сном. — Ни волоска не упадёт с его головы, — пообещал он. — Более того, с нахождением Е.Н.Д.а твой отец вернётся к свободной жизни, которой он всегда и хотел. Думаю, это хорошая мотивация для действия. Люси зажмурилась. Как сильно она не хотела вновь ввязываться во всё это. Как сильно она хотела зажить спокойной жизнью. Так же сильно её прошлое не хотело отпускать. Похоже, как бы она ни убегала, рано или поздно ей придётся остановиться. Её отец был важнее свободы. Люси кивнула. — Хорошо. Пусть будет по-вашему. Хватка позади неё ослабла, и она сделала шаг в сторону, наконец посмотрев на Роуга. В его глазах не было вины или сожаления. Он действительно был хорошим актёром, если так подумать. Она хотела что-то ему сказать. Может, достойно послать его... Но в этот самый момент электричество по всему зданию вырубилось, и тревожная сирена разрезала гнетущую тишину госпиталя. Стинг рассмеялся. — Оу, с тобой, кажется, была подруга, не так ли? За всеми этими откровениями Люси и забыла о Мизу. — Да, мальчики, и вам стоило поставить здесь охрану получше. Люси посмотрела на женщину, которая открыла дверь в палату, держа в руках два пистолета. Она выглядела спокойной. Фантастически спокойной в сложившейся ситуации. — Ты в порядке? — спросила Мизу, не отводя взгляд от противников. — Да, — кивнула Люси. — Они не собираются причинять мне вред. Водолей нахмурилась, недоверчиво осмотрев комнату. Люси прошла мимо Роуга и, остановившись у выхода, спросила: — Как я могу быть уверена, что с моим отцом всё в порядке? — Мы пришлём тебе доказательства сегодня же, — ответил Стинг. Этого пока было достаточно. Она взяла Мизу под руку. Им пора было покинуть это злосчастное место.
***
Нью-Йорк
Клуб «Тартарос» находился в самом центре города. Он был непримечательным, терялся среди сотен подобных ему, лишь алой неоновой вывеской привлекая внимание. На входе стояли два секьюрити, которые внимательно следили за тем, кто входил внутрь: пускали тех, кто был угоден, и выпроваживали всех остальных. По итогу внутри еле-еле набиралось человек двадцать. Все они были приближёнными Акнологии — босса одной из самых больших американских мафий. — У меня для тебя подарок. Внутри было шумно. Играла музыка. На пилоне танцевала красивая девушка, растяжке которой позавидовали бы многие гимнастки. Алкоголь и наркотики, разврат и вседозволенность. Здесь можно было расслабиться и ни о чём не беспокоиться. Акнология восседал на втором этаже, наблюдая оттуда за своими подчинёнными. Его редко можно было здесь увидеть, но если он приходил, значит, случалось что-то поистине хорошее. Сегодня он праздновал. — И что же это, милая? Сейра улыбнулась, поманив его за собой. Он схватил со стола виски, бросив взгляд на двух шлюх, с которыми сейчас развлекались Темпестр и Кису, и последовал за своей подчинённой. В клубе было несколько комнат, которые иногда они использовали для пыток. Шум музыки был идеальным прикрытием для подобных дел. Сейра как раз двигалась к одной из них. — Надеюсь, угощение вкусное, — проговорил он, раскатывая слова на языке, наслаждаясь каждым моментом. Он никогда ещё не чувствовал вкус триумфа так явно. — Конечно. Иначе я бы тебя не отвлекала. Она встала возле двери, улыбнулась ему и склонилась в приглашении войти ему первым. Акнология был заинтригован. Сейра редко когда позволяла себе такие эмоции. Он прошёл в комнату, покачивая в стакане виски, и застыл на полпути, впервые за долгое время настолько поражённый. Акнология восторженно посмотрел на Сейру. — У меня что, день рождения? — Можешь сказать спасибо Карен, — проговорила она. — Без неё этого бы не получилось. Акнология улыбнулся, вновь переведя взгляд на свой подарок. Потрясающий подарок, обёрнутый в упаковку из крови и сломанных костей. Посреди комнаты в цепях сидел Лев. Один из двенадцати Зодиаков Драгнила.