Папина любовница
Ребята шли по тихой улице — позднее лето, асфальт чуть тёплый, воздух с примесью сухих листьев и бензина. Говорили вполголоса, переглядывались, что-то обсуждали — кто-то снова нашёл обломки старых камер в доме у железной дороги, и теперь Фарадей был уверен, что там прятали доказательства.
— Вот увидите, это было что-то полицейское, — настаивал он.
— Или просто хлам, — фыркнул Дейви.
— Или призрак! — Вудди развёл руками, изображая страшное лицо. — Призрак, который записывал признания на VHS!
Томми молчал. Он просто шёл, закинув руки в карманы куртки, немного отстав. Он услышал первым. Не шаги, не слова. Музыку.
И голос.
— …в танце кружится без конца… паапинаа любовница…
Он прищурился, замедлил шаг. Остальные тоже уловили странную мелодию и повернули головы вперёд — из-за поворота улицы вышли ты и Джейсон. Ты шла чуть впереди, с повязанной на руке рубашкой, в наушниках или, может, без — просто напевала вслух, вместе с Дейсоном.
— …может и с мамой подружится… папинаа любовницаа…
Вы оба пританцовывали, как будто сцена из клипа: твои волосы взметнулись в солнечном луче, когда ты откинула голову назад, посмеявшись. Дейсон что-то спел под нос, вы синхронно щёлкнули пальцами, закружились на секунду.
Ты выглядела… живой. Весёлой. Будто всё отлично.
Но в словах была боль. В том, как они вылетали изо рта. Слишком легко, как будто ты их носила долго внутри. И Томми это заметил сразу. Он почувствовал это — тягучую, закопанную глубоко боль, прикрытую смешком и движением.
Потому что он знал: ты жила только с братом. Родители — где-то далеко, и всё там давно разрушено.
— Блин, — прошептал Дейви.
— Это… — Вудди замер.
Фарадей посмотрел на Томми. — Ты знал, что она с ним сегодня?
Томми покачал головой, не отводя глаз.
— Нет. Но и не важно.
Они не окликнули тебя. Просто замерли на тротуаре, позволяя вам пройти вперёд. Ты их не заметила. Смеялась, как будто на миг была девчонкой без груза, не той, кто собирает по кускам семью и воспоминания. Как будто песня — просто песня, а не крик, спрятанный под ритм.
Томми посмотрел вам вслед. Глаза вцепились в твою спину.
Он слышал эту строчку:
«Может и с мамой подружится…»
И в этот момент ему хотелось забрать этот куплет у мира. Забрать у тебя. Чтобы тебе не приходилось его петь. Никогда.
— Она делает вид, что ей весело, — сказал он почти себе под нос. — А я знаю, что нет.
— Ты точно не хочешь пойти поздороваться? — спросил Фарадей.
— Нет, — тихо сказал Томми. — Если я сейчас к ней подойду — она снова будет прятать боль за улыбкой. Пусть пока просто танцует.
Он остался стоять ещё на минуту, пока ты исчезала за углом, танцуя по асфальту, где-то между злостью и светом.
Томми
Он сразу понял. Не только потому, что любит тебя, а потому что замечает мелочи.
* Он понял, что веселье — это щит, что ты нарочно прячешь настоящие эмоции за смехом и танцем.
* Слова песни зацепили его, особенно «может и с мамой подружится». Он знает, что это личное и болезненное, и теперь ещё больше чувствует, как ты тянешь всё внутри.
* Для него это был момент, когда он ещё крепче понял: ему нужно быть рядом. Мягко. Но прочно.
Фарадей
Он не сразу понял глубину, но что-то почувствовал:
* Он подметил: «Слова не совпадают с тем, как она выглядит».
* Может, он не додумал до семейной драмы, но почувствовал, что в этом есть боль, что ты вроде бы играешь роль.
* Фарадей скорее в уме это отложил, чтобы потом спросить у тебя спокойно, когда будете наедине.
Дейви
Он — самый эмоционально прямой, и он реально растерялся.
* Сначала подумал: «Прикольная песня, забавная». Но потом дошёл текст — и он такой: "Чё?..."
* Он вспомнил, что вы живёте без родителей. У него в голове всё сложилось, но не до конца. Он не понял, что с этим делать.
* Скорее всего, он просто очень пожалел тебя в тот момент и, возможно, даже почувствовал вину, у что раньше не замечал, как тебе тяжело.
Вудди
Сначала — смех, лёгкость, типа "смотри, прикольно танцуют".
Но когда услышал слова — остыл.
* Он не так чуток, как Томми или Фарадей, но где-то под кожей понял, что в этом есть что-то болезненное.
* Он не умеет глубоко анализировать чувства, но внутренне отметил, что ты не из тех, кто говорит всё напрямую.
* Возможно, он даже сказал:
— Она типа шутит... но как будто не совсем шутит, да?
Общее ощущение
— Сначала: «Ха, круто, прикольные они».
— Через секунду: «Погоди, это не весёлая песня…»
— Потом: тишина. Даже между собой ребята почти не шутили дальше, потому что что-то стало не по себе.
Прошло пару дней после того, как ребята случайно увидели тебя с Дейсоном на улице.
Томми помнил твоё лицо — танец, улыбку, слова песни, и боль, которая в них звучала.
Он молчал, но Фарадею не давало покоя.
Когда вы вчетвером сидели в домике на дереве, он будто бы случайно сказал, глядя в окно:
— Вы тогда… с Джейсоном… что за песня была? Про «папину любовницу»... Она странная. И звучала как что-то не просто так.
Ты замерла. Потом спокойно, не поворачиваясь, сказала:
— Не хочу об этом говорить.
Вудди с Дейви переглянулись. Не на шутку притихли.
Фарадей понял, что надавил. Он коротко кивнул, виновато опустив глаза:
— Прости. Я просто... не со зла.
Ты не ответила. Но Томми, всё это время молча сидевший рядом, тихо подвинулся ближе и слегка задел твою руку своим плечом.
Он ничего не говорил. Просто был рядом. Как будто своим присутствием говорил:
"Я понял. И мне не всё равно. Но я не буду тебя торопить."
Ты скользнула на него взглядом — коротким, молчаливым.
Он не спрашивал. И этим ты ему была благодарна.