Глава 3 | Рабочие границы
От лица Т/и
Утро началось в привычном ритме. Я собрала волосы в пучок, закинула в сумку блокнот с расписанием и проверила, всё ли готово для съёмок. Новый день — новые задачи, и это значило одно: сосредоточенность.
В такси я смотрела в окно, отмечая, как Москва уже кипит: спешащие люди, запах кофе с ларьков, бесконечный шум. Меня ждали съёмки у Эксайла и его компании, и я готовилась морально — эта работа требовала внимания к деталям, а значит, никакой рассеянности.
На площадке уже было оживлённо. Камеры настраивались, свет ставился, блогеры перекидывались шуточками. Я привычно шагала между техникой и людьми, проверяла тайминг, делала пометки. Для меня они давно перестали быть «звёздами», просто люди со своей работой и своими тараканами.
Где-то сбоку мелькал Данила. Я отметила его присутствие так же мимоходом, как и остальных — режиссера, операторов, ребят, помогавших с реквизитом. Работа прежде всего.
От лица Данилы
Я заметил её сразу. Сухая, собранная, будто всё вокруг держалось только на её плечах. Никаких лишних улыбок, никакой попытки понравиться — она отличалась от всех, кто обычно вертится возле нас.
Я дождался момента, когда она освободилась от разговоров с оператором, и сделал шаг ближе.
— Слушай, — начал я, стараясь говорить непринуждённо. — Тут, кажется, свет сбоку слишком жёсткий, не будет ли перебора на записи?
Она подняла на меня глаза. Взгляд спокойный, чуть усталый, без лишнего интереса.
— Я проверю и скажу осветителю, — ответила она коротко и тут же вернулась к своим заметкам.
Ни лишнего слова. Ни намёка на то, что можно задержать разговор.
Я усмехнулся про себя.
«Она не так проста, как кажется на первый взгляд.»
Обычно девушки сами ищут повод заговорить, зацепиться за фразу. А тут — ровно, чётко, без тени интереса.
И это, чёрт возьми, зацепило сильнее, чем любые улыбки.
От лица Т/и
Я чувствовала его взгляд ещё несколько раз за съёмку. Иногда он будто специально оказывался рядом — с мелким вопросом, с короткой фразой. Я отвечала вежливо, но всё так же держала дистанцию.
Когда он подошёл во второй раз, я как раз проверяла список реквизита.
— Ты точно уверена, что этот реквизит нужен? — спросил он, будто и правда интересуясь.
— Да, — ответила я, позволяя себе чуть мягче улыбнуться. — Это часть сценария, без него кадр потеряет смысл.
— А-а, понял, — кивнул он, задержав взгляд.
Я отметила его настойчивость, но не подала вида. Всё в рамках работы, никаких «лишних» разговоров.
От лица Данилы
Она снова отрезала разговор, но чуть иначе — не так резко, как в первый раз. Я уловил в её улыбке что-то живое. Настоящее. И от этого стало ещё интереснее.
«Улыбается только тогда, когда это по делу. Даже здесь держит границы. Интересно... какие они на самом деле?»
Я поймал себя на том, что наблюдаю за ней больше, чем за самой съёмкой. Это было непривычно. Обычно я легко улавливаю людей: кто как реагирует, кто где подыграет. А тут — ровная стена. И чем сильнее эта стена, тем больше хотелось найти в ней трещину.
От лица Т/и
К концу съёмочного дня все вымотались. Камеры выключились, свет потускнел, блогеры начали шумно обсуждать прошедшие сцены. Я закрывала ноутбук и проверяла список оборудования, когда услышала знакомый голос за спиной.
— Вы свободны вечером? Может, сходим поужинать? — Данила стоял рядом, будто это было самое естественное предложение.
Я повернулась к нему и вежливо улыбнулась:
— Спасибо, но у меня планы.
Он чуть прищурился.
— А в какой день тогда вы свободны? — спросил так, будто отказ — это просто перенос на другую дату.
Я сохранила ту же спокойную улыбку, но слова были жёстче:
— Если я вежлива с вами, это не значит, что я открыта к новым знакомствам. У нас с вами исключительно рабочие отношения.
Я произнесла это мягко, но чётко, чтобы не оставить места для двусмысленностей.
Он замолчал, кивнул и сделал шаг назад. Я вернулась к своим вещам, чувствуя, что ситуация исчерпана.
От лица Данилы
Она ушла уверенно, не оставив ни малейшего намёка на слабость. Ровно, спокойно, будто эта сцена была частью её сценария.
Я смотрел ей вслед и едва слышно сказал, почти для себя:
— Ну это только сейчас.
И внутри загорелось то самое чувство — азарт.