Знакомство с родителями
Он поймал Фарадея у парка — тот как раз сидел на бетонном бортике у баскетбольной площадки и крутил в руках отвёртку (откуда она у него — вечная загадка), наблюдая, как пацаны лупят по щиту. Субботний воздух дрожал от мяча и смеха. Томми подошёл, пнул носком крошку асфальта и, не садясь, выдал:
— Я встретил маму. Мы… ну… — он махнул рукой где-то между «целовались» и «стояли у магазина». — Она нас увидела.
Фарадей поднял взгляд, моргнул, усмехнулся сквозь удивление:
— Это “она нас увидела” звучит как “обнаружили новый спутник Юпитера”. Поздравляю с астрономическим событием. Вы оба целы?
— Телесно — да, — Томми сел рядом, упёрся локтями в колени. — Психологически… я хз. Она не орала. Сказала “ужин в семь”. Представляешь?
Фарадей покатал отвёртку между пальцами.
— “Ужин в семь” — это либо дипломатия, либо ловушка. Впрочем, иногда обе опции одновременно. — Он чуть наклонился. — Ты боишься, что они разругаются прямо при ней?
Томми хмыкнул, чиркнул ногтем по горлышку пустой бутылки из урны:
— Я боюсь, что они разругаются при холодильнике, тостере и соседской кошке. Так что… да. Но, типа, я вырос. И хочу, чтобы всё было нормально. Хоть один вечер.
— “Нормально” в вашей семье — термин относительный, — мягко сказал Фарадей. — Но я понял. — Он посмотрел на него внимательнее. — И как ты?
Томми пожал плечами:
— Как будто только что сдал экзамен, к которому не готовился, а впереди ещё устный. — Улыбнулся краешком губ. — Она держалась. Даже сказала “спасибо, что у него кто-то есть”. Ты представляешь? Мама. “Спасибо”.
— Иногда у взрослых внезапно включается режим “разумного человека”, — кивнул Фарадей. — Как кратковременное явление природы. Его надо фиксировать приборами. — Он ткнул отвёрткой в воздух. — Ладно, техническая часть: план на вечер. Ты идёшь с ней, садитесь, едите… Что делаешь, если градус растёт?
— Если градус растёт, я: — Томми поднял пальцы, перечисляя. — Один: держу рот закрытым, как бы ни чесался язык. Два: если папа начнёт язвить — перевожу тему. Три: если мама… — он замялся, — если мама сорвётся — не подпеваю. Четыре: если будет совсем плохо — мы валим. Вежливо. Без сцен. Я пообещал.
— Неплохо. — Фарадей кивнул, будто отмечая галочки в тетради. — Добавил бы пункт “дать ей право говорить первой”. Ты всё равно ненавидишь паузы, но попробуй. И ещё… — он задумался, — ты не обязан объяснять всю свою личную жизнь сразу. Маленькие порции, как предохранители.
Томми фыркнул:
— Ты звучишь как психолог школьный. Неприятно, но полезно.
— Я просто знаю твои рефлексы, — пожал плечами Фарадей. — Когда тебе больно, ты становишься колким. Когда страшно — громким. А сегодня тебе и больно, и страшно. Скомбинируешь — получишь фейерверк. Лучше не надо.
Томми посмотрел на площадку, где мяч ударился о щит и, казалось, чуть дрожал в воздухе перед тем, как упасть в кольцо.
— Я не хочу, чтобы она думала, будто я делаю это ей назло, — тихо сказал он. — Или что… — он замолчал, подбирая слово, — что мы с ней — временно. Конечно, мы ещё дети, у нас выпускной, планы… Но это не просто “поиграть”.
— Я это понимаю, — кивнул Фарадей. — Она поймёт позже. Или не поймёт — это уже не твоя зона ответственности. Твоя — не сжечь мосты, пока переходишь. — Он глянул в сторону улицы. — Кстати, [твоë имя] как после встречи?
— Держалась. Лучше, чем я, — ухмыльнулся Томми. — Когда мама предложила ужин, она первая сказала “в семь так в семь”. У меня внутри всё сдулось, как колесо, а она — норм. И… — он замолчал, лицо смягчилось, — и это помогло.
Фарадей скосил глаза с лёгкой улыбкой:
— Не удивлён. Она у тебя умеет делать вид, что не страшно, когда страшно всем. Это редкий скилл. Береги.
— Берегу, — коротко сказал Томми. — И вот ещё… — он почесал затылок, — я думал, звать ли вас на подхват. Типа, быть где-то рядом, если всё поедет. Но, наверное, это плохая идея. Получится, будто я пришёл с подкреплением. Мама это почувствует за милю.
— Верный расчёт, — Фарадей одобрительно кивнул. — Мы будем на проводе. Если что — кодовое слово, и я через пятнадцать минут случайно захожу “вернуть книгу”. — Он поднял бровь. — Кодовое слово?
— “Тостер”, — сразу сказал Томми. — Если я скажу “у нас новый тостер”, ты звонишь в пожарную.
— Принято. — Фарадей убрал отвёртку в карман, как будто спрятал шпага. — Ещё вопрос, и он не про стратегию. Ты не боишься, что… — он сделал паузу, подбирая формулировку, чтобы не ранить, — что они разругаются при ней так, что это станет линией разлома между вами? Что она увидит всё самое худшее — и это будет не “твоя” вина, но твоя реальность?
Томми долго смотрел на свои ладони.
— Боюсь, — честно сказал он. — Но… если она с этим не столкнётся, это всё равно наша реальность. Я устал прятать. Я хочу, чтобы рядом со мной был человек, который знает, куда я возвращаюсь. И всё равно рядом. — Он усмехнулся, но без колкости. — Похоже, это и есть взросление, да? Перестать спасать мир от правды про свою семью.
Фарадей кивнул так, будто Томми сформулировал задачу по физике, и она сошлась по единицам измерения.
— Примерно. И ещё — помнить, что ты не твои родители. Их динамика — их. Ты — ты. Это две разные системы уравнений.
— Скажи это ей, — попросил Томми. — И мне — через час, когда я начну путать знаки.
— Напишу. — Фарадей встал, потянулся. — Ладно, генерал, марш домой. Погладь рубашку, спрячь колкости в ящик стола, сделай глубокий вдох. — Он кивнул в сторону магазина. — И купи цветы. Не пафосные. Обычные. Любые. Пусть видит, что ты пришёл договариваться, а не воевать.
— Цветы? — Томми ухмыльнулся. — Ты сейчас точно не моя совесть, а какой-то симулятор приличного человека.
— Я — алгоритм минимизации конфликтов, — самодовольно сказал Фарадей. — Проверено годами общения с вами всеми.
Они стукнулись кулаками. Томми поднялся, сделал полшага, потом вернулся и коротко, не глядя, сказал:
— Спасибо.
— Всегда, — ответил Фарадей просто. — И помни: если что — “тостер”.
— “Тостер”, — повторил Томми и пошёл по солнечной дорожке к дому, где его ждал ужин в семь, семейный шум и попытка сыграть партию без лишних ударов. Фарадей остался на бортике, снова достал отвёртку и, глядя на кольцо, пробормотал себе под нос:
— Пусть пройдёт по гладкой траектории. Хотя бы сегодня.